Вика зашла в кабинет, закрыла за собой дверь и осмотрелась. За окнами показалось любопытное лицо оператора, который уже навострил своё орудие, собираясь снимать контент, и я закрыл жалюзи. Девушка сняла курточку, вальяжно бросила её на кушетку и запрыгнула сверху.

— Ну, что будем делать? — спросила она, закинув ногу на ногу.

— Сначала скажешь мне, когда ты прекратишь всё это.

— Что это? — непонимающе спросила она.

— Вот это, — я указал на то, как Вика сидела. — Пытаться всё превратить в какую-то бесконечную игру. Я понимаю, что это твой образ, и ты работала над ним годами, но меня это начинает потихоньку уже напрягать. В общем, ты и сама прекрасно знаешь, что делаешь.

Она кивнула.

— Знаю.

Я устало прошёлся ладонями по лицу и посмотрел на часы. Стрелка постепенно подбиралась к восьми вечера.

— Ждёшь кого-то? Или тебя кто-то ждёт? — спросила она с явным подтекстом.

— Нет, — сухо ответил я и кивнул на её руки. — Рассказывай, как себя чувствуешь?

Вика опустила голову и посмотрела на правую, касаясь кончиками пальцев собственных подушечек.

— Всё действительно стало лучше. В правой иногда немного покалывает, если долго держу газ, но уже не так, как раньше. Больше не немеет, а левая вообще не болит.

— Так, погоди… Что ты держишь? Газ⁈ — произнёс я и тут же сложил руки на груди. — Вика…

— Ну а что? А как мне ещё проверить, немеет или нет? Я проводила клинические испытания, вроде вы, врачи, это так называете.

— Я не врач, сколько ещё раз тебе это твердить? Ладно. Давай сюда свои культяпки, будем разбираться.

Я встал перед ней и взял правую кисть. Сначала решил провести обычную проверку чувствительности большого, указательного и среднего пальцев, затем сгибание и разгибание кисти и несколько движений в запястье.

— Сжимай, — сказал я.

Она обхватила мои пальцы и стиснула. Сила хвата на обеих руках оказалась действительно нормальной, поэтому я аккуратно прошёлся пальцами вдоль лучевой кости, уделив особое внимание участку бывшей трещины.

— Здесь?

Вика покачала головой.

— Ничего.

Я надавил чуть сильнее.

— А здесь?

— Вообще ничего, — ответила она.

Пришлось вызвать интерфейс и наложить виртуальную сетку на обе руки.

«Левая лучевая кость. Консолидация повреждения: 90%.»

«Остаточная нестабильность: минимальная.»

Следом Система переключилась на правую.

«Срединный нерв. Функциональная проводимость: 86%.»

«Остаточная компрессия: незначительная.»

«Отёчность сухожильных влагалищ: минимальная.»

— Хорошо, — тут же сказал я вслух. — Мы почти закончили. Сегодня добьём остатки, и дальше организм твой сам справится. Ложись!

Вика ухмыльнулась и легла на спину.

Я сел сбоку и взял правую руку. Начал с запястья, а затем медленно прошёлся по сгибателям предплечья. Ткани действительно стали гораздо мягче, чем в прошлый раз. Отёка почти не осталось, напряжение снизилось, но несколько плотных участков всё ещё ощущались под пальцами.

— Сегодня будет чуть интенсивнее, — предупредил я. — Нужно окончательно разгрузить нерв.

В интерфейсе тут же появилась новая строка.

«Доступна финальная коррекция срединного нерва.»

«Устранение остаточной компрессии.»

«Стоимость: 30 очков.»

Мысленно подтвердил и заметил, что Вика всё это время на меня откровенно пялилась.

— Что? — спросил я, ощущая, как по ладоням привычно разлилось тепло.

— Почему ты вообще решил заняться спортивной реабилитацией?

— Что, никаких колкостей? Никакого флирта? Первый серьёзный вопрос за всё время.

Вика смущённо отвела взгляд, но всё же продолжила.

— Отвечай на вопрос.

Я задумался. А это действительно был хороший вопрос, который почему-то сам себе никогда не задавал.

— Потому что мне это интересно и хорошо получается, — ровным голосом ответил я.

Соколова вновь повернула голову.

— Когда просто интересно, люди настолько сильно не погружаются в предмет, поверь мне, я знаю. И пошёл ты в сферу не ради денег, иначе после выпуска не стал бы работать физруком.

— Ты уже и это обо мне узнала?

Она улыбнулась.

— Это оказалось не так сложно, после того как тебя нашла. Отвечай на вопрос.

Я пожал плечами и продолжил мягкую работу с сухожилиями.

— Частично из-за своего отца, частично из-за других случаев. Когда занимаешься физическим трудом, тело довольно быстро начинает сдаваться, а у спортсменов вообще ограниченный запас времени. Не знаю, может, всегда хотел помогать людям добиваться своей мечты.

Девушка перевела взгляд на потолок и некоторое время молча смотрела на него.

— Это уж точно, — наконец выдохнула она.

Вдруг под большим пальцем нашёлся плотный участок возле локтевого сгиба, правда, когда надавил, Вика тут же втянула воздух.

— Сейчас пройдёт, — спокойно сказал и сделал несколько круговых движений, пока напряжение не исчезло.

«Функциональная проводимость: 98%.»

— Всё, с правой закончили, — добавил я. — Пара дней спокойного режима, и будешь как новенькая.

Она довольно улыбнулась.

— Значит, теперь левая?

Я молча кивнул и прочитал сообщение интерфейса.

«Доступно завершение регенерации костной ткани.»

«Стоимость: 20 очков.»

— Теперь понятно, почему к тебе люди ходят, — внезапно сказала Вика. — У тебя очень тёплые руки. Действительно волшебник.

Я ничего не ответил, лишь усмехнулся и растянулся в улыбке.

— Ладно, теперь твоя очередь: почему байк? — спросил я, отслеживая обратный отсчёт на интерфейсе в пять минут.

На губах девушки тут же появилась широкая улыбка.

— Потому что это круто!

— Круто, когда на всей скорости вылетаешь из него и кубарем катишься по земле, моля всех богов о том, чтобы уцелеть?

Вика кивнула.

— И это тоже. Круто, когда адреналин бьёт в голову с такой силой, что мир перестаёт ощущаться привычным образом. Круто, когда обходишь всех на трассе и занимаешь первое место. Круто, когда под тобой ревёт двести лошадиных сил, а мир перед тобой превращается в одну сплошную линию.

Я ухмыльнулся.

— Чего? Я серьёзно. Порой это лучше, чем секс, — добавила девушка.

— А слава? Популярность? Деньги и спонсоры, за которых ты так трясёшься?

Она повела губой, отчего на правой щеке появилась небольшая ямочка.

— Это уже побочный результат моих трудов, Лёша. Но каждую копейку, каждую медаль и каждого спонсора я вырывала зубами. Всё, что у меня есть, — всё стоило мне сломанных костей, рёбер и один раз даже чуть не позвоночника.

«Активация протокола УРС-1 завершена.»

«Консолидация повреждения: 100%.»

«Рекомендовано исключить ударные нагрузки в течение 48 часов.»

Я отпустил кисть.

— Как-нибудь расскажешь мне об этом. Теперь разогни кулак, проверни ладонью.

Она выполнила всё подряд, после чего несколько раз сжала пальцы и удивлённо уставилась на руку.

— Всё же, Лёшенька, ты у меня волшебник, — сказала она, улыбнувшись. — Всё как новое.

Не успел я и ответить, как перед глазами мелькнул интерфейс.

«Закончена реабилитация подопечной.»

«Подопечная готова к возвращению в спорт.»

«Награда: 150 очков.»

Вот она, Система наставника, странная и чудесная. За саму реабилитацию она давала какие-то крохи, но стоило вернуть спортсмена к любимому занятию или привести его к победе, как награждала по полной.

— Замри, — вдруг выпалила Вика и достала телефон.

— Опять для твоего блога?

Девушка какое-то время смотрела на получившуюся фотографию, а затем показала её мне.

— Нет. Эта только для меня.

На ней я улыбался от уха до уха, будто только что узнал невероятную новость.

— Из-за простого интереса, Лёш, — добавила Вика, — люди так не улыбаются.

— Пожалуй, — согласился я. — Думаю, можно сказать, что я рад за тебя.

— Рад за меня? — неожиданно переспросила девушка.

— Ты с такой страстью рассказывала про мотоспорт, так что да, рад, что ты теперь можешь вернуться к любимому делу. Пару дней только подожди, чтобы закрепить результат, а потом вперёд. Покорять новые вершины.

Вика села на кушетке и посмотрела на собственные руки.

— Это что получается, что на этом всё?

Я улыбнулся и дёрнул за кран умывальника.

— Онемение тебя больше не будет беспокоить, а трещина сама срастётся, — ответил я, на всякий случай, не упоминая о том, что она уже в порядке.

— Да я не про это, — продолжила Вика, не слезая с кушетки.

— У меня есть девушка, — произнёс, вытирая руки полотенцем. — Ну, по крайней мере, думаю, что всё ещё есть, да ты и сама прекрасно знаешь.

Вика какое-то время смотрела на меня, а затем улыбнулась и спрыгнула с кушетки.

— Сегодня есть, завтра нет. Девушки создания ветреные, Лёш. Я бы на твоём месте не привязывалась к одной так сильно.

Она взяла брошенную курточку, нырнула во внутренний карман, а затем протянула мне плоскую белую коробочку.

— На вот, на память.

— Нет, — резко отверг, выставив перед собой руку. — Ты и так уже «помогла» мне. Хочется мне это признавать или нет, но без тебя я бы ещё не скоро открыл новый кабинет и уж тем более не имел бы такую рекламу.

— А это не за ту ночь, — добавила Вика, буквально всучивая мне новый смартфон. — Это за то, что вернул меня к спорту. Да и видела я твой телефон, ты ведь не хочешь, чтобы Ника сидела целыми днями и наводила резкость на фотках? Бери, считай, это для дела.

Я неохотно принял подарок и слегка улыбнулся.

— Спасибо, Вик. Я никогда не забуду, что ты для меня сделала, только надеюсь, Аня перестанет меня игнорить и возьмёт трубку.

На губах девушки появилась лёгкая улыбка, но радости в ней было мало.

— Не ценит она, — коротко бросила Соколова уже в дверях. — Ну ничего, у тебя есть мой номер, как и твой у меня. Так что даже не думай, что это наша последняя встреча. Я позвоню. И буду ждать твоего звонка.

С этими словами она закрыла за собой дверь, и я остался в полной тишине. Ещё одно знакомство в общую копилку моей практики. Ещё одно испытание, которое мне удалось пройти, и как результат — награда.

Я открыл коробку и достал новенький смартфон с надкусанным яблоком на логотипе. Последняя модель, как у Лены, приятный на ощупь экран и удобно лежит в руке. На мгновение показалось, будто он пах духами Вики, а когда поднёс к носу, то понял, что так и оказалось.

— Пометила, кошка этакая, — фыркнул себе под нос.

Надо будет его включить, проверить и наделать фотографий для странички в социальной сети, но прежде взял свой старенький и ещё раз позвонил Ане. Гудки шли один за другим, но ответа так и не последовало. Я посмотрел на часы и прикинул, что в это время она должна уже быть дома, и выдохнул.

Через несколько минут, когда различных фотографий оказалось достаточно, выключил свет, закрыл студию на ключ и побрёл по вечерней Москве к станции метро.

Дома всё ещё было непривычно пусто. Я поставил вариться пельмени, бросил одежду в корзину для белья и зашёл в душ. Тёплая вода приятно ударила в лицо, заставляя на мгновение забыть о проблемах реального мира. Разум постепенно утопал в размышлениях, пытаясь выстроить логический мостик между моей жизнью и теми людьми, кого получается встречать.

Может, всему виной была Москва, но мой список обеспеченных друзей и знакомых постепенно рос. Да что уж там говорить, у меня теперь своя собственная студия, и находится она не на задворках, а не так далеко от центра города. Статусное, можно сказать, место. Трое подчиненных, а вместе с администратором будет четверо. Это уже какой-никакой, но неплохой бизнес.

Банковский счёт, правда, всё ещё был в минусе на полмиллиона, но это дело поправимое. Как там гласит старая еврейская поговорка? «Если проблему можно решить деньгами — это и не проблема вовсе». Выплаты займут ещё какое-то время, но наступит день, когда смогу полностью погасить кредит. Правда, до этого момента придётся вкалывать не покладая рук, чтобы в ближайшее время не остаться на улице или не объявить о банкротстве.

Чёрт, помощь Ани мне бы сейчас пригодилась как никогда. У неё всегда был план действий.

Я вышел из душа, вытираясь полотенцем, а затем бросил его на диван и отправился на кухню. Пельмени были уже готовы, ноутбук призывно светил экраном, на котором были открыты данные о калужских олимпийцах. Завтра нужно будет к ним съездить, отчего придётся перенести торжественное открытие ещё на сутки. Нике всё равно понадобится время, чтобы закончить с оформлением страницы, и можно будет начинать.

Лениво засунул пельмешек в рот и принялся разбираться в новом смартфоне. Перенести все данные оказалось не так просто, и я вручную переписывал все номера телефонов и заново скачивал все приложения. Пришлось потратить на это около часа, после чего плюнул и решил доделать это после. Нужно ложиться спать, ибо здоровый сон — залог успеха.

Завтра… Всё уже завтра.

Правда, не успел я и выдохнуть, как перед глазами появилась рябь интерфейса, после чего появилось сообщение.

«Зафиксирована победа подопечного: Орехов Константин.»

«Первое место на городских соревнованиях по пауэрлифтингу в категории до 105 кг.»

«Награда: 200 очков.»

Я не сразу понял, что случилось. Двести очков за победу Кости?

Ладно, сон откладывается. Интересно же понять, что произошло.

Вернулся за ноутбук и принялся искать информацию о соревнованиях. Если уж Система решила отсыпать мне двести очков за победу Орехова, хотелось бы увидеть, за что именно заплатили.

С поиском пришлось немного повозиться. Официальный сайт соревнований ничего не выдал, и это логично, так как Орехов только что выиграл, и таблица результатов и фотографии появятся неизвестно когда.

Но мне повезло, и через десять минут поисков я нашёл видео трансляции, снятое местным спортивным блогером и выложенное у него в соцсетях.

— Ну, давай, Орехов, посмотрим, что там у тебя и как, — перемотал видео к моменту, где он как раз появился в кадре.

С виду Костя выглядел отлично, даже лучше, чем помнил. Плечи казались шире, движения увереннее и никакой лишней суеты перед стартом. Первый подход прошёл чисто, как, собственно, и второй. Было видно, что он не просто вернулся к тренировкам, а снова набрал форму и теперь чувствовал себя намного лучше.

Я невольно улыбнулся, вспомнив, как он, словно осиновый лист на ветру, дрожал перед своим первым соревнованием. Правда, наблюдая за выступлением, на третьем подходе улыбка начала постепенно исчезать. Я перемотал назад, просмотрел ещё раз и нахмурился.

Орехов подошёл к штанге, расставил ноги и взялся за гриф. Со стороны всё выглядело вполне нормально, спина и колени работали как положено, и даже движение выполнялось вполне плавно. Однако в момент максимального усилия таз едва заметно смещался, а в пояснице появлялась дрожь.

— Да едрить тебя за ногу…

На последней фазе подъема Костя слегка повёл корпусом, будто пытался разгрузить одну сторону, потом сразу выпрямился и поставил штангу. Пока он принимал поздравления, я с интересом посмотрел на ехидно улыбающегося Королева, стоящего за его спиной. Либо Костя научился каким-то образом не показывать боль, либо он банально боли не чувствовал.

И вот второй вариант мне нравился куда меньше по весьма очевидным причинам.

— Обкололи? — пробормотал я.

Вполне возможно. Местный врач с подачи Королёва закачал в него обезболивающее, противовоспалительное и что-нибудь ещё прямо перед выступлением. Я не знал, что конкретно они могли использовать и использовали ли вообще, но движения Кости выглядели слишком свободными для человека, который так опасно перегружал свою старую проблемную зону.

Я вновь перемотал ролик и поставил на паузу в момент отрыва штанги, а потом активировал удалённое сканирование за десять очков, и перед глазами появилась уже знакомая синяя рябь.

Изображение на экране будто на мгновение стало глубже, и поверх фигуры Орехова появилась тонкая сетка, а затем начали подсвечиваться отдельные участки. Поясница вспыхнула жёлтым почти сразу.

«Повторная перегрузка поясничного отдела».

«Множественные микроповреждения мышечно-связочного аппарата L4-S1.»

«Обнаружены свежие надрывы паравертебральной мускулатуры.»

Я поставил кружку на стол, а интерфейс продолжил.

«Признаки критической перегрузки межпозвонкового сегмента L5-S1.»

«Вероятность рецидива грыжевого выпячивания при сохранении текущей тренировочной нагрузки: высокая.»

«Рекомендовано немедленное снижение осевой нагрузки и очная диагностика».

Вот теперь стало совсем не смешно. Я откинулся на спинку стула и несколько секунд смотрел на результаты. Костя стоял на экране с поднятыми руками, вокруг хлопали люди, а какая-то симпатичная девушка уже лезла его обнимать. Прям властелин всего мира.

Вот только его собственная поясница вновь начала превращаться в фарш.

Первым порывом было позвонить и спросить, какого хрена он вообще делает. Отправить на МРТ, заставить снять нагрузку и расписать новую программу. Даже нашёл его номер в новом телефоне, но вдруг остановился.

А смысл?

Случилось как раз то, о чём я предупреждал его и Королёва. Ну помогу я ему снова, ну подлечу ему поясницу, назначу реабилитацию, а они оба на неё наплюют. И дело тут даже было не в деньгах. Те же пятьдесят тысяч от Королёва мне бы не помешали, но гордость взяла своё. Каждый раз выступать в качестве спасательного круга я не собирался.

Костя не был ребёнком и уже далеко не начинающим спортсменом. И если ему плевать на собственное здоровье, то и мне тоже.

Я медленно убрал телефон и посмотрел на экран ноутбука и коротко произнёс:

— Твой выбор, Костя.

И именно в этот момент произошло то, что я считал невозможным. Сетка интерфейса медленно сворачивалась с изображения Орехова до тех пор, пока перед глазами не осталось одно предложение.

«Подопечный: Константин Орехов.»

«Статус: Исключен из списка.»

После чего интерфейс свернулся в одну точку и потух. Я ещё какое-то время сидел, размышляя над тем, что только произошло.

Получается, я сам отказался от него, приняв такое решение, и интерфейс среагировал на моё подспудное желание? Первый подопечный, принёсший столько проблем и сделавший свой выбор, который совсем скоро повлечёт за собой большие проблемы. Если не инвалидность, то, как минимум, операцию и полный запрет на спорт.

Типичная история, каких сотни тысяч по всему миру, в которой молодые спортсмены разменивают здоровье на медали. И проблема в том, что процент победивших в ней крайне невысок, и даже они, добившиеся признания, слишком часто получают совсем не то, что хотели.

Вместо денег и славы — долги и забвение. Вместо хорошей физической формы — боли в суставах и походки стариков.

Я тяжело вздохнул, понимая, что слушать меня всё равно никто не будет. Ни сейчас, ни в момент пика славы. Вот потом, когда Костю накроет, тогда он, возможно, снова прибежит. Или его тренер позвонит. Но тут вопрос, смогу ли я ему помочь, если Система исключила его из статуса подопечных? И есть у меня такое ощущение, что ответ будет неутешителен.

А затем я плюнул, решительно закрыл ноутбук и отправился спать. Утро вечера, как говорится, мудренее, тем более утром мне ехать в Калугу. А Орехов… А что Орехов? Не мальчик уже, сам разберётся со своей жизнью.

Я со своей стороны сделал всё, что мог, и совесть моя чиста.