Пробуждение вернуло меня в мир живых вместе с жуткой головной болью. Я почему-то смотрел на белоснежную жёсткую простынь вместо нашего мягкого постельного белья и не сразу понял, где очутился. В нос ударил резкий запах антисептика и больничной койки, а правую руку неприятно кололо в районе локтя.

Я повернул голову, и палату моментально качнуло в сторону, будто кровать поставили на палубу тонущего корабля.

— Твою мать… — выругался сквозь стиснутые зубы.

— Лёша!

Аня очутилась рядом быстрее, чем я успел снова закрыть глаза. Рядом с ней оказались ещё несколько человек: мама, почему-то Соболева и довольная физиономия Мельникова, который то ли бы рад моему пробуждению, то ли злорадствовал насчёт аварии.

— Я же говорил, что всё с ним нормально будет, — заключил Илья и положил ладонь на плечо мамы.

Она тут же ударилась в слёзы, и через несколько секунд меня уже обнимали две самые важные женщины в моей жизни. Я же, в свою очередь, пытался сложить в больной голове кусочки рассыпавшегося на осколки разума. Лучшим тестом в такой ситуации была проверка долгосрочной и краткосрочной памяти.

Имена всех присутствующих вспомнил легко, а вот с восстановлением хронометража прошлой ночи появились проблемы. Да и произошло ли всё прошлой ночью?

— Ань, мам… Мне дышать тяжело, — прохрипел сиплым голосом, пытаясь разомкнуть засохшие губы.

— Ой, да, — вдруг встрепенулась мама.

— Воды, дайте ему воды, — присоединилась к ней Аня и взяла с прикроватной тумбы заранее подготовленную кружку.

— Не суетитесь вы так, — вовремя вмешался Мельников, за что я ему был благодарен как никогда. — Дайте ему прийти в себя, у него сейчас жёсткая дезориентация.

Вот только кто бы его послушал. Мама тут же принялась поправлять моё одеяло и утирать свои слёзы. Аня поднесла к сухим губам кружку, но вода тут же по ним потекла и оказалась на подбородке. Единственная, кто молчала и ничего не делала — это Соболева.

Лена стояла, прижавшись к Мельникову, как маленький ребёнок, вжимая шею в плечи. В её глазах всё ещё витал тот ужас, который, судя по всему, она испытывала последние несколько часов. Мне пришлось облизать губы, улыбнуться и коротко ей подмигнуть.

— На сколько меня вырубило? — спросил я, обращаясь к Мельникову.

— Несколько часов. Тебя привезли ещё ночью, связались с Аней, а она позвонила уже потом мне.

Я коротко кивнул.

— Рассказывай.

Илья дождался, пока мама с Аней наобнимаются, а затем шагнул вперёд.

— Закрытая черепно-мозговая, сотрясение, рассечение мягких тканей лба, но это мелочи. Несколько хороших ушибов, шея в целом в порядке и на КТ головы ничего криминального. Внутреннего кровоизлияния нет, все кости целы. Самое главное, что твои руки, которыми ты зарабатываешь на хлеб, целы.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы впитать услышанную информацию, но в целом всё звучало довольно оптимистично. Операции не понадобится, как и никакой физиотерапии, а через несколько дней, максимум неделю, всё должно вернуться к норме.

Получается, головная боль, вестибулярная реакция и тошнота объяснялись обычной нагрузкой. Вместо того, чтобы лечь и спокойно дождаться врачей, я принялся бегать, спасать, помогать, орать на таксиста, а если добавить ещё путешествие в Калугу, то в какой-то момент организм просто решил, что хватит. Пора лечь и поспать.

— Ладно, когда домой? — спросил я и попытался встать.

Идея оказалась глупой.

Меня тут же вернули на кровать руки Ани, которая, судя по виду, даже не успела накраситься.

— С «домой» придётся повременить, — продолжил информировать меня Илья. — Я поговорил с твоим лечащим, в целом, всё с тобой нормально, но на пару дней тебя оставляют. Стандартная тема, нужно проверить, что нет других нарушений, так что просто приходи в себя.

— Два дня?

Илья кивнул.

— Может, три, сейчас ещё слишком рано говорить.

Ну, примерно как я и думал. Я всё же попробовал сесть, и у меня это даже вышло. Рука уверенно держала кружку с водой, а когда напился двумя глубокими глотками, говорить стало легче.

— Нельзя мне три дня валяться, у меня плотный поток клиентов.

Илья хмыкнул и пожал плечами.

— Издержки ведения частной практики. Не будешь же ты с разбитой головой принимать людей. Так всех клиентов распугаешь.

— Я уже позвонила Ирине, — добавила Аня, усаживаясь рядом на стул, и взяла меня за руку. — Она сказала, что сама обзвонит всех клиентов и подменит тебя. Не переживай.

Точно, у меня же появилась помощница, как-то это совсем вылетело из головы. Интересно, а что ещё я успел позабыть после того, как перевернулся в машине?

— Точно! — внезапно выпалил я. — Со мной была блондинка… Что с ней стало?

В палате повисла гробовая тишина. Аня медленно отпустила мою руку и посмотрела на меня так, будто готовилась отвесить звонкую пощёчину. Единственным человеком, который улыбался от уха до уха, был, конечно же, Илья, в то время как все остальные смотрели на меня с откровенным удивлением.

— С тобой была какая-то блондинка? — медленно проговорила Аня.

Я кивнул.

— В… Василиса… Валерия… Или Варвара… Не помню, как-то на В, — продолжил я, а затем мой уставший мозг осознал, как это всё звучало со стороны.

— Никакой блондинки с тобой не было, — внезапно вмешался Илья, пытаясь разгрузить обстановку. — По крайней мере, я ничего об этом не знаю, поступил ты в гордом одиночестве.

— Сынок, — встревоженно посмотрела на меня мама. — Ты этой ночью с кем-то был? Кто был с тобой?

— Мы в неё въехали, — спокойно начал я, напрягая остатки мозга. — Или она в нас, не помню. Она была на мотоцикле, а я ехал в такси домой.

Аня медленно прищурилась и сложила руки на груди.

— То есть, ночью ты едешь домой, попадаешь в аварию, а потом рядом с тобой каким-то образом оказывается блондинка на мотоцикле?

— Ань, у меня сейчас башка раскалывается. Давай хотя бы до выписки не устраивать ревность к женщине, которой, может, и вообще не существовало. Может, она и вовсе мне привиделась.

Мельников подошёл и внимательно осмотрел мне зрачки.

Я уже хотел возмутиться, но остановился. Вместо этого закрыл глаза и попытался восстановить события по порядку. Нексия, сбежавший урод-водитель, стрела света, удар, а за ним переворот. Мотоциклом должен был кто-то управлять. Помню девушку на асфальте, светлые волосы, кровь, шлем. Мы о чём-то разговаривали, и я держал её за руку. Помню, как даже Система показывала спортивный потенциал.

Чёрт, неужели она мне привиделась? Неужели всё это время, пока меня везли на скорой, галлюцинировал прямо по дядюшке Фрейду? Что мне нужны подопечные, и вот тебе пожалуйста.

— Давайте лучше дадим ему отдохнуть, — задумчиво заключил Илья. — А вопросами на тему блондинок заваливать сможете потом. Я зайду к твоему лечащему и уточню этот вопрос, Лёх. А ты пока попробуй отдохнуть.

Мельников осторожно вывел всех из палаты, но на прощание я всё же заметил, что упоминание байкерши Ане явно не понравилось. Чёрт, да мне и самому не понравилось, особенно, если она плод моего воображения. Одно дело — рыцарь на белом коне, который помог попавшей в аварию девушке, а другое — грязные фантазии, в которых почему-то не было места Воронцовой.

Нет, она точно должна быть, просто обязана, но, наверное, Илья был прав. Лучше в таком состоянии не насиловать мозг, а дать ему время прийти в себя и уже потом выяснять. Так что вместо самокопаний я закрыл глаза и через несколько секунд провалился в глубокий сон.

Следующие три дня прошли на удивление скучно. До выписки тему блондинки Аня больше не поднимала. Меня несколько раз осматривали, брали кровь, повторно гоняли по неврологии и заставляли ходить по коридору. Голова ещё время от времени побаливала, особенно по утрам, но тошнота исчезла, координация вернулась, а новых сюрпризов на обследовании так и не нашли.

Однако именно в этот день ко мне и пожаловал сотрудник ГИБДД. Я думал, что он явится раньше для составления протокола, но, видимо, в Москве каждый день происходит такое количество аварий, что мне даже и не снилось.

В этот момент я валялся на кровати и уже потихоньку начинал подвывать волком, сгорая от скуки в больничных стенах. Сотрудник представился старлеем Корниловым и с позволения решил задать мне несколько вопросов.

Стандартные темы: был ли я пассажиром той самой злосчастной Нексии, где сидел, был ли пристёгнут или нет. Больше всего интересно было, что спросил, не был ли я знаком с водителем до аварии, а затем сказал, что его поймали ещё в первый день.

Когда речь дошла до самой аварии, сотрудник попросил меня вспомнить, откуда именно появился мотоцикл. Пришлось как следует напрячься, но голова всё ещё заметно гудела, поэтому описать никак иначе, как стрела света, я не смог.

В целом, картину произошедшего удалось восстановить полностью, и после того как я прочитал протокол и расписался, мужчина поблагодарил меня за сотрудничество и оставил изнывать от скуки дальше.

На четвёртый день лечащий врач, наконец, осмотрел меня в последний раз и отправил домой.

Из больницы меня забирали практически всей семьей, причём был даже отец, которого в тот злополучный день как раз забрали из больницы, и теперь мама до последнего пыталась доказать, что им с отцом лучше задержаться в Москве хотя бы на недельку. Пришлось убеждать её, что Аня справится, да и мне самому скоро пора возвращаться на работу.

На самом деле, за последние несколько дней от количества внимания меня уже начинало подташнивать. Я прекрасно понимал, что случилась беда, но когда всё доходило до фактического кормления с ложечки, будто я колодой лежал, а не всего лишь треснулся головой, пора было ставить черту.

К тому же ей и самой пора возвращаться на работу, да и отец чувствовал себя заметно лучше. Ходил он самостоятельно, боль в ноге почти не беспокоила, а Мельников перед их отъездом всё тщательно осмотрел. К тому же мне действительно требовался покой, а не постоянные порхания трёх человек вокруг моей скромной персоны.

Поэтому, когда мы попрощались на перроне, и поезд увёз родителей, я наконец выдохнул. Сначала операция отца, потом я попал в больницу сразу после того, как взял контракт на работу с «Юностью». За всё это время дел накопилось такое количество, что настала пора разгребать всю эту кучу.

— Если ты думаешь, что вернёшься на работу, то ошибаешься, — сурово заявила Аня ещё на перроне.

— Нам надо оплачивать счета, аренду квартиры и кабинета, а на одни проценты от работы Ирины сыт не будешь.

— Значит, потерпим. Тем более, у меня скоро зарплата, будем экономить.

— Экономить мы больше не будем, — уверенно заявил в ответ. — Мне всё равно надо проверить отчёт с «Юности» и посмотреть, как идёт прогресс.

По её глазам было видно, что историю с байкершой она не забыла, но всё ещё отказывалась поднимать тему. Видимо, ждала, пока я полностью приду в себя, чтобы в один прекрасный день, когда всё будет идеально, выдать затаившуюся обиду.

Первый день после выписки из больницы я действительно решил провести дома. Не потому, что проникся рекомендациями врачей или внезапно стал ответственным человеком, а потому, что по дороге с вокзала понял, что восстановился не на все сто. Мир всё ещё периодически терял резкость, и в висках начинало стучать после долгой ходьбы, а при нагрузке появлялась головная боль.

В результате, когда Ане всё же пришлось уехать на работу в университет, я улёгся на кровать и открыл ноутбук. Первым делом набрал сводки происшествий по Москве за последние несколько дней. Интересно как минимум понять, нашли ли этого Шахруха и сделали ли ему что-либо за оставление места ДТП. Результатов оказалось больше сотни. Сузил до Новороссийской улицы и нашёл пару строчек упоминания на каком-то форуме.

Так толком ничего не найдя, решил заняться работой и, открыв почту, тяжело выдохнул. Она была буквально завалена сообщениями от новых клиентов и прочим спамом, но на данный момент интересовал меня только прикрепленный отчёт из Калуги. Лысев времени зря не терял и, как мы договаривались, прислал всё запрошенное: записи тренеров, жалобы спортсменов и короткие видео с тренировок.

Первым открыл Сазонова. Ахилл за несколько дней, естественно, чудесным образом не восстановился, но парень уже отмечал, что после упражнений утренняя скованность стала меньше. На видео он несколько раз проходил барьеры в спокойном темпе, но в некоторых местах всё равно была видна проблематика.

Правая сторона таза на последних шагах снова начинала уходить назад, после чего стопа ставилась чуть жёстче, и вся цепочка заканчивалась лишней нагрузкой на ахилл. Не настолько выраженно, как при нашем первом знакомстве, но проблема никуда не исчезла.

У Мироновой дела выглядели лучше. Никаких новых болезненных ощущений в области старых операций, что уже радовало само по себе. Она прислала дыхательные упражнения и несколько вариантов стабилизации корпуса. На одном ролике я сразу заметил, что при подъёме ноги девушка снова удерживала корпус практически одним прессом.

Отписал Лысеву, чтобы пока снизили сложность и не пытались превращать реабилитацию в ещё одну тренировку на результат. После трёх операций последнее, что нам требовалось — заставить организм в очередной раз компенсировать через то же самое.

Видео Кравцова было последним. После работы с грудным отделом и лопаткой руку он поднимал действительно свободнее, но при имитации движения всё равно раньше времени утягивал плечо вперёд. Пришлось несколько раз прокрутить движения на замедленной скорости, чтобы рассмотреть всё как можно лучше.

Если заставить его сейчас просто укреплять ротаторы, получим сильные мышцы внутри всё той же кривой механики. Сначала следовало добиться нормальной работы лопатки, а уже потом добавлять мощность.

Я открыл отдельный файл и набросал каждому несколько пунктов на ближайшую неделю. Сазонову — контроль объёма и работа с тазом, Мироновой — дыхание и стабилизация без повышения внутрибрюшного давления. Кравцову же — мобильность грудного отдела, положение лопатки и только лёгкая работа с резинкой.

Вот, собственно, за этим мне и нужны были их видео. Один визит раз в две недели мог показать состояние человека только в конкретный момент. А вот регулярные записи давали возможность увидеть, что происходило между нашими встречами.

Когда с Калугой было покончено, я убрал ноутбук на кровать и схватился за телефон.

— Алексей Николаевич? — раздался голос Ирины. — Вы почему не отдыхаете?

— Прошу, только вы не начинайте, — устало ответил я. — Как у нас дела?

— Дела идут хорошо, даже очень хорошо. Никто не умер.

Ирина принялась перечислять, что самостоятельно приняла большую часть записанных клиентов, ещё несколько переставила на другие часы. Одному новому человеку сразу сказала, что его случай сначала хочет показать мне. Да и в целом, что переживать мне не стоит, так как все деньги записаны, расходники куплены и в кабинете полный порядок.

После разговора с женщиной я откинулся на спинку дивана и впервые за последние дни действительно расслабился. Кабинет пока стоял на месте, клиенты никуда не разбежались, но прошёлся, можно сказать, по лезвию ножа.

Эта авария в очередной раз доказывала, насколько всё ещё хрупко моё положение. Стоит выбыть на несколько дней, как мои доходы уменьшились практически вдвое, и всё падало на плечи Ирины. Стоит ей уйти — и всё… А возвращаться к тому, что было раньше — значит, признать собственное поражение. Не говоря уже о том, что брать деньги на оплату аренды придётся у Ани… Этого я допустить точно не могу, воспитывали меня не так.

Ну уж нет.

Нужно наладить стабильную систему, которая будет работать как часы, даже если в один момент решу устроить себе отпуск где-нибудь на Мальдивах. Всё просто обязано существовать как отдельный организм, а поток клиентов должен быть неиссякаемым и уж точно не завязан исключительно на мне.

Что мне требовалось — это агрессивное расширение. Вот только даже если сниму помещение побольше, скажем, на три-четыре стола, с небольшой зоной ожидания и администратором, мне понадобится куда больше клиентов. Обычным сарафанным радио и объявлением на Авито такого не добиться. Так что если в один день решусь пойти на такое, нужно в первую очередь подумать над раскруткой собственного бренда.

На следующий день мне всё же пришлось вернуться в кабинет. Ирине же ещё вечером написал, чтобы брала выходной. За последние несколько дней и так отработала за двоих, поэтому хотя бы один день смогла спокойно провести без моих клиентов. Тем более, после разговора с ней окончательно убедился, что кабинет пережил моё отсутствие значительно лучше, чем представлялось изначально.

До первого человека оставался почти час. Я успел открыть окно, проветрить помещение и разобрать накопившееся бумаги. Голова уже практически не болела, и единственным напоминанием о минувшей аварии осталась тонкая полоска шрама на лбу.

Правда, в ней уже крутились мысли о расширении, о большом кабинете на несколько столов, стойке администрации и нормальной вывеске, чтобы наружная реклама работала сама на себя. Звучало всё, конечно, красиво, но на данный момент у меня не было ни средств, ни способов заявить о себе достаточно громко, чтобы услышала вся Москва.

Я как раз собирался открыть карточку первого клиента, когда в коридоре раздался цокот каблуков. Сначала подумал, что это новенькая администраторша с первого этажа проходит мимо, но медленные и уверенные шаги приближались именно к моему кабинету.

Стука не последовало, вместо этого ручка опустилась, и передо мной распахнулась моя же дверь. На пороге появилась эффектная девушка с крашеными светлыми волосами. Несколько секунд я просто смотрел на неё, пытаясь совместить образ перед глазами с той, которую последний раз видел лежавшей на мокром асфальте среди битого стекла и пластика.

При виде меня Вика улыбнулась.

Теперь, правда, она выглядела совершенно иначе. Обтягивающие светлые джинсы подчёркивали длинные ноги, сверху была белая водолазка, плотно облегающая фигуру, с довольно смелым вырезом на груди. Между поясом джинсов и краем ткани на плоском животе виднелся кусок татуировки, продолжение которой уходило под одежду.

Светлые волосы были распущены и свободно спадали по плечам, а на щеке осталось несколько тонких царапин. Однако они ей были к лицу.

А вот глаза… Глаза я вспомнил сразу. Ярко-зелёные с дерзким взглядом человека, который привык достигать целей во что бы и это ни стало.

Значит, всё же не померещилась.

Вика зашла в кабинет и прикрыла за собой дверь.

— Симпатично тут у тебя.

— Спасибо, рад, что оценила, — спокойно ответил я.

Без всяких объяснений она, виляя бёдрами, подошла ко мне, достала из заднего кармана джинс новенький смартфон и обняла. Не успел даже нормально возмутиться, как она обвила меня рукой вокруг шеи, прижалась сбоку и вытянула телефон перед нами. На экране появилось наше изображение, на котором, стоит сказать, вышел я неплохо, несмотря на шрам.

— А это ещё зачем? — спросил я, выныривая из её объятий.

Она что-то быстро набрала, и послышался звук отправленного сообщения.

— Это на память.

— Боишься, что в следующий раз, когда с байка вылетишь, можешь забыть?

Вика, прищурившись, улыбнулась.

— Это вряд ли, — сказала она, а затем приподняла бровь. — А что, ты планируешь снова попасть в аварию?

— Авария, между прочим, серьёзная была, не скажешь, куда так гнала?

Она облокотилась о стену и сложила руки на груди.

— Какая разница? Работа у меня такая…

— Гонять ночами по Москве на мотоциклах, которые многие себе позволить не могут? — уточнил я. — Хорошая работа, я бы от такой сам не отказался.

Девушка пожала плечами и подмигнула.

— Что, тоже гоняешь?

— Ага, на Юпитере по грязи если только.

Вика удивленно приподняла брови.

— Все с чего начинают. У меня первый был Минск, отец свой старый отдал, после этого и влюбилась, — сказала она, кивая в сторону окна. — Надо будет как-нибудь прогнать вместе по Москве.

Я поднял обе руки и откинулся на спинку стула.

— Ну уж нет, с меня и той ночи хватило. Может, уже скажешь, зачем ты ко мне приехала? — спросил я, заранее стрельнув взглядом на правое запястье девушки.

Она подняла ладонь, и в этот самый момент перед глазами развернулся интерфейс.

— Я думаю, ты и сам уже всё понял… — сказала она игриво, а затем добавила. — Смирнов Алексей Николаевич.