Обычное утро обычного буднего дня, хотя других у меня в последнее время и не было, начиналось вполне привычно. Я сидел на кухне перед ноутбуком, лениво жевал бутерброд, и в то же время второй рукой листал почту, тщательно обдумывал варианты, где в своё время успел умаслить космические силы.

Ирина оказалась не просто высококачественным профессионалом, но и весьма ответственным работником. Она смогла исправить проблему клиента, добросовестно вычла свои сорок процентов, а когда вернулся в офис, он чуть ли не сиял. Все масла были убраны на место, свежая простынь постелена на стол и даже пыль на подоконнике — и та исчезла.

— Ты опять работаешь за завтраком, — сказала Аня, вырывая меня из размышлений.

В ту же секунду между мной и ноутбуком появилась тарелка с глазуньей и кружка свежесваренного кофе.

— Спасибо. И я не работаю, Ань, а читаю, — не отрываясь от экрана ответил я и подцепил кончиком вилки завтрак.

— Ага, а потом твоё чтение внезапно прерывается, и ты куда-то убегаешь, даже не поцеловав на прощание.

— Наглая клевета! Такое было всего один раз, и то я за это извинился. По-моему, уже раз пятнадцать, не меньше.

Воронцова лишь недовольно хмыкнула и ушла собираться на работу. Мамы дома не было, она ещё засветло поехала навестить отца в больницу, да и в целом больше времени проводила с ним в палате, чем дома.

Но вообще, после той статьи в «Спорт-Экспрессе», которую выпустил журналист после моего эпичного выступления, моя почта постепенно начала превращаться в какую-то свалку человеческих случаев. Причём писали все подряд, начиная от любителей халявы и откровенных сумасшедших, предлагавших взаимовыгодное сотрудничество с их экзотерическими практиками, и заканчивая весьма интересными случаями. Вот только основная проблема, с которой сталкивался — это равномерно размазанные места проживания по стране, точь-в-точь как масло на моем куске батона.

Большинство из них, естественно, не имело возможности приехать в Москву и ожидали, что я сам появлюсь на их пороге, прямо как тот волшебник на голубом вертолёте. О чём говорить, мне даже до Санкт-Петербурга было не выбраться, по крайней мере сейчас. И именно по этой причине приходилось отсеивать чуть ли не все случаи, а мне всё ещё требовалось что-нибудь интересное.

Но зато теперь, когда Ирина разгрузила мой график, смогу сосредоточиться на дополнительных клиентах и даже взять какой-нибудь «Системный» случай. Да, для себя я решил называть его именно так, а для окружающих он всё ещё останется методикой УРС.

Так что, продираясь сквозь очередную кучу спама, я не надеялся найти что-нибудь стоящее, как вдруг наткнулся на весьма многообещающее предложение.

«Вопрос по восстановлению юниоров из олимпийского резерва»

— Юниоры — это хорошо. Юниоры — это спорт. Ещё и олимпийский, — тихо пробурчал себе под нос.

— Что там? — через плечо наклонилась Аня, от которой уже приятно пахло парфюмом и кондиционером для волос.

— Сейчас узнаем, — коротко ответил я, и на всякий случай поцеловал, чтобы не возникло потом вопросов.

Отправителем значился некий Валерий Иванович Лысев, директор областной спортивной школы олимпийского резерва из Калуги. Само же письмо оказалось до интереса коротким. Никаких подробных рассказов, сердечных просьб или чего-нибудь из этого разряда.

«Алексей Николаевич, добрый день. Прочитал материал о вашей работе в „Спорт-Экспрессе“ и ознакомился с методиками, поэтому перейду сразу к делу. В моей школе есть трое легкоатлетов, с которыми я не хочу расставаться, несмотря на медицинские заключения. Все трое имеют разряд КМС и хорошие перспективы, однако хронические травмы не позволяют полноценно тренироваться.»

Ниже шёл приложенный список.

«Илья Сазонов. 19 лет. 400 метров с барьерами. Хронический тендинит ахиллова сухожилия.»

«Светлана Миронова. 19 лет. Прыжок в длину. Рецидивирующая грыжа бедренного канала.»

«Дмитрий Кравцов. 20 лет. Метание копья. Субакромиальный импинджмент правого плечевого сустава.»

Вилка замерла у рта, и с неё сорвалась капелька золотистого желтка.

— Лёша, ты капаешь, — сказала Аня, тут же вытирая её с поверхности стола, а затем внимательно посмотрела на экран. — Ну что там?

— Троих предлагают, — перечитывая письмо, ответил я.

— Троих на массаж? Ну это же хорошо, новые клиенты, — радостно сказала Аня.

Я постучал кончиком пальца по экрану.

— Троих на методику УРС. Случаи серьёзные, вот, посмотри.

Аня быстро пробежалась по тексту, делая для себя несколько заметок, а затем остановилась на словах.

— Олимпийский резерв. Калуга.

— Калуга, — кивнул я в ответ и открыл соседнюю вкладку с билетами на поезд. — Два с половиной или даже три часа в одну сторону только на электричке.

— Думаешь поехать? — спросила Аня и убрала недоеденную яичницу, так как поняла, что к ней уже не притронусь.

Я закрыл ноутбук и повернулся.

— Олимпийский резерв, Ань. Ты ведь понимаешь, что это значит?

Воронцова покачала головой и повернулась, чтобы я помог застегнуть молнию её юбки.

— Это серьёзный уровень, а что-нибудь кроме письма и описания проблемы есть? Но очень многообещающий.

Пришлось вновь открывать ноутбук. Как оказалось, «что-нибудь» действительно было, ссылка на новомодное онлайн хранилище, где лежали выписки, заключения, снимки МРТ и несколько фотографий. Даже три коротких видео с тренировок. Я краем глаза заметил, как Аня устроилась рядом на стуле, словно позабыв, что собиралась, и первым открыл бегуна.

На записи парень проходил барьеры, но уже после третьего приземления становилось заметно, как он старается беречь одну сторону.

— Видел? — указала кончиком пальца на проблему Аня.

Я молча кивнул и переключился на прыгунью. Высокая, сухая и очень быстрая на разбеге. Сам прыжок выглядел нормально, но после приземления она почти сразу положила ладонь в область ниже пупка и несколько секунд стояла согнувшись.

Копьеметатель оказался огромным парнем с плечами профессионального атлета. На разгоне выглядело всё мощно, но при финальном движении правая рука явно тормозила. Было заметно, что он старался закончить бросок, но плечо посылало всё к чёрту и отказывалось выполнять команду.

— Чего завис? — вдруг спросила меня Аня, поворачивая к себе.

— Думаю, браться или нет.

На лице девушки появились нотки тревоги.

— Боишься, что не справишься?

Я покачал головой.

— На мне теперь кабинет, родители всё ещё в Москве. Я не могу вот так взять всё бросить и поехать в Калугу.

Аня встала со стула и пожала плечами.

— А я не вижу причин, почему бы и нет. Хоть у твоего отца завтра и выписка, но обычно ты в это время всё равно работаешь. Да и если с ним всё нормально, возьмём такси да приедем. Но вообще, случай интересный, и на его базе мы можем продолжить дорабатывать методику, которую остановили из-за твоего увольнения. Тем более, теперь у тебя появилась помощница. Так что прими ответственное административное решение устроить себе командировку. Если нормально подобрать билеты, ты вернёшься уже сегодня вечером. Тебя же просто осмотреть просят.

— Пока просто осмотреть, — согласно кивнул я.

— Ну вот и всё, — скрылась за дверью Аня и продолжила уже откуда-то из ванной. — Ты же сам хотел взять интересный случай, вот тебе сразу три. Выбирай какой хочешь, к тому же не забывай, это оплачиваемая командировка, а деньги нам в скором времени понадобятся.

Я выглянул из кухни.

— Это на что?

Аня вышла с ванной и принялась копаться в сумочке.

— Как на что? Надо полностью расплатиться с твоим долгом Бауманке, чтобы он не висел Дамокловым мечом над головой, и вообще начинать откладывать. Мало ли что случится в будущем. Женщина должна быть уверена в финансовой стабильности, Смирнов, — сказала она, хихикнув.

— А ты не уверена?

Она выпрямилась и взяла сумку.

— Уверена, — сказала она, подойдя поближе. — Но это не значит, что нам стоит расслабляться и пускать всё на самотёк. Подумай, Лёш. Если не хочешь, не берись, но я бы на твоём месте не стала упускать такой шанс.

С этими словами Аня поцеловала меня и отправилась в университет. Вот же женщины, ей-богу. Вроде ничего такого не сказала, а осадочек-то остался. Видимо, я всё же поеду в Калугу.

Так что, когда закрылась дверь, я вернулся на кухню и сел за стол. Если отодвинуть пустую тарелку с недоеденным бутербродом и положить на её место блокнот, можно спокойно поработать. Раз уж решил ехать в Калугу, нужно бы заранее ознакомиться с тем, что мне прислали. Ещё бы неплохо предупредить Ирину, что сегодня ей придётся управлять кабинетом одной, и предупредить моих клиентов.

Первым открыл материалы Сазонова. Девятнадцать лет, четыреста метров с барьерами. Правый ахилл беспокоил уже больше года. Два курса ударно-волновой терапии, потом какая-то инъекционная история, после которой становилось легче, но уже через несколько месяцев всё возвращалось на круги своя.

На снимках МРТ всё было достаточно подробно представлено: сухожилие утолщено, вокруг признаки хронического воспаления, местами мелкие повреждения волокон. Переключился на тренировочное видео и сперва не увидел ничего интересного. Хороший бегун, да, есть один момент, но в целом барьеры проходит чисто. Однако стоило замедлить скорость видео вдвое, как проблемы стали вылезать одна за одной.

При постановке правой ноги стопа чуть заваливалась наружу, а при последующем отталкивании таз на этой стороне слегка проседал. Если проблема была только в ахилле, то откуда взялась такая механика? Он ведь не вчера научился бегать. Судя по анамнезу, первые жалобы появились после увеличения тренировочного объёма примерно полтора года назад. Значит, у него в первую очередь необходимо проверить голеностоп, работу стопы, как себя ведут ягодичные стабилизаторы и обратить внимание на положение таза. Ахилл, конечно, это понятно, но он скорее всего лишь следствие хронической перегрузки.

Дальше шла Миронова. История её проблемы занимала чуть ли не половину всей присланной папки: операции, рецидивы, повторные операции… В общем, целая череда из бесконечного цикла, состоящего из лечения, затем опять тренировок и возвращения проблемы. После третьего вмешательства ей порекомендовали серьёзно подумать о завершении карьеры. Удивлён, на самом деле, что она всё ещё продолжала заниматься и что её не выгнали из спорта. Такая сильная воля к победе? Ведь грыжа бедренного канала всё-таки не забитая мышца, которую можно размять и забыть.

Тут остеопатией дырку в ткани не залатаешь, и если хирург скажет, что область не выдержит нагрузку, изображать волшебника лучше не стоит. Одного раза с Журавлёвой мне хватило. Значит, у неё проверить таз, подвздошно-поясничную, провести контроль корпуса, учитывая хирургические ограничения. И главное, никаких обещаний до конца осмотра.

Третьим открыл Кравцова. Двадцать лет, копьеметатель, правое плечо. Заключение гласило, что у него субакромиальный импинджмент, перегрузка сухожилий надостной мышцы и, возможно, пора делать артроскопию. У парня при поднятии руки сухожилие надостной мышцы сжималось под акромионом, вызывая боль и воспаление. И тоже вопрос: как он ещё занимается?

На снимке у него были видны изменения, но больше всего меня заинтересовало видео. Правая лопатка работала заметно хуже левой. Плечо уходило вперёд и вверх, а грудной отдел нормально практически не разгибался. В результате движение, которое должно было распределяться через корпус, лопатку и плечевой пояс, частично проваливалось прямо в сустав.

— А проблема-то у тебя не только в плече, — пробурчал под нос.

У этого нужно будет проверить грудной отдел, подвижность лопатки, мышцы малой грудной и передней зубчатой и ротаторы. Как вариант, ещё глянуть его технику броска уже непосредственно своими глазами и только потом делать выводы.

Три спортсмена, три разных случая… Видео легко могло обмануть, а ракурс мог искажать положение таза. Так что любой диагноз без осмотра — это как гадать на кофейной гуще. В любом случае, не буду ничего говорить, пока сам не окажусь на месте, а если придётся — пущу в ход Систему.

Решив не откладывать, тут же созвонился по номеру телефона, который был в конце сообщения.

— Валерий Иванович, здравствуйте. Вас Смирнов беспокоит, вы мне скинули материалы по спортсменам на форуме.

— Ааа… Доброе утро, Алексей. Удивлён, что вы так быстро откликнулись.

— Случаи показались интересными, и у меня как раз есть немного времени. Тем более, предварительные рабочие гипотезы есть по всем трём спортсменам. В каждом случае вижу возможные нарушения биомеханики смежных сегментов, которые могут поддерживать существующую перегрузку. Однако окончательные выводы возможны только после очного осмотра.

В трубке на пару секунд повисло молчание, а затем голос произнёс:

— А когда сможете приехать посмотреть? Или нам с ребятами лучше в Москву поехать?

Я на мгновение тоже задумался, а потом решил всё же самому съездить в Калугу и посмотреть всё в динамике. Заодно проветрюсь немного, а то сижу как сыч в кабинете и никуда не выбираюсь.

— Я уже смотрю ближайшие билеты на электричку. Сегодня нормально будет?

— Конечно, конечно, — заверил он меня. — Тогда ждём вас, я позвоню и соберу ребят.

Договорившись, сбросил звонок и сразу набрал Ирину, объясняя ей, что сегодня меня не будет, и ей придётся самой принимать всех клиентов. Женщина отнеслась к этому спокойно, прекрасно понимая, что для этого её и наняли, а я задумался о том, что, оказывается, быть эксплуататором очень удобно. Сам ничего не делаешь, а деньги, хоть и чуть меньше, но зарабатываешь. А ведь если нанять ещё пару человек, то можно будет и больше зарабатывать.

Мысль явно интересная, и стоит её обдумать. Правда, помещение в Содружестве уже не подойдёт, слишком маленькое.

Отбросив мечты в сторону, залез на сайт, чтобы купить билеты. Благо до Калуги их было хоть отбавляй, поэтому сразу купил, сохранив при этом чеки, и пошёл собирать сумку.

Добраться у меня вышло без приключений. Электричка шла чуть больше двух часов, которые я почти полностью потратил на повторное чтение выписок и собственных заметок. Взять с собой решил только одну сумку с расходниками, да и думаю, в спортивной школе олимпийского резерва найдётся место, где можно провести терапию. Если, конечно, придётся.

Когда прибыл, Валерий Иванович лично встречал меня на перроне. Высокий, суховатый мужчина лет шестидесяти с хвостиком на голове, в обычном спортивном костюме.

— Смирнов? — спросил он, сверяясь с фотографией.

— Можно просто Алексей Николаевич, — ответил я и пожал ему руку.

— Валерий Иванович Лысев, — представился он, пожимая в ответ. — Нормально добрались?

— Без проблем.

— Тогда пойдём, Алексей Николаевич, — сказал он, указывая в сторону терминала. — Машина рядом, а ребят я уже собрал, и они ждут.

Мужчина явно не посчитал нужным тратить лишнее время на экскурсии по Калуге и стандартные вопросы. Вместо этого мы сели в машину, поехали в сторону спортивной школы, а рассказывал он примерно так же, как и писал.

— Школа у нас хорошая. Раньше вообще была одной из сильнейших по области, да и сейчас держимся, но последние два года финансирование режут. Со штатными врачами и реабилитологами особенно туго в последнее время, поэтому и пришлось обращаться к стороннему специалисту.

Минут через пятнадцать мы остановились возле Калужской ОСДЮСШОР «Юность». Здание снаружи, конечно, выглядело своеобразно, особенно по сравнению с Москвой, куда уходили все деньги с регионов, зато внутри всё кардинально отличалось. Свежеокрашенные стены, чистый коридор, намытый до скрипа, и знакомая смесь запахов мастики для пола. Из большого зала доносился грохот шагов и свист тренера.

Лысев привёл меня в спортивный зал, и поначалу меня накрыло знакомым чувством. Деревянное покрытие, разметка, дорожка, маты и шведские стенки. В дальней части виднелся сектор для прыжковой подготовки, а рядом лежали копья и другой инвентарь.

Всех троих я узнал сразу, благо несколько раз пересматривал присланные материалы. Илья высокий и жилистый, недалеко от него хорошо сложенная спортивная Света, правда, стояла она немного боком, правую ногу чуть отставив назад. Кравцов же оказался ровно таким, как на видео, про него нечего было сказать.

— Знакомьтесь, — сказал Лысев. — Это Алексей Николаевич Смирнов.

Я пожал каждому руку. Все назвали свои имена.

Я поставил сумку на скамейку и ещё раз окинул всю троицу взглядом. Разбирать каждого с нуля можно и нужно, но на полноценную диагностику троих легко уйдёт половина дня. Поэтому решил сначала получить общую картинку, а оттуда уже плясать и адаптироваться на месте. Вот и пригодился навык массового сканирования, про который я думал, что никогда не придётся использовать. Впрочем, сейчас его использование обосновано, мне же нужно показать высший класс.

Перед глазами вспыхнул синий интерфейс, поверх которого мягко легли белые буквы. По очереди на всех троих наложилась виртуальная сетка, разворачивая перед глазами сразу несколько окон. На них отображались проблемные зоны каждого из них, и первым на очереди был Илья. Правый голеностоп высветился красным цветом, и выше по цепочке напряжения уходил через голень к тазу. К тому же в районе крестца появилось ещё одно выраженное нарушение.

Следом осмотрел ситуацию Светы. Таз, нижняя часть живота и приводящие мышцы справа. Последним же оказался Дима. Грудной отдел буквально горел в районе средней части, правая лопатка стояла несимметрично, а плечевой пояс оказался перегружен сразу в нескольких местах.

Я медленно выдохнул. У каждого спортивный потенциал был выше тридцати процентов, а значит если их привести в форму, то ребята смогут показать неплохие результаты. Да и занижен он сейчас исключительно потому, что они фактически тренируются с травмами, так что, если справлюсь, за их спортивные заслуги Система также будет давать награды.

А что насчёт самого здоровья? Ну что же, здесь мои утренние предположения не просто оказались близки. Они фактически попали в цель.

— Ну? — нетерпеливо спросил Лысев, так и не выдержав. — Что скажете?

Я отключил интерфейс и посмотрел на Илью.

— Я ваши материалы уже изучил и предварительно могу сказать, что у тебя проблема не только в ахилле. Нужно, конечно, ещё посмотреть правый голеностоп и таз, но у меня уже есть ощущение, что сухожилие всё это время просто принимает на себя последствия неправильной механики.

Затем переключился на Свету.

— У тебя ситуация сложнее. После трёх операций я вообще ничего обещать не стану, пока нормально не проверю область таза, мышцы живота и то, как ты держишь нагрузку при прыжке.

И наконец повернулся к Диме.

— А твое плечо мне сейчас интересно меньше, чем грудной отдел и лопатка.

Кравцов вполне справедливо удивился.

— Так у меня плечо болит.

— Я знаю, поверь на слово. Только проблема у тебя в другом месте. В общем, будем разбираться.

— И вы это всё поняли, просто взглянув на нас? — вдруг спросила Света.

Я покачал головой.

— Ваш тренер прислал мне всю информацию, включая видео с тренировок, а у меня было достаточно времени, чтобы изучить всё в пути. Так что будем всё выяснять. Не зря же я приехал.

Для первого осмотра Лысев отвёл нас в тренерскую, где меня вновь накрыло знакомым ощущением. В углу стоял старенький, но вполне крепкий массажный стол, рядом шкаф с полотенцами и аптечкой. Я будто снова попал в каморку в Бауманке. Мне оставалось только разложить свои расходники, поставить масло и попросить Илью снять кроссовки.

Сазонов подчинился без особого энтузиазма. По лицу было видно, что подобное он за последний год делал уже столько раз, что очередной осмотр его не удивит. Я же, в свою очередь, сразу начал со стоп и заметил, что визуально, без интерфейса, правая действительно отличалась. Пятка чуть уходила наружу, стопа стремилась в супинацию, а подвижность в голеностопе была хуже левой.

Я зафиксировал голень одной рукой, другой мягко взял пятку и несколько раз проверил движение.

Пальцы нашли ограничение таранной кости почти сразу. Передне-задний ход был заметно меньше, чем слева. Чуть выше нашлась и ещё одна мелочь, а именно проксимальная часть малоберцовой кости справа двигалась хуже.

Дальше прошёл вверх по голени и ощутил, что передняя большеберцовая мышца напряжена. Да и задняя, к слову, тоже, однако самое интересное начиналось ещё выше.

— Переворачивайся на живот, — скомандовал я. — Нужно проверить таз.

Правая половина таза была слегка приподнята и развернута назад, а крестцово-подвздошный сустав двигался заметно хуже левого. Грушевидная мышца на этой стороне была напряжена так сильно, что наощупь ощущалась, как металлический прут.

— Ай, ай, ай!!! — Илья тут же дёрнулся, когда я надавил.

Лысев всё это время стоял у стены и молча наблюдал. Я попросил Илью напрячь правую ягодицу, но получилось у него откровенно плохо. Правда, именно в этом его вины было мало. Я сразу встал сбоку, зафиксировал правую голень чуть выше лодыжки и обхватил пятку.

— Полностью расслабься, и не надо мне помогать, — сказал я и на следующем вдохе сделал мягкую тракцию, добавив аккуратное направление движения таранной кости.

Едва слышно щёлкнуло, и пока Илья пытался понять, что только что произошло, я перешёл выше и мягко поработал с ограничением малоберцовой кости, а затем вновь вернулся к тазу.

— На спину! — махнув рукой, приказал я.

Согнул его правую ногу, положив голеностоп поверх левого бедра.

— Теперь дави коленом на мою руку, только не сильно, просто держи и отпускай, когда скажу.

Сколько раз мне приходилось это говорить? Но уверен, что скажу ещё немало.

Через семь секунд Сазонов выдохнул и ослабил давление. Несколько раз мы повторили упражнения до того момента, пока грушевидная мышца не стала мягче, а затем поставил Илью на пол.

— Что, уже всё?

Я улыбнулся.

— Я понимаю, что со стороны кажется, будто делаю всё быстро, но нет. Пока ещё не всё. Сейчас работать придётся тебе. Знаешь, что такое ягодичный мост?

Илья кивнул.

— Тогда вперёд, а как сделаешь, правую ногу оставь в покое, а левую приподними.

Только он успел начать упражнение, как таз сразу повело в сторону, поясница напрягалась, а задняя поверхность бедра включилась.

— Ещё раз, — скомандовал я, но результат оказался тем же.

Я положил пальцы на правую ягодичную мышцу.

— Чувствуешь, как она практически не работает?

— Чувствую только, что бедро сводит, — натужившись ответил Илья.

— Потому что оно работает вместо неё. Таким образом складывается цепочка. Стопа криво работает, отсюда плохо стабилизируется таз, а ягодичная начинает запаздывать. При каждом отталкивании кто-то должен компенсировать, и в итоге ахилл годами получает больше нагрузки, чем должен.

— Значит, поэтому, когда мне его лечили, всё потом возвращалось?

Я кивнул.

— Может быть одной из причин. Я пока не собираюсь делать поспешных выводов, и уж тем более не стоит всё валить на цепь. Однако если не поменять механику, хоть десять раз лечи само сухожилие — перегрузка никуда не денется.

Пришлось показать ему правильное выполнение мостика ещё раз.

— Каждый день три подхода по десять повторений. Медленно, не выгибай поясницу и не тащи движение задней поверхностью бедра. Лучше сделаешь пять правильно, чем двадцать пять как попало.

— И всё?

— Ну, для начала да.

Сазонов спрыгнул со стола и машинально перенёс вес на правую ногу, затем несколько раз перекатился с пятки на носок.

— Так и должно быть?

— Если ахилл перестал тянуть — то да, но это временно. Пока начинаешь делать упражнения, а там будем выяснять истинную причину, — ответил я и посмотрел на Лысева. Кто следующий?

— Миронова! — прокричал он из комнаты.

Пока девушка переодевалась, я вымыл руки, выпил почти половину бутылки воды и размял костяшки пальцев. Первый сеанс прошёл быстро, но ещё два таких, и усталость начнёт давать о себе знать. Да и пообедал я в электричке жалкими пирожками сомнительного содержания.

— Ложись на спину, — сказал я, подкладывая валик ей под колени.

После трёх операций лезть напролом точно не собирался.

Сначала просто проверил положение таза, а потом осторожно начал пальпацию. И здесь утреннее предположение снова подтвердилось. Правая половина таза стояла немного иначе, а движение с этой стороны было ограничено.

— Здесь неприятно?

Света поморщилась, когда я коснулся области вокруг таза.

— Да, но там всегда почти тянет.

— И даже после операции?

— Первые месяца два было нормально. Потом начала понемногу прыгать, и опять вернулось.

Я кивнул, так как именно по этой причине не хотел обещать ей чудес.

— Смотри, — начал я, потирая руки. — После трёх операций на тему грыжи тебе придётся говорить только с хирургами, тут я бессилен. Моя задача — посмотреть, можем ли мы убрать лишнюю нагрузку вокруг этой области. Ты понимаешь?

Она серьёзно кивнула.

Согнул её правую ногу, поставив стопу на стол.

— Так, теперь попробуй подтянуть бедро к себе, а я буду сопротивляться. Давай сначала на тридцать процентов.

Как и с Ильей, через семь секунд на выдохе расслабились, а через несколько повторений движение таза стало свободнее.

— Теперь живот, — сказал я, чем вызвал у девушки удивление.

— Что живот?

— Учимся им нормально пользоваться, вот что, — ответил и положил ладонь чуть ниже пупка.

Света внезапно задержала дыхание и на её щеках появился лёгкий румянец.

— Кислород тебе тоже пригодится, — заметил я, когда она всё ещё не выдыхала. — Смотри, на выдохе слегка подтяни низ живота, но не втягивай до позвоночника и не задерживай дыхание, как делаешь это сейчас. Просто представь, что резко располнела и пытаешься застегнуть старые джинсы.

Она попробовала.

— Так?

— Уже лучше, теперь удержи такое положение и спокойно вдохни, — произнёс я, замечая прогресс. — Вот это мы с тобой пока и будем закреплять. Сначала в покое, потом в движении. На данный момент тебе важнее всего научиться стабилизировать корпус, а уже после возвращать прыжковые нагрузки.

Света поднялась со стола и несколько раз осторожно прошлась, как вдруг остановилась.

— Ничего себе, — внезапно выпалила девушка. — Обычно справа постоянно тянет, а сейчас ничего не чувствую.

— К сожалению, это временно, — ответил я. — Пока что временно. Будешь выполнять упражнения, и в конечном счёте результат зафиксируется.

Лысев, всё это время стоявший у стены, сделал несколько заметок в блокнот и задумчиво кивнул.

— Зови Кравцова, — сказал он Свете, когда та выходила из комнаты.

Когда парень зашёл и лёг на стол, стало окончательно понятно, почему плечо то и дело страдало. Грудной отдел был жёстким, особенно в средней части, а правое плечо вечно стремилось вперёд. И из-за этого всего лопатка двигалась хуже, чем должна была, а это для метателя чуть ли не самое главное.

— Руку вверх.

Дима подчинился, но примерно после уровня головы движение начало становиться неприятным. Я проверил подвижность грудного отдела и рёбер, а затем область вокруг лопатки. Малая грудная справа была прилично напряжена, что по ощущениям её буквально утягивало вперёд.

— Теперь понимаю, почему ты при броске корпусом доворачиваешь, — произнёс я.

— В смысле?

— У тебя часть движения просто не доходит до плеча нормально. Грудной отдел плохо разгибается, и лопатка запаздывает. Так что сустав вынужден добирать всё сам.

Положил под спину сложенное полотенце на уровне наиболее жёсткого участка и проверил угол.

— Руки скрести на груди.

Дима подчинился, и на выдохе я мягко вывел грудной отдел в разгибание. Послышалось несколько негромких щелчков, которые явно напугали здорового атлета. После второй мобилизации сустав начал двигаться свободнее. Сопротивление уменьшилось, а амплитуда заметно увеличилась.

Дальше пришлось заняться передней частью плечевого пояса. Уложил его ближе к краю стола, аккуратно отвёл руку и зафиксировал лопатку.

— Тянуть будет спереди, — сразу предупредил я. — Но резкой боли быть не должно.

— Тянет, — прохрипел Кравцов, стиснув зубы.

— Ага, терпи. Ровно тридцать секунд.

Повторили несколько раз, после чего попросил его встать.

— Теперь руку вверх.

Кравцов поднял, затем замер, а потом поднял ещё выше.

— Ну как болит?

— Болит, — кивнул Дима. — Но значительно меньше.

До этого, судя по его словам, кисть едва доходила до поясницы, однако сейчас же заметно ушла намного выше.

Я наложил тейп, слегка направив лопатку в нужное положение.

— Всё, — сказал я, когда убрал руки. — Сегодня никаких метаний.

Когда закончил, посмотрел на часы и только тогда понял, сколько времени прошло. Три спортсмена, подряд, не выдыхая. Такого у меня ещё никогда не было, пожалуй, со времён СКД, когда ко мне пришёл мой первый набор. Я уже успел и забыть, насколько это выматывает, но усталость была приятной, так как результат был налицо.

С этой мыслью я открыл блокнот и коротко записал:

«Сазонов — голеностоп, грушевидная, ягодичная. Домашние упражнения.»

«Миронова — таз, контроль корпуса, дыхание. Нагрузку не форсировать.»

«Кравцов — грудной отдел, малая грудная, лопатка. Тейп.»

«Контроль через две недели.»

Стоило мне дописать последнее слово, как перед глазами высветилось привычное меню интерфейса.

«Количество новых подопечных: 3.»

«Начальный этап реабилитации: запущен.»

«Награда за первый этап: +30 очков.»

«Тридцать? Неплохо», — подумал я.

Когда интерфейс свернулся, я убрал блокнот и устало сел на стул. Тридцать очков за начало работы с тремя спортсменами были приятным бонусом, но куда важнее, что теперь каждый из них был официально зачислен в мои подопечные. А это значит, что все будущие спортивные успехи будут напрямую сказываться на моём личном счёте виртуальных очков.

Лысев тем временем поставил на стол чайник, достал пакет сушек и приоткрыл форточку.

— Ну что, Алексей Николаевич, — сказал он, закуривая у окна. — Ребята впечатлены.

— Это хорошо, — ответил я, убирая расходники в сумку.

Валерий Иванович затянулся и некоторое время молча смотрел на старые фотографии спортсменов, развешанные по стенам.

— Скажу тебе честно, Алексей Николаевич, когда писал тебе, то думал, что очередной спец, у которого пафоса больше, чем мозгов, но готов признать, что ошибался.

Я усмехнулся.

— Вы и понятия не имеете, сколько раз я это слышал. Все в первую очередь смотрят на возраст и сразу делают выводы.

Мужчина кивнул.

— Вот только те, кто старше тебя, помочь так и не смогли.

— А я и не помог, — честно ответил я. — Точнее, не полностью.

— Больше, чем твои предшественники, — заключил Лысев. — Поэтому давай так, предлагаю тебе работать дальше.

Я перестал складывать тейпы и прищурился.

— В каком формате? Живу-то я в Москве.

— Раз в две недели приезжаешь к нам. Все трое будут исключительно твоими, других спецов и на пушечный выстрел не подпущу. Пятнадцать тысяч на выезд плюс оплачиваемый проезд. Если кто-нибудь из твоих ребят в течение года выполнит норматив мастера — ещё по пятёрке сверху за каждого. Этот выезд тебе, естественно, будет оплачен.

Вот теперь предложение действительно становилось интересным. Дополнительная тридцатка в месяц — это больше, чем было в Бауманке. Оказывается, очень выгодно работать на себя. Вопрос, откуда тренер будет брать деньги, задавать я не стал, и так понятно, что часть оплаты на себя возьмут спортсмены или их родители, а другую, может быть, из каких-нибудь фондов.

— Есть условия, — сказал я.

— Говори.

— Я не лезу в лекарства и решения хирургов. У меня нет медицинского образования, и если врачу понадобится операция или медикаменты — это их зона ответственности. Моя задача заключается в восстановлении движения, нагрузки и биомеханике тела.

Лысев кивнул.

— Последнее, что мне нужно — это разбирательство с комиссией, поэтому звучит вполне разумно.

— Плюс мне понадобятся тренировочные планы. Я должен знать, что они делают между нашими встречами. Иначе каждый раз буду начинать вслепую и всё исправлять.

— Договорились.

— Это ещё не всё, Валерий Иванович, — продолжил я. — Раз в неделю нужен будет такой же отчёт, как вы присылали мне на почту. Где болит, планы тренировок, съёмки выполнения упражнений. Желательно с видео. Нужно следить за процессом, — я вспомнил про Аню. — И возможность использовать эти материалы в своих целях.

— А это зачем? — тут же поинтересовался тренер.

— Для улучшения моей методики, конечно же.

— Тогда ладно, сделаем, — уверенно заявил мужчина и протянул мне руку. — Ну что, тогда через две недели?

Я пожал её в ответ.

— Через две недели.

На этом мой первый визит в Калугу был закончен. Мы поужинали в местной кафешке, поговорили на тему моих новых подопечных и о том, какие планы выстраивал на них Лысев. Затем мужчина отвёз меня на вокзал, где меня уже ждала электричка обратно в Москву.

Я бросил взгляд на часы — уже больше девяти вечера. Пока доберусь, уже будет далеко заполночь, метро явно закроется. Впрочем, заработанных денег хватит на такси.

Внутри было тепло, за окном проплывали редкие огни станций, а меня постепенно начало вырубать после целого дня на ногах. Однако именно в таком состоянии полудрёмы до меня наконец дошло, что у меня только что в клиентах появилась целая спортивная школа, готовая платить на постоянной основе.

Как раз именно то, чем я и планировал заниматься — реабилитацией спортсменов.

Так что задача стояла довольно ясная. Мне нужно убрать хроническую перегрузку ахилла у Сазонова, стабилизировать состояние и вернуть к соревновательным прыжкам без рецидивов Миронову, а также полностью исправить амплитуду плеча и позволить Кравцову метать без боли.

Ну что же, будем работать, а там кто знает, может, Лысев замолвит за меня словечко перед другими олимпийскими школами?