Я сидел за столом, глупо улыбался и уже в третий раз проводил пальцами по поверхности свеженького документа: «Свидетельство о профессиональной переподготовке. Инструктор-методист по лечебной физкультуре и адаптивной физической культуре.»

Вот и всё. Учёба на этом была закончена.

Последние зачёты, комиссия и несколько вопросов, а затем короткое рукопожатие и поздравления. Никаких фанфар и торжественной музыки, просто в один момент я перестал быть простым парнем, который пытался объяснить окружающим, как и почему их самочувствие улучшилось после обычного массажа. Теперь мне не придётся придумывать отмазки почему физрук восстанавливает людей, и с официальной бумагой смело могу заниматься этим открыто. И даже можно устроиться на работу, если бы мне хотелось конечно. Да и врачом, я тоже не стал, но и цели такой у меня пока и не было.

Зато теперь мог вполне законно вести восстановительные занятия и работать в направлении адаптивной физической культуры. Так что план пока выстраивался весьма интересный: заниматься возвращением спортсменов к нагрузкам и зарабатывать на этом деньги и очки Системы раз уж на то пошло.

Я поднялся и пристроил свидетельство рядом с дипломом ГЦОЛИФКа.

— Неплохо выглядит. — Заключил я, отойдя на несколько шагов назад.

Ещё бы неплохо заиметь кабинет побольше, купить аквариум с декоративными рыбками, как Илья советовал, и посадить администраторшу, чтобы занималась скучной частью моей работы.

Впрочем, всё это со временем будет. Обязательно будет, но только не сейчас. Сейчас я всё ещё в начале своего пути и прежде, чем вкладывать деньги в развитие, нужно разобраться со здоровьем отца, который должен приехать на операцию через несколько дней.

Стрелка часов отбила ровно 13:00, и я инстинктивно взглянул на тёмный экран телефона. Тишина. Уже было приготовился набирать номер, как меня опередило входящее сообщение от знакомого абонента.

«Сегодня не смогу зайти, времени совсем нет. Да и чувствую себя великолепно. Уже вернулся к тренировкам, так что всё будет нормально.»

Буквы выстраивались в предложения, а я поймал себя на мысли, что не чувствую абсолютно ничего. Ни злости, ни грусти за отсутствие благодарностей… ничего. Лишь холодное безразличие к тому, кто ещё несколько дней назад смог воззвать к моей совести.

— Ну и хрен с тобой. — Произнёс вслух и убрал телефон.

Через мгновение он вновь зажужжал, и я сначала подумал, что Орехов решил объясниться, всё же позвонив, но на экране всплыло имя Максима Ковалёва. А вот это уже интересно… надеюсь у него-то хоть рецидива не будет.

— Привет, Максим. — Произнёс я, прикладывая трубку к уху.

— Алексей Николаевич! — Голос Ковалёва звучал так, будто он только что выиграл в лотерею. — У меня получилось!

— Ну тогда поздравляю. — Улыбнулся я, поглядывая на часы, — Неплохо бы ещё знать, с чем именно я тебя поздравляю.

— Мастер спорта! Я сдал норматив на мастера спорта! На областных! У меня получилось!

Я невольно улыбнулся ещё шире.

— Ну тогда ещё раз тебя поздравляю, только следи за своим коленом, не перетруждайся сильно.

— Это ещё не всё! — Продолжил он взахлёб. — Там был тренер резервного состава сборной, после заплыва он подошёл сначала к моему тренеру, а потом ко мне. Короче… меня приглашают на ближайший сбор на озере Круглом!

Мне пришлось быстро загуглить, насколько элитным считается данное место среди пловцов и удивился, когда выяснилось, что оно одно из самых престижных.

— Алексей Николаевич, вы меня слушаете?

— Ага, — ответил я, стуча по клавишам. — Пытаюсь выяснить насколько это круто.

— Это очень круто! Я буду тренироваться с лучшими со всей страны, понимаете? Даже не знаю, как вас благодарить.

— Хочешь меня отблагодарить? Тренировки с лучшими — это круто, но не забывай о своём колене. Постоянные проверки, выполнения упражнений и периодические МРТ раз в полгода.

— Я вот как раз по этому поводу и звоню. — Вдруг произнёс Максим.

На мгновение мне показалось, что он сейчас выдаст что-нибудь из Ореховского, раз уж теперь будет тренироваться в олимпийском резерве, но парень меня приятно удивил.

— Теперь время полностью поменяется и мне бы хотелось спросить, как теперь с консультациями быть? Постоянно приезжать я не смогу, а, как обычно мы делаем по видео, боюсь, что не так эффективно.

— Приезжать постоянно и не надо, Максим. — ответил я. — Будешь раз в неделю присылать письменный отчёт о состоянии и нагрузках и неплохо бы присылать видео с упражнениями. Не то, чтобы я тебе не верил, просто в ходе могу заметить, если делаешь что-то не так. А как будешь в Москве или рядом, можешь заскочить на осмотр, не обязательно прям скоро.

— Договорились.

Перед тем, как отключится, Максим вдруг добавил:

— Алексей Николаевич… спасибо. Я даже боюсь представить, что бы сейчас делал, если бы мама вас тогда не нашла.

На мгновение в голове всплыло сообщение от Орехова и контраст получился настолько прямолинейным, что аж стало смешно.

— Ногу главное береги. Не перечеркни всю карьеру исключительно по неосмотрительности и глупости. У тебя отличный потенциал и я уверен, что ты многого добьёшься.

— Обещать ничего не буду. — Ответил Максим. — Вместо этого буду присылать еженедельные отчёты и видео, это будет говорить громче моих слов. Я вас не подведу, Алексей Николаевич.

Я положил телефон и ещё раз посмотрел на два имени в электронном журнале ноутбука. Два имени, две похожих истории чудесного исцеления, но отношение к подарку судьбы совершенно разное. Так что, пожалуй, перестану тратить время на тех, кому это не надо и сфокусирую все усилия на помощь тем, кто действительно этого хочет.

Одним из таких как раз и должен был стать мой следующий пациент на 14:00.

«Горький Артём Вячеславович. Первый реабилитационный сеанс после операции».

Вот на таких людей время потратить было не жалко и ровно без пяти два в дверь кабинета коротко постучали. За прошедшее после операции время капитан изменился куда сильнее, чем я мог предположить. В нашу первую встречу Горький двигался осторожно, будто каждое лишнее движение могло закончиться катастрофой. К слову, так оно и было, правда тогда его чуть не убила не болезнь, а мы…

Но это уже в прошлом.

Сейчас же, хоть правая сторона плечевого пояса и оставалась чуть приподнятой, а голову Горький едва заметно удерживал левее средней линии, но двигался он совсем по-другому. С лёгкой грацией, будто хищник пусть и получивший трёпку от противника, но всё равно готовый убивать. Правда это было практически незаметно, и заметил я это исключительно из сложившейся профдеформации.

— Алексей Николаевич, — поздоровался он, протягивая руку. — Капитан Горький прибыл на прохождение курса реабилитации.

— Можно просто Алексей. — Ответил я, всё ещё частично чувствуя вину, которая отказывалась смываться осознанием дальнейшего его спасения.

— Тогда можно просто Артём.

— Артем. — кивнул в ответ я. — Футболку лучше снять, так будет лучше. Посмотрим, что Илья там наделал.

На переднебоковой поверхности шеи действительно остался тонкий послеоперационный рубец длиной всего несколько сантиметров, правда это я и так уже знал. Помимо того ночного рассказа Мельникова, на почте у меня лежали все снимки и заключения, требующиеся для полноценной реабилитации.

Опять первый пациент в практике, на сей раз как реабилитолога, и опять от Ильи. Он прям моя палочка выручалочка.

— Жалобы?

— Если голову вправо сильно поворачиваю, то начинает тянуть, да и к вечеру шея устаёт. А так, после того, что было, вообще грех жаловаться.

Я осторожно прошёл пальцами вдоль рубца, затем ниже, по мягким тканям передней и боковой поверхности шеи. В проекции оперированного уровня всё было довольно спокойно, зато справа превертебральная группа и верхняя часть трапеции держали заметно защитное напряжение.

Разумеется, никакой титановый кейдж я пальцами не чувствовал, так как он находился там, где ему и положено — между позвонками. А вот то, как окружающие ткани приспосабливались к новой механике сегмента, читалось вполне неплохо.

— Головой вперёд. — Привычно скомандовал я.

Артем медленно согнул шею, и я оценил угол. Около сорок градусов.

— А теперь назад.

Разгибание получилось лучше, и показалось цифру примерно в пятьдесят градусов. А вот когда Горький повернул вправо, движение остановилось около шестидесяти, а правое плечо непроизвольно поползло вверх. Влево он спокойно дошёл примерно до семидесяти пяти, но боковой наклон вправо был заметно хуже и под пальцами сразу напряглась грудино-ключично-сосцевидная мышца шеи.

В принципе, после операции результат вполне ожидаемый, что уже само по себе хорошо, но меня интересовало куда больше другое.

— Сейчас голову просто расслабьте, а я немного согну. Если почувствуете хоть что-то похожее на удар током по спине, как было раньше — сразу говорите.

Осторожно довёл шею до комфортного сгибания и внимательно следил за болевыми ощущениями на лице Горького.

— Вроде всё нормально. — Произнёс он неуверенно.

— Это хорошо, раньше именно здесь симптом Лермитта выстреливал практически моментально.

Значит декомпрессия действительно сработала!

Дальше пошёл уже стандартный минимум. Сухожильные рефлексы на руках симметричные, чуть оживлённые, но ничего патологического. Хоффман тоже отрицательный, и чувствительность нижних позвонков шейного отдела позвоночника восстановилась практически полностью.

Сила тоже порадовала. Попросил сжать мои пальцы, затем проверить сгибание и разгибание в локтях против сопротивления. Пять из пяти с обеих сторон. Правда после нескольких повторений правая рука начала сдавать чуть быстрее.

Последним тестом заставил его встать. Обычная ходьба выглядела нормально. Капитан более не подволакивал ногу и не ступал с повышенной настороженностью. Далее попросил его закрыть глаза и поставить ноги вместе. Первые секунды он стоял уверенно, затем корпус начал едва заметно покачиваться, достаточно, чтобы на это среагировал интерфейс.

«Проприоцептивная интеграция: снижена на 9%.»

«Остаточные нарушения после длительной компрессии спинного мозга.»

«Неврологический статус: положительная динамика.»

Я закрыл окно и хлопнул Горького по плечу.

— Ну что, Илья действительно вас неплохо собрал, так что теперь дело за мной. Операция убрала декомпрессию, а теперь нужно научить тело нормально жить с тем, что меж позвонков у вас теперь стоит новая конструкция.

Артем остался стоять рядом, видимо ожидая, что сейчас начнём полноценный сеанс, но я уселся за стол и открыл ноутбук. Файл с названием: «Программа реабилитации Горький А. В.» уже был готов, так что после оценки состояние капитана можно было приступать к работе.

— Предупреждаю сразу. — сказал я, стуча по клавишам. — Быстро здесь не будет. То, что вы нормально ходите и руками двигаете, ещё не означает, что завтра можно возвращаться в зал и таскать железо.

Горький взял стул и уселся рядом.

— Первый месяц у нас контрольный. Раз в неделю приезжаете сюда и будем снимать всё то, что тело успело накрутить вокруг шеи после операции. В первую очередь грудино-ключично-сосцевидная мышцы, лестничные и трапеции. Буду постепенно убирать гипертонус и возвращать нормальную работу плечевого пояса.

— Шею крутить? — Насторожено спросил он.

— Один раз мы уже чуть не покрутили. — сразу отрезал я. — Особенно там, где у вас сейчас кейдж и пластина, так что никаких резких манипуляций. Максимум мягкая дозированная тракция без ротации и работа с окружающими тканями. Плюс верхнегрудной отдел. Вы несколько недель ходили как хрустальная ваза, поэтому грудной отдел позвоночника тоже начал перестраиваться.

Я добавил первый блок и перешёл дальше.

— Но руками я вас один не вытащу. Нужна будет ваша осознанная помощь и основная работа будет проходить уже дома у вас самостоятельно. Дважды в день.

Горький сразу подобрался.

— Будет сделано.

— Два раза в день. — повторил я, голосом обозначая важность, — Начнём с глубоких сгибателей шеи, ложитесь на спину.

Артем послушно перебрался на массажный стол.

— Голову не поднимайте. Просто слегка втяните подбородок назад. Вот, теперь пять-семь минут держим, расслабились. Восемь-десять повторений и всё.

Я положил пальцы сбоку от шеи, контролируя, чтобы поверхностные мышцы не забирали всю нагрузку.

— Ещё раз.

На пятом повторении справа лестничные мышцы сразу попытались включиться сильнее.

— Видите? Организм уже начинает хитрить. Поэтому первое время будете делать медленно.

Следом показал ему простейшую работу на стабилизацию лопаток.

— Теперь «крылья». Лопатки слегка вниз и к позвоночнику, только плечи к ушам не тяните. Нам нужно, чтобы нижние стабилизаторы начали работать, а верхняя трапеция перестала существовать в постоянном напряжении.

Горький повторил несколько раз. Получилось не особо идеально, но для первого занятия вполне прилично.

— Дальше контроль осанки у стены. — Продолжил я показывать ему упражнения.

Со стороны может и выглядело, как обычная гимнастика и некоторые движения казались забавными, но на самом деле это самая тяжелая часть. Рутинно каждый день выполнять одни и те же упражнения, особо не замечая никаких изменений. Это и может заставить человека бросить их. От лени, от скуки или просто потому, что и так уже хорошо. Так что с каким интересом слушал и выполнял все мои команды капитан, заставило меня поверить, что мужчина действительно заинтересован в выздоровлении.

— На второй неделе добавим дорожку. Без особого фанатизма, ходьба десять-пятнадцать минут. Про силовые, правда, придётся пока забыть. Пока не вернём нормальную амплитуду, не уберём асимметрию и не убедимся, что конструкция ведёт себя спокойно. Потом контрольный снимок по срокам, которые даст хирург и уже после этого будем обсуждать железо.

Я распечатал лист на принтере и протянул его Артёму.

— Если что-нибудь заболит, сразу пишите или звоните мне. Слабость в руке, онемение, прострел или нарушение походки. Не надо ждать следующего занятия, сразу связывайтесь со мной или Мельниковым. В любое время суток!

Артём кивнул и сложил лист бумаги пополам, явно собираясь убрать его во внутренний карман, когда в дверь неожиданно ударили два раза. Не постучали, а именно ударили костяшками так, что деревянное полотно дрогнуло.

— Войдите. — Только и успел произнести я.

Дверь распахнулась и на пороге оказались двое мужчин. Оба метр девяносто, не меньше, широкие в плечах и в спортивных костюмах. У первого голова была выбрита почти наголо, а правое запястье перетянуто эластичным бинтом. Второй был чуть ниже, но ещё здоровее, с квадратной челюстью и характерной борцовской осанкой.

Горький, то ли увидев в них то, что не видел я, то ли среагировав больше из привычки, встал, его рука сначала дёрнулась к поясу, а затем, не обнаружив там кобуру, мягко, одним стелющимся движением перехватила лежащий на столе карандаш.

Блин, он их что, убивать тут сейчас собрался? Одним словом, СОБРовец.

— Спокойно, капитан. — Сказал я. — Это ко мне.

Первый здоровяк увидел перед собой мужчину, хоть и без формы, но с классической выправкой, сразу всё понял и поднял вперёд руки, ладонями вперёд.

— Спокойно, командир. Мы к доктору.

Артём перевёл на меня взгляд и выдохнул, когда я молча кивнул.

— Нас послал тренер. Игорь Бугаев. Сказал, чтобы вы посмотрели.

Ну конечно. Бугаев продолжал посылать своих парней ко мне, после того, как я за один сеанс разобрался со старой болью в кисти одного из бойцов. После этого ко мне приходило больше спортсменов, чем людей на реабилитацию.

— Обычно записываться надо. — Спокойно произнёс я, закрывая ноутбук.

— Да мы всё равно рядом были, заезжали тут к коммерсу одному… — ответил тот. — Вот и решили сразу зайти, что уж.

Ладно, отказывать я тоже не могу, тем более, что сеанс Горького фактически был окончен.

— Что случилось? — Спросил я, поглядывая на перемотанную конечность.

— Запястье. Две недели назад на спарринге неудачно подвернул. Вроде ничего не сломано, снимок даже делали, но нормально работать не могу. На ударе стреляет.

Потом большой палец указал на спутника.

— А у Сани поясница. Приседать не может, тянет тоже. Игорь Сергеевич сказал, если сами не придём, он нас до тренировок не допустит.

— Ладно, — согласно кивнул я, — Вам повезло, что я с товарищем капитаном уже закончил. Так что осмотрю вас по очереди.

Первым к столу отправится тот, что с перемотанным запястьем. Горький, вернув на место карандаш, задержался у двери, всё ещё не доверяя этим двоим, а второй борец, которого представили, как Саня, лишь коротко хмыкнул. Видимо капитан на раз вычислял тех бойцов, которые днём тренируются в залах, а вечерами промышляют более тёмными делами.

— Повязку снимай. — Скомандовал я. — Как зовут-то?

— Роман. — Ответил боксёр.

— Хорошо, Роман. Показывай, где болит.

Он размотал эластичный бинт и протянул мне правую руку. Внешне ничего страшного, ни выраженного отёка, ни деформации. Я осторожно провёл пальцами по тыльной поверхности лучезапястного сустава и почти сразу нашёл болезненную точку.

— Здесь? — Спросил на всякий случай.

— Ага, особенно если руку сгибаю или на неё опираюсь.

— В мешок неудачно попал и кисть подвернулась?

Боксёр кивнул.

— Можно и так сказать… В мешок.

Мутные парни, ох мутные… Как бы не оказалось, что этот мешок после удара ещё кровью харкать не начал.

Я несколько раз согнул и разогнул запястье, а затем попросил повторить движение против сопротивления. На сгибании Роман ещё терпел, а при увеличении нагрузки резко втянул воздух. Снимок, по его словам, перелома не показал, но я всё равно проверил область ладьевидной кости и стабильность запястья. Ничего похожего на серьёзную костную травму не обнаружилось.

Интерфейс тоже не выдал ничего впечатляющего.

«Растяжение связочного аппарата лучезапястного сустава.»

«Посттравматическое ограничение подвижности.»

«Снижение проприоцептивного контроля: 18%.»

— Хорошая новость, у тебя ничего не сломано. — Начал я. — А плохая в том, что ты две недели носил эту штуку и не двигал кистью.

Роман кивнул.

— Тренер приказал зафиксировать и не лезть.

— Вот она и стала деревянной.

Я взял его предплечье одной рукой, второй зафиксировал кисть и начал с мягкой тракции по оси. Обычное вытяжение с последующими качательными движениями проксимального ряда костей запястья. Через несколько минут амплитуда заметно выросла, и я снова попросил Романа согнуть кисть.

Следом достал кинезиотейп и наложил несколько полос по тыльной поверхности запястья, сформировав разгрузочную аппликацию.

— Тейп нужен, чтобы немного разгрузить ткани и лучше чувствовать положение сустава. — произнёс я и достал небольшой резиновый эспандер из стола. — Кисть держишь ровно, сжимаешь, но запястьем не двигаешь. Пять подходов по двадцать секунд. А теперь самое ужасное…

— Ну нет!

— Тренироваться можешь чем угодно, но не этой рукой, минимум пару недель и не смотри на меня так. Забьёшь — будешь потом через полгода приходить ко мне уже с хронической болью в запястье. Я предупредил.

Я записал его номер в журнал.

— Через три дня покажешься повторно. Если динамика сохранится, начнём постепенно возвращать нагрузку.

Роман слез со стола и несколько раз сжал кулак.

— Ладно, раз тренер сказал слушаться, будем слушаться…

Я повернулся ко второму бойцу.

— Ну что, идём на рекорд скорости. Теперь твоя очередь рассказывать, почему внезапно разучился приседать.

Борец поднялся со стула заметно медленнее своего товарища и сразу положил ладонь на поясницу.

— И давно так? — Спросил первым делом.

— Неделю уже. Как обычно делал становую, тянул рабочий вес, но на последнем подходе дёрнуло справа. Сначала думал, обычное дело, а потом наклоняться нормально перестал.

— В ногу отдаёт? Онемение? Мурашки?

— Нет, только поясница.

— Уже неплохо. Снимай футболку и ложись.

Парень стянул спортивную кофту и лёг на живот. В отличие от Орехова, здесь ничего катастрофического интерфейс вновь не показал. Я провёл ладонями вдоль параветребральных мышц и почти сразу наткнулся справа на плотный болезненный участок.

Квадратная мышцы поясницы была забита так, будто кто-то внутри неё завязал тугой узел. Ниже движение сегмента четвёртого и пятого поясничного позвонка при сгибании и разгибании ограничивалось, а справа таз слегка забирал нагрузку на себя.

Интерфейс подтвердил мои ощущения.

«Миофасциальный болевой синдром.»

«Квадратная мышца поясницы справа: локально активная триггерная зона.»

' L 4- L 5: функциональное ограничение подвижности.'

«Корешковая симптоматика: отсутствует.»

Вот и славно. По сравнению с тем, что проходило через мои руки за последнее время, можно считать лёгким синяком.

— Грыжи у тебя нет. По тому, что вижу, на корешок ничего не давит. Скорее всего дёрнул мышцу, после чего сработал защитный механизм и последовала неправильная механика закрепления.

Я уложил его на бок и согнул верхнюю ногу, выводя квадратную мышцу в комфортное натяжение.

— Сейчас дави всем тазом на мою руку. Не сильно, пять секунд… и… расслабился.

Когда плотность тканей начала уменьшаться я перешёл к правому КПС, мягко восстановил подвижность таза и проверил наклон.

— Вставай.

Парень осторожно поднялся и наклонился вперёд.

— Пока ты сильно радоваться не начал. — Проговорил я. — Боль уменьшилась, потому что натяжение мышцы ослабилось, но это не значит, что можно возвращаться к силовым.

Я наклеил две длинные полоски тейпа вдоль поясницы.

— То же самое, что и товарищу. Упражнение «кошка-собака» знаешь?

— Это же из йоги! — Хмыкнул боксёр. — У меня бывшая регулярно делала.

— Если хочешь вернуть форму, то тоже будешь его делать. Каждый день в медленном темпе без рывков. Потом планка на локтях. Три подхода. Тягу и тяжёлые приседы пока убираешь, а через несколько дней посмотрим на динамику. Если появится боль в ноге, онемение или слабость — сразу идёшь ко мне.

Через десять минут кабинет наконец опустел. Сначала ушли бойцы, следом Горький, пообещав выполнять программу. Я же закрыл дверь и вернулся к столу, открыв при этом электронный журнал, чтобы пока всё свежо в памяти занести результаты осмотров.

Едва я успел сохранить, как завибрировал телефон и пришло смс от банка с зачислением средств. Удивительно, но был уверен, что бойцы будут расплачиваться наличностью, но плата пришла в цифре.

Я посмотрел на растущую цифру баланса карты и невольно усмехнулся. Деньги, конечно, даже близко не шли в сравнение с тем, что получал в Бауманке, особенно поначалу, правда и впахивать приходилось в несколько раз сильнее. Плечи гудели, пальцы слегка побаливали, а мысленно хотелось уже вернуться домой и рухнуть на диван. Однако эта же усталость приносила и удовольствие от основания того, что день прошёл не зря.

Я выключил ноутбук и снова посмотрел на входящие смс. Деньги сейчас были особенно кстати, так как через два дня родители должны были приехать в Москву. И на этот раз не в гости или на обследование. В этот раз отца ожидала операция и долгожданное избавление от боли.