К одиннадцати электричка наконец докатила до Калуги. Я вышел на перрон, перекинул ремень сумки через плечо и огляделся. В прошлый раз Валерий Иванович встречал меня возле выхода, и сейчас ничего не изменилось. Единственное, тогда он был спокоен и собран, а сейчас по нему было видно, что мужчина заметно нервничал.

Он стоял в стороне от потока пассажиров, засунув руки в карманы лёгкой куртки, и нетерпеливо постукивал правой ногой. Я решил, что, если бы кому-нибудь из его подопечных стало хуже, это явно отразилось бы на еженедельном отчёте, или сам тренер, по крайней мере, соизволил бы позвонить. Значит, дело в чём-то другом.

— Алексей Николаевич! — заметив меня, он поднял руку.

— Валерий Иванович, — махнул ему навстречу, — что-то вы сегодня какой-то невесёлый.

— Веселиться будем, когда они начнут медали мне приносить, а не разваливаться по частям, — как-то безрадостно ответил он.

Мы пожали руки и направились к машине. По дороге Лысев уже начал докладывать обстановку, будто боялся впустую потерять время.

— Сазонов, в целом, старается. Если уж быть полностью честным, я сначала сомневался, причём не без причины. Он у нас парень такой, что скажут бежать, он будет бежать до тех пор, пока ноги не отвалятся. Это, конечно, хорошо, и упражнения он все ваши делает, но временами всё равно начинает геройствовать.

— Это ожидаемо, — согласно кивнул я. — Я уже к такому привык. Как только спортсменам начинает становиться чуть лучше, они зачастую сразу повышают нагрузку, будто проблема и вовсе исчезла.

Лысев невесело усмехнулся.

— Тут не поспоришь. Миронова держится, жалоб никаких нет, упражнения выполняет. Не знаю, было ли видно на видео, но она стала меньше зажиматься на разбеге.

— Уже хорошо.

Мы дошли до серого служебного автомобиля, и Валерий Иванович открыл багажник, предлагая бросить туда сумку.

— А вот Кравцов меня беспокоит, — продолжил он, садясь за руль машины.

Я сел рядом и пристегнулся.

— Плечо?

— И плечо тоже, но два дня назад у него спину прихватило, поясницу, если быть точнее. Сначала сказал, что, мол, ерунда, а потом после бросковых упражнений опять заныло. Я ему приказал уже дождаться вас и в аптечку пока не лез. С тех пор он пока не тренировался.

— Вот это правильно, — ответил я. — Бывает, сначала обезболят, а потом начинают проблему искать. Без понимания причины симптом — всё равно что затыкать пальцем дыру в плотине. Несколько секунд будет сухо, а потом вместе с пальцем унесёт половину стены.

— Значит, сегодня посмотрите? — спросил тренер, выруливая на дорогу.

— Для этого и приехал. Его проблему тоже посмотрим, работы предстоит много, поэтому не будем откладывать.

Машина вырулила от вокзала, и город поплыл за окном. После Москвы всё здесь снова казалось как-то компактнее. Меньше поток машин, меньше суеты, даже расстояния между двумя точками казались какими-то несерьёзными. Ещё вчера вечером я сидел за ноутбуком и смотрел, как один спортсмен сознательно загоняет себя обратно в травму, а теперь еду к троим другим и почему-то чувствую совсем другое.

Что-то очень похожее на азарт.

Не тот, который испытывают спортсмены перед выступлением, а скорее рабочий, когда перед тобой лежат три задачи, и каждая из них уже успела измениться с прошлого визита. У Сазонова надо посмотреть, насколько перестроилась механика. У Мироновой — проверить реакцию на стабилизацию и нагрузку. Кравцов же решил, что одной проблемы с плечом ему мало, и решил добавить к уравнению ещё и поясницу.

В общем, дел непочатый край, а я ещё даже не приступил.

— Алексей Николаевич, — неожиданно начал Лысев. — Я всё хотел спросить, вы ведь работаете не как обычный массажист?

— Очень аккуратная формулировка, — вовремя подметил я.

— Я серьёзно. Через меня много кто прошёл: массажисты, врачи, реабилитологи. Обычно человек работает с тем местом, которое болит, вы же всё время смотрите, как они стоят, как двигаются и как включаются те или иные части тела. Это какая-то ваша методика?

— Можно и так сказать, но я бы назвал это комплексным подходом. Методика у меня своя действительно есть, и я постоянно применяю её на практике, но в целом — да, просто выстраиваю цепочки между причиной и следствием. А причина не всегда там, где болит.

— Удобный ответ, — ухмыльнулся мужчина.

— Скорее, честный, — заметил я. — У организма редко бывает так, что одна мышца решила испортить человеку жизнь исключительно из вредности. Есть так называемая цепочка из движения, компенсации и перегрузки. Я сейчас как раз и пытаюсь всё это собрать в одну более-менее понятную систему.

— Значит, всё же методика. Я так и думал, — кивнул сам себе мужчина и больше спрашивать не стал.

В общих чертах и так было понятно, просто я не уточнил, что часть этой самой методики временами разговаривает со мной белыми буквами на синей простыне интерфейса прямо перед глазами. И этим нужно пользоваться, так как после истории с Ореховым желание экономить очки у меня заметно уменьшилось.

Если сегодня Система покажет что-то серьёзное — буду использовать на полную. Нет смысла постоянно копить их и не использовать, к тому же самый жирный кусок награды выдавался не за само лечение, а за победы подопечных. Поэтому если хочу заработать, нужно не только вернуть их в спорт, но и заставить выиграть, что само по себе куда интереснее.

И тут вопрос: изменилась бы награда, если бы я работал по своей специальности, в качестве тренера? Ведь тренировки, приведшие к победе, тоже значимы.

Через полчаса мы уже были в знакомом здании спортивной школы. В прошлый раз я разглядывал коридоры с любопытством человека, которого впервые пустили за кулисы большого спорта, но теперь воспринимал всё куда привычнее.

Лысев привёл меня в ту же тренерскую, где мы работали в прошлый приезд. Массажный стол уже стоял на прежнем месте, возле стены пара стульев, шкаф и небольшая раковина в углу. Мне сразу показалось, что за прошедшие две недели здесь будто вообще никто ничего не трогал.

— Всё оставили, как и было, — будто прочитав мои мысли, произнес тренер.

Хорошо живут, раз могут позволить себе не использовать целое помещение, консервируя его. Мне бы так… И желательно без платы за аренду.

Я поставил сумку на стол и принялся раскладывать. Полотенца, антисептик, тейпы и небольшие флаконы с маслом. Привёз с собой даже несколько одноразовых простыней на всякий случай. Движения были настолько привычны, что каждый раз готовил рабочее место в одном и том же порядке. Всё, чем придётся пользоваться часто, ближе к правой руке, редкое лучше поставить на край, чтобы не занимало место.

Накрыл стол свежей простыней, поставил рядом небольшой валик и только после этого повернулся к тренеру.

— Сегодня буду работать с ними по очереди, а вам лучше остаться за дверью.

Лысев удивлённо приподнял бровь.

— Мешать буду?

— Не мне, а скорее, им. При тренере они могут что-нибудь скрыть или наоборот начнут геройствовать. Мне бы не хотелось постфактум выяснить, что на самом деле болит ещё и в другом месте, просто боялись раньше сказать.

Мужчина задумался, а затем кивнул.

— Звучит логично. С кого начнёте?

— Начнём с Сазонова, как в прошлый раз.

Через несколько минут в комнату вошёл Илья. Уже по тому, как он переступил порог, стало понятно, что за две недели дело сдвинулось с мёртвой точки. Тогда он заметно берёг правую ногу и даже при обычной ходьбе старался переносить вес на левую. Теперь вошёл почти нормально, разве что правую стопу всё ещё ставил на наружный край.

— Ну, как себя чувствуешь?

— Уже намного лучше. При ходьбе вообще почти не тянет, а утром только первые минут десять ахилл как деревянный, но после ускорений начинает тянуть.

— Насколько?

Илья на пару секунд задумался.

— Ну где-то на три из десяти, иногда бывает на два.

— Ясно. Вот только ускорения я тебе не разрешал. Пройдись сначала туда-обратно.

Илья сделал несколько проходов по комнате, а я присел чуть ниже, наблюдая за постановкой стопы. Со стороны всё действительно стало заметно лучше, но старая привычка осталась. При переносе веса Илья сильнее опирался на наружный край правой стопы, а колено над ней уходило вперёд хуже, чем над левой. Это означало, что правому голеностопу не хватало подвижности.

— Теперь иди к стене. Носок не отрывай, коленом старайся тянуться вперёд.

Я сравнил обе стороны и заметил, что левое колено спокойно ушло дальше, а правое остановилось раньше.

— Чувствуешь? — спросил я.

— Да вроде. Спереди должно что-то упираться?

— Именно.

Уложив его на живот, начал с обычной пальпации. Икроножная мышца плотнее справа, задняя большеберцовая тоже перегружена. По средней трети ахилла прошёлся пальцами осторожно, так как там всё ещё сохранялось небольшое утолщение, особенно когда давил сильнее.

Пришлось подключить Систему, и перед глазами привычно появилась синяя сетка и наложилась на голень и стопу.

«Хроническая тендинопатия средней трети правого ахиллова сухожилия.»

«Остаточное раздражение паратенона.»

«Тыльное сгибание голеностопного сустава ограничено.»

«Избыточная активность икроножной и задней большеберцовой мышц.»

«Запаздывающая активация малоберцовых мышц при постановке стопы.»

В целом, ничего нового, но теперь хотя бы чётко понимал, что двигался в нужную сторону.

— Смотри, Илья, — спокойно начал я. — Сухожилие у тебя действительно повреждено, но проблема не только в нём. Голеностоп нормально не пропускает голень вперёд, из-за этого стопа уходит на наружный край. Получается, что при каждом шаге и особенно при разгоне ахилл получает лишнее скручивающее усилие. Поэтому сначала вернём движение суставу, потом заставим мышцы нормально удерживать стопу.

— А сухожилие само восстановится? — вполне справедливо спросил он.

— Если перестанешь проверять спринтом, насколько оно восстановилось, то шансы резко возрастут.

— Понял, — виновато кивнул он.

— Надеюсь.

— А ещё вопрос можно?

— Валяй…

Мне даже интересно стало, что он хочет уточнить. Парень немного замялся, а потом всё же решился.

— А я вообще смогу вернуться в большой спорт? Нет, я понимаю, что нас уже списали, но всё же… — он скосил взгляд в сторону, а потом горячо продолжил. — Я просто всю жизнь только этим и занимался, ничего толком не умею, и если сейчас уходить, то куда? У меня даже опыта нет, чтобы пойти тренером.

Я усмехнулся. Вовремя я решил перестать экономить очки. Куда он денется, побежит как миленький… Да ещё и награды начнёт забирать.

— Ладно… Не дрейфь. По сути, если всё сегодня получится как я задумал, то завтра посмотрим на вас уже в динамике. Возьмёшь ты ещё свои медали, не переживай. А пока давай, продолжаем.

Я попросил его перевернуться на спину и согнуть ногу. Одной рукой зафиксировал нижнюю часть голени, второй взял стопу и начал осторожно выводить её в тыльное сгибание. В момент движения мягко направлял область таранной кости назад. После этого перешёл к мышцам голени и поставил стопу в нужное положение.

— Теперь слегка дави вниз и внутрь, но не со всей силы, давай на двадцать процентов.

Илья напрягся.

— Держи… Пять, четыре, три, два, один… Выдохнул и полностью расслабил.

На расслаблении я осторожно добавил ещё немного тыльного сгибания, затем повторил ещё несколько раз.

— Такое упражнение сам не делай, — предупредил я. — Здесь важно контролировать положение сустава. А вот кое-что другое я тебе покажу.

Достал из сумки эластичную ленту, закрепил её и дал Сазонову.

— Стопа должна быть ровной. Наружный край слегка отводишь в сторону, только не разворачивай всю ногу от бедра. Работать должна именно стопа.

Первый раз у него получилось неправильно, но на второй уже вышло намного лучше.

— Вот, именно это движение. Суть состоит в том, чтобы воздействовать на мышцы, которые у тебя запаздывают и не успевают удержать стопу при контакте с землей. Ничего, научишься.

После нескольких повторений я снова провёл пальцами по ахиллу, и интерфейс тут же отозвался.

Ну наконец-то, а то я уж думал, что всё, экстренную помощь оказать не выйдет, и мои планы быстро вернуть их в строй провалятся.

«Доступно применение методики УРС.»

«Целевая зона: правое ахиллово сухожилие.»

«Стоимость: 45 очков.»

Я нанёс немного масла и начал спокойно работать вдоль икроножной мышцы и сухожилия, постепенно разогревая ткани.

— Это масло такое теплое? — ожидаемо спросил Илья.

— Да, разогревающее, с ядом змеи, секретный рецепт. К тому же улучшающее местный кровоток и снижающее остаточное напряжение. После мобилизации тканям проще нормально принять нагрузку.

На этот раз даже прозвучало как-то убедительно, а после УРС через десять минут снова поставил его к стене. Илья сделал выпад сначала левой, потом правой.

— Ого, правая идёт почти так же, как и левая, — сказал Илья и широко распахнул глаза от удивления. — Можно проверить подъёмы?

— Пять раз и медленно.

Он встал на правую ногу и начал подниматься на носок. Сначала действовал осторожно, потом намного увереннее.

— Чёрт, Алексей Николаевич, ноге и правда легче. Даже на носок подняться проще.

— Сустав стал свободнее, — пояснил я. — А мышцы перестали тянуть стопу в разные стороны. Однако сухожилие всё ещё восстанавливается, поэтому сегодня никаких тебе забегов.

— Вообще? — удивлённо спросил парень.

— Вообще. Главная проверка будет не сейчас, а завтра утром. Если боль не усилится, а утренняя скованность не станет хуже, добавим нагрузку.

Я взял блокнот и быстро записал ему программу упражнений.

— Медленные подъёмы на носки и баланс на одной ноге. Работа с лентой, которую я тебе сейчас показал, и оставим пока ягодичный мостик.

— Блин, он-то тут зачем?

— Чтобы таз у тебя не гулял, пока ты бежишь, однако не думай, что сам мостик каким-то чудом вылечит тебе ахилл. Икроножные всё равно придётся нагружать постепенно.

Илья кивнул и ещё раз перекатился с пятки на носок.

— Блин, такое чувство, будто ногу маслом смазали, идёт так ровно.

— Пока ещё рано говорить, так что завтра утром скажешь. Только не надо «нормально» или «отлично». Полная информация, как в отчёте. Боль по шкале, скованность и как ведёт себя при первых шагах.

Он поднял большой палец.

— Будет сделано.

Когда Сазонов вышел, я посмотрел на закрывшуюся дверь и мысленно поставил первую галочку.

Следующей в тренерскую вошла Миронова, и сразу стало заметно изменение. Шаг уверенный, плечи расправлены и никакого осторожного шарканья возле двери. Правда, стоило спросить о самочувствии, как её уверенность слегка дала трещину.

— В целом, хорошо, — ответила она. — Ничего не болит, если вы об этом. Иногда, бывает, тянет там, где шрам, особенно после упражнений. Да и когда разбег начинаю делать, всё равно автоматически берегу правую сторону. Как-то само уже так выходит.

— Полный разбег пробовала?

— Нет, хирург пока запретил, так что не пробовала.

— Ну хоть здесь без нареканий, — улыбнулся я.

— Вы про Илью? — спросила она. — Илья всегда таким был, так что не удивляйтесь.

Я ещё раз пролистал её принесённые выписки. Три герниопластики из-за рецидивирующей правосторонней бедренной грыжи. Последняя операция была полгода назад. Контрольное УЗИ без признаков нового выпячивания. Хирург разрешил постепенное возвращение нагрузки, но прыжки с полного разбега пока оставил под запретом.

По крайней мере, здесь никто не пытался повторить подвиг Орехова.

— Так, — начал я. — Сегодня мне понадобится посмотреть область рубца и ткани вокруг него. Глубоко лезть никуда не собираюсь, и если будет где-то неприятно или дискомфортно — сразу скажи.

Она спокойно кивнула.

Я оставил её в спортивных шортах, открыв только необходимую область, и попросил просто лечь на спину и согнуть ноги. Несколько дыхательных циклов уже показали знакомую картину. На вдохе нижние рёбра раскрывались нормально, но, когда просил медленно поднять правую ногу, нижняя часть живота справа подключилась позже. Стоит ли говорить, что сгибатели бедра тут же попытались забрать движение на себя.

— Ещё раз, — сказал я. — Только медленно.

Света подняла ногу и таз едва заметно провернулся.

— Чувствуешь, как здесь сразу напрягается? — я указал на область сгибателей.

— Да.

При пальпации сам рубец выглядел спокойно. Полностью закрытый, без покраснения и болезненности при прикосновении. Однако кожа вокруг него смещалась заметно хуже, чем слева. Именно это вполне могло и давать неприятное чувство натяжения, которое Света принимала за проблему.

Я активировал Систему.

«Нарушение контроля пояснично-тазового комплекса.»

«Запаздывающая активация поперечной мышцы живота справа.»

«Компенсаторное перенапряжение сгибателей бедра.»

«Снижена подвижность поверхностных тканей в области послеоперационного рубца.»

«Признаков рецидива грыжи не выявлено.»

— Хорошие новости, — сказал я. — Сама операция свою задачу выполнила. Проблема сейчас больше в том, что тело всё ещё защищает правую сторону. Когда поднимаешь ногу или готовишься к толчку, сгибатели бедра включаются раньше живота. Из-за этого таз хуже контролируется, а ты сама начинаешь избегать нормальной нагрузки.

— То есть, грыжи снова нет? — спросила она с заметной дрожью в голосе.

— Насколько мне известно — нет, — ответил я. — Но проверять прыжком с полного разбега пока не будем. Сегодня точно, а вот завтра уже посмотрим, — слегка подсластил я ей пилюлю.

Я положил одну ладонь на нижние рёбра, а вторую сбоку от рубца.

— И вдохнули. Живот не выпячивай. Хорошо, теперь длинный выдох и слегка напряги низ живота. Да, слегка, я не собираюсь тебе пробивать, Свет, и проверять на прочность.

Она рассмеялась и сразу потеряла напряжение. Даже небольшое смущение, появившееся у неё оттого, что я положил ладонь почти на самое сокровенное, что есть у любой девушки, ушло. Всё же с профессиональными спортсменами чуть легче работать, чем с обычными людьми, которых чуть не там тронешь, сразу получаешь реакцию.

— Вот теперь заново, — сказал я.

После нескольких попыток начало получаться лучше.

После этого я перешёл к рубцу, короткими мягкими движениями смещая кожу и подкожную клетчатку в разных направлениях.

— А это что вы делаете? — вдруг спросила она.

— Работаю с поверхностными тканями. Они здесь хуже двигаются и создают ощущение, будто всё стягивает.

Не успел я и закончить, как Система вновь предложила альтернативный вариант.

«Восстановление нервно-мышечной координации.»

«Пояснично-тазовая стабилизация.»

«Стоимость: 30 очков.»

Во время следующего повторения под ладонью почувствовал привычное тепло. Света удивлённо посмотрела вниз, но ничего не сказала. На этот раз пятка прошла почти всю длину стола, а таз оказался ровным.

— Вот. Запомни это ощущение.

Через несколько минут попросил встать её на ноги и предложил несколько раз присесть, а затем медленно опуститься только на правой ноге. Корпус раньше слегка уходил в сторону, а теперь удерживался значительно ровнее.

Света осторожно выпрямилась.

— Почему-то именно этого эффекта я ожидала.

— Какого? — улыбнулся я.

— Ну, что возле шрама перестанет тянуть. Я сказала, что у меня там тянет, а вы сделали так, что больше нет.

— Тебе нужно вернуть контроль и постепенно наращивать нагрузку, — произнёс, вытирая руки полотенцем. — Если опять появится боль, припухлость или тем более выпячивание — сразу пойдёшь к врачу. А к полному разбегу вернёмся только поэтапно и после разрешения хирурга. Так что ещё ничего не закончено.

Она согласно кивнула и направилась к двери. Два из трёх, остался последний.

Через несколько минут он и вошёл. Кравцов. Причём даже спрашивать, где болит, не потребовалось. Дима двигался осторожно, стараясь лишний раз не поворачивать корпус, а когда прикрывал за собой дверь, развернулся практически всем телом.

— Плечо? — спросил я.

— Плечо-то, кстати, стало лучше, — ответил парень. — А вот спину два дня назад прихватило. Вот здесь, — он ткнул чуть выше таза. — После бросков сначала просто заныло, а потом как дёрнулось.

— В ногу отдает? В ягодицу?

— Нет, — уверенно ответил он.

— Онемение? Слабость в ноге?

— Тоже нет, — Дима покачал головой.

Я продолжил стандартный опрос. Ночью боль его не будила, мочеиспускание без изменений, онемения в паху не было, что само по себе уже хорошо. Затем попросил пройтись, встать на носки и пятки, проверил силу основных мышечных групп ног, чувствительность и рефлексы. Разницы между сторонами не увидел.

— Теперь медленно наклонись вперёд.

Дима выполнил.

— Справа начинает тянуть, — признался он.

— Повернись влево.

— Слева тоже тянет. Да что за дела? Чувствую себя каким-то стариком.

Я заметил, что при осторожном разгибании поясницы он тут же поморщился.

Пришлось остановить тест. В конце концов, Дима был метателем копья, а это не те спортсмены, у которых боль в пояснице автоматически можно было списать на растяжение. Постоянные разгибания и ротации корпуса могли достаточно сильно нагружать задние структуры позвоночника, поэтому в голове сразу появился не самый приятный вариант со стрессовым повреждением дуги позвонка.

— Не двигайся, — сказал я и тут же активировал интерфейс.

Синяя сетка накрыла позвоночник, и я специально задержался на костных структурах.

«Перегрузка правой квадратной мышцы поясницы.»

«Избыточная гиперэкстензия и ротация поясничного отдела при метании.»

«Ограничение разгибания и ротации грудного отдела Th4—Th6.»

«Признаков стрессового повреждения позвонков не выявлено.»

«Признаков дискогенной и корешковой компрессии не выявлено.»

Я облегченно выдохнул.

— Похоже, ничего страшного ты себе не сломал.

— А что тогда?

— Старое плечо помогало заработать новую проблему. Раздевайся до пояса.

Попросил его несколько раз сымитировать начало броскового движения и заметил, что даже на небольшой амплитуде картина была заметна. Грудной отдел раскрывался плохо, плечо тоже ещё не давало полной свободы, и Дима компенсировал всё это поясницей, сильнее прогибаясь и вращаясь.

— Видишь, в чём фокус? — я положил ладонь на нижние рёбра. — Здесь движения не хватает. Плечо тоже пока ограничивает, а бросок всё равно надо выполнить. Вот организм и забирает недостающее отсюда.

Я коснулся поясницы.

— И квадратная мышца справа каждый раз пытается удержать весь этот цирк.

— Никогда бы не подумал, что плечо может перегрузить спину, — задумчиво заявил Дима.

— В броске у тебя нет отдельного плеча, спины или ноги. Всё связано в одну цепь, — ответил я.

Пришлось уложить его на левый бок. Нижнюю ногу попросил согнуть, а правую оставить вытянутой. Одной рукой стабилизировал нижние рёбра, второй мягко увёл правую половину таза вниз, увеличивая расстояние между тазом и рёбрами.

— Прям в точку, — нахмурился Дима и втянул воздух.

— Тогда слегка подтяни таз к рёбрам, только не сильно, — добавил я.

Повторил три цикла растяжения, пока мышцы не расслабились, а следом посадил его на край стола. Скрестил ему руки на груди и приложил плотный валик к верхней части грудного отдела.

— Сейчас у тебя будет задача прогнуться здесь, а не в пояснице, понял? На выдохе позволяешь мне немного отвести тебя назад.

Провёл несколько аккуратных повторений. Амплитуда была небольшой, но зато Дима постепенно перестал пытаться компенсировать всё нижней частью спины. Система тем временем решила, что настало время вмешаться.

«Доступно локальное подавление миофасциальной боли и восстановление подвижности сегмента.»

«Стоимость: 55 очков.»

Неплохо так, но неудивительно, что за него попросила больше всех. Я мысленно выдохнул, осознав, что на счету осталось триста восемьдесят одно, и подтвердил.

Через несколько секунд мышца под рукой начала расслабляться заметно быстрее, и весь процесс занял от силы десять минут. Потом Дима встал и наклонился. По его глазам сразу стало ясно, что боли он не ощутил. Затем провёл несколько поворотов, и результат оказался тем же.

— Болит максимум на двоечку, а было на крепкую шестёрку.

Я снова попросил его поднять правую руку и чуть развернуть корпус. Теперь за счёт грудного отдела движение получилось свободнее, а поясница уже не уходила в такой выраженный прогиб.

— Вот к этому мы и будем стремиться, — сказал я. — Боль сейчас приглушили, но технику придётся перестраивать. Пока никаких бросков с полного разбега, и сосредоточимся на главном. Работа на подвижность грудного отдела, контроль поясницы, упражнения против лишнего разгибания. Плюс продолжаем плечо, а именно передняя зубчатая, нижняя трапеция и вращательная манжета.

Дима тяжело вздохнул.

— Опять эти резинки?

— Ага, они самые. Всё, можешь идти.

После того, как Кравцов вышел, я сел на стул возле массажного стола и медленно выдохнул. Принимать за один сеанс вот так всех троих, да ещё и с использованием Системы, прилично выматывало. К тому же, не стоит забывать, что даже без неё терапия требовала усилий.

Я же ожидал привычного сообщения с наградой, но Система почему-то молчала, что странно. По факту, я же их практически полностью вылечил, пусть об этом им знать и не положено. Или, как с остальными, нужно официальное подтверждение того, что они вернулись к спорту? Снова стали активными участниками сборной?

Впрочем, я всё равно сегодня не собирался ехать назад, планируя остаться на второй день и посмотреть на то, как они действуют в поле. Выйдем на стадион, посмотрю в динамике, а не в видеозаписи, как они бегают, прыгают и метают копья, а дальше буду решать, что и как с ними делать.

На всякий случай, всё же открыл интерфейс и заметил кое-что необычное — помаргивающую иконку Магазина, словно там появилось что-то новое. Открыл её и довольно ухмыльнулся.

«Биомеханическая коррекция движения: построение трёхмерной динамической модели, показывающей анатомию, оси суставов, векторы приложения силы.»

Если я правильно понимаю, то это создание на базе Системы эталонной модели движения для конкретного человека, учитывая все его антропометрические данные, подстраиваемые под рост, вес, длину конечностей и другие показатели.

Ведь при выполнении любого упражнения, пусть даже с идеальной техникой, всё равно существуют огрехи. Чуть довернул не так стопу с наклоном в пару градусов, и получи минус десять, а то и пятнадцать процентов приложения вектора силы, которое по компенсаторной цепочке пойдёт дальше, и в итоге результат будет значительно ниже. А вот если выдавать практический максимум, близкий к теоретическому, то спортсмены под моим началом способны показывать просто невероятные результаты.

Вот, значит, почему она называлась «Система наставника». Вот что я должен делать. Вести спортсменов к победам, а лечение — это так, побочный факт.

Пожалуй, вот это решает все мои текущие проблемы… Из числа тех, конечно, что связаны со спортом и восстановлением спортсменов. И заодно даёт новые возможности.