Дзынь! Сгенерирован квест!

«Горячий приём в лесопарке»

Источник конфликта: Макаров Валерий Игнатьевич, «Шрам» (Ранг C, Уровень 16). Полевой бригадир небольшой ОПГ, профессиональный любитель отбирать чужие блестяшки.

Особенности: Владеет магией металла. Искренне верит, что шрам на лице делает его невероятно харизматичным и опасным.

Репутация: Лесной шакал. Питается исключительно чужим трудом.

Сопровождение: 9 искателей приключений (Ранги D и C).

Задание: Доходчиво объясните встречающим, что чужую собственность нужно уважать.

Награда: 500 очков опыта, трофейное снаряжение, +1000 к авторитету среди нелегальных рейдеров.

Штраф за провал: Потеря добычи, здоровья и, весьма вероятно, жизни. Лес большой, а лопаты у них наверняка лежат в багажниках.

Время: Прямо сейчас. Они уже мысленно тратят ваши деньги.

Я стоял перед этими прекрасными людьми, чувствуя, как в висках всё ещё колотится остаточное эхо от телепортации Совёнка и перехода через Разлом, а в носу стоит запах прибитой дождём хвои. Знакомый пейзаж Горенского лесопарка. Только слишком много лишнего народу.

По бокам от главаря застыли два добермана. Идеальная выправка, угольно-чёрная шерсть, обрубленные уши. Поводков нет, что говорит о крепкой ментальной связи с хозяином.

Уловив запах животного ужаса, исходящий от Кулька и его мокрицы, собаки мгновенно перешли в фазу активного подавления. Они разразились надрывным лаем, брызгая слюной и расставляя лапы. Чистый психологический прессинг: «Мы чувствуем, что вы слабы, и мы готовы вас рвать! Гав-гав!»

Шрам, заметив эту реакцию, довольно усмехнулся. Он знал, что его псы сейчас подрывают моральное состояние нашей группы больше, чем любой аргумент.

Я перевёл взгляд на его свиту.

Слева от Шрама возвышался здоровяк, который смотрел на нашего Кувалду с нескрываемым профессиональным интересом. В руках он сжимал массивную металлическую дубинку, испещрённую рунами усиления. Типичный «силовик», ищущий равного по массе противника.

Чуть позади расположились трое с деревянными жезлами. В навершиях тускло мерцали кристаллы: красный, синий и фиолетовый. Стихийники? Огонь, вода и что-то из разряда ментального воздействия. «Оценка» подсказала, что иллюзии. Дистанционный урон, самая неприятная часть состава.

Ещё один держал арбалет. Наконечник болта излучал тревожный свет. Один точный выстрел — и любой из нас списан по гарантии.

Остальные вооружились пистолетами. Стволы пока смотрели в землю, но пальцы сжимали рукоятки крепко. Страховка на случай, если кто-то из нас решит поиграть в героя.

Стрелок — первая цель. Его арбалет уже взведён и вскинут, палец на крючке. Остальным понадобится хотя бы секунда на реакцию, а этот может бить сразу.

За пазухой заёрзал Архимед. Молния на куртке чуть разъехалась. Какаду высунулся и тоже оценил обстановку:

— Опа… Менты приехали! Только без значков!

Один из типов в свите, стоявший чуть поодаль с пистолетом, зыркнул на попугая и огрызнулся:

— Ты чё, рамсы попутал, чучело? Мы — полная противоположность ментам, понял⁈

Доберманы, почуяв вызов, зашлись в новой серии яростного лая. Они рвали воздух клыками, из глоток валил пар. Архимед, впрочем, решил, что молчать — значит проиграть. Он высунул когтистую лапу и распустил молнию дальше, забил крыльями и выпорхнул мне на плечо. Пара стволов немедленно поднялась на него:

— Грубияны! Хамство! Где ваши манеры, псы-переростки⁈ Позор породы!

Я даже не стал тратить ману на полноценный «Разрыв привязки». Просто мазнул по собачьим мозгам тяжёлым волевым приказом кинолога со стажем: «Сидеть. Тихо. Вы меня не видите».

Доберманы поперхнулись лаем на полутоне. Оба пса синхронно захлопнули пасти, поджали хвосты и плюхнулись задницами на сырую листву, старательно отворачивая от меня морды. Весь их энтузиазм испарился, как лужа на раскалённом асфальте. Теперь они напоминали двух провинившихся щенков, которые очень хотят слиться с пейзажем.

Шрам приподнял бровь, переводя взгляд с притихших собак на меня. В глазах промелькнуло любопытство, смешанное с опаской.

— А, так ты тот самый приручитель?

— Неужели я успел стать звездой? — уточнил с лёгкой иронией.

— Да есть слушок, — коротко бросил он.

Внутри меня щёлкнул невидимый тумблер. Дэнька-продавец и так служил слабым прикрытием, но теперь он полностью отошёл в сторону, уступая место усталому оперу, у которого смена закончилась три часа назад, а ему тут какие-то гопники мешают пойти домой и выпить пива.

Я сделал два шага вперёд, мягко, но решительно оттесняя плечом Киру и задвигая за спину готового броситься в самоубийственную атаку Кремня. Засунул руки в карманы куртки, ссутулился и посмотрел на бандитов.

— Ребят, а вы долго ждали? Поди, устали, замёрзнуть успели? Апрель всё-таки, ночи стылые, — произнёс я почти участливым голосом.

Из-за спины главаря высунулся щуплый парень в спортивной куртке, тот, что с фиолетовым жезлом, и с нервным хихиканьем доложил:

— А мы по сменам дежурили! Вторую ночку тут караулим!

— Пасть закрой, придурок! — рявкнул на него главарь, отвесив подзатыльник. Затем повернулся ко мне, выпятил грудь и попытался задавить авторитетом. — Ты чего такой борзый, а? А ну, скинули рюкзаки и артефакты, пока я вас в этом лесопарке не прикопал! Быстро, я сказал!

— Быстро только блохи скачут! — с готовностью подхватил какаду, воинственно распушив жёлтый хохолок. — Прикопалка не выросла! Иди собак выгуливать, гер-р-рой! Птичке смешно! Кар-р-р!

В рядах «встречающих» кто-то не выдержал и громко хрюкнул. Щуплый иллюзионист торопливо зажал рот ладонью, но из-под пальцев всё равно вырвался сдавленный смешок. Ещё пара бойцов на заднем плане синхронно отвернулись, делая вид, что их внезапно очень заинтересовали сосны, но их плечи предательски тряслись.

Что ж, куём железо, пока горячо. Просто взять и призвать зверя сейчас нельзя. В ответ на вспышку меня изрешетят даже сквозь смех и слёзы.

— Шрам, давай начистоту…

— Откуда знаешь мою погремуху⁈ — перебил он, инстинктивно хватаясь за рукоять пистолета в кобуре.

Я холодно улыбнулся, глядя ему в глаза:

— Она у тебя на лице написана. Крупным шрифтом.

Вот теперь грохнул настоящий хохот. Свита оценила подкол. Лицо Шрама начало стремительно менять цвет, приобретая оттенок спелого помидора. Ещё бы, какой-то фраер роняет его авторитет при братках.

— Ты чё, бессмертный⁈ — прошипел он, шагая ко мне. — Я из тебя сейчас…

— Вы на часы вообще смотрите? — перебил я скучным тоном, словно отчитывал провинившегося стажёра. — Двенадцатый час ночи, не иначе. В такое время разборками заниматься вообще не с руки. Мы после рейда. Уставшие, грязные и злые как черти. И шутки у нас закончились ещё километров триста назад.

Я вытащил руки из карманов и скрестил их на груди. Плохая поза для начала драки. Зато сразу выглядишь очень аргументированным.

— Так что давайте сделаем так, — я обвёл взглядом всю их гоп-компанию. — Вы сейчас просто разворачиваетесь и идёте по домам. Пить горячий чай и гладить котиков. А мы делаем вид, что случайно с вами пересеклись. По-дружески. Расходимся бортами, как теплоходы на реке, и никто сегодня не едет в реанимацию. Идёт?

Архимед зловеще, с хрипотцой, добавил:

— Стр-р-рашно зыть! Вызывайте труповозку! Кар-р-р!

Шрам уставился на меня так, будто я только что предложил ему станцевать «Лебединое озеро». А потом разразился лающим смехом. Этот хохот не сулил ничего хорошего — так смеются люди, которые уже решили, как именно будут тебя ломать.

— Слыхали? — он обернулся к своим, и те снова заулыбались, только теперь уже хищно. — Мальчик решил, что он тут переговорщик. Слушай сюда, «дипломат». Мне плевать, сколько километров ты там прошёл и насколько ты злой. Ты сейчас вывернешь перстень, отдашь всё, что притащил из Разлома, и если я буду в хорошем настроении, то позволю тебе уйти с одним целым глазом.

Он сделал плавный, почти изящный жест рукой, описывая в воздухе дугу. Массивный перстень с тусклым серым камнем вспыхнул на его пальце холодным светом.

В тот же миг воздух вокруг нас зазвенел. Прямо из пустоты материализовалась дюжина тонких стальных игл. Они зависли в воздухе ровным полукругом, целясь нам точно в шеи и глаза. Иглы едва заметно поблёскивали, отражая свет луны.

Дзынь!

Какая прелестная акупунктура! Система считает своим долгом заметить, что иглы щедро смазаны усыпляющим составом. Магия подстраивается под метаболизм цели, одного укола хватит, чтобы свалить носорога. Ну или шестерых уставших рейдеров. Приятных сновидений!

Спасибо, дорогая, за подробности. Очень вовремя. Арбалетчик всё ещё держал меня на мушке, стихийники ждали команды, а перед нами висел стальной забор из снотворных шприцев. Кремень за моей спиной напрягся, я чувствовал, как от него начинает исходить энергия — маг камня готовился к рывку, который, скорее всего, закончится для него парой игл в неположенных местах.

Я картинно вздохнул. Опустил плечи, всем своим видом показывая, что сдаюсь под тяжестью аргументов.

— Ладно, — примирительно, почти покорно произнёс я. — Твоя взяла, Шрам. Забирайте лут. Только, мужики, давайте без резких движений, хорошо?

Медленно, чтобы не спровоцировать стрелка, поднял руку.

— Дело в том, что у меня тут… очень нестабильный теневой зверь. Крайне опасная тварь. Чуть что не так — сорвётся с цепи, и тогда мало никому не покажется. Я его сам боюсь.

Шрам прищурился, во взгляде мелькнуло сомнение. В мире магии «нестабильный» обычно означает «может взорвать всё в радиусе десяти метров», а «теневой» — что эта штука может сожрать твою душу раньше, чем ты успеешь крикнуть «мама».

— Ой, напугал! — плюнул главарь, но всё же чуть-чуть отступил назад. — Что за зверь? Выпускай свою псину, посмотрим, насколько она бешеная.

Я нарочито осторожно провёл правой рукой над левой, имитируя доступ к хранилищу в перстне. Моё лицо приняло выражение глубокой сосредоточенности, почти скорби.

Бандиты мгновенно подобрались. Щёлкнули предохранители пистолетов, стволы уставились мне в грудь. Арбалетчик вжал приклад в плечо, болт с мерцающим наконечником теперь смотрел точно мне в переносицу. Здоровяк с рунной дубинкой перенёс вес на переднюю ногу, готовясь отбивать атаку монстра. Иллюзионист и стихийники крепче сжали жезлы, заставляя камни сверкать раскалёнными угольками.

Они хорошо понимали, что я приручитель. Они ждали василиска. Ждали химеру. Ждали трёхметрового паука или огнедышащего дракона.

Белая вспышка.

На моих раскрытых ладонях возник угольно-чёрный комочек шерсти. Крошечный котёнок.

Черныш сонно открыл ядовито-зелёные глаза. Посмотрел на замерших бандитов, на висящие в воздухе иглы, на разъярённого Шрама… сонно мяукнул и зевнул, обнажив крошечные зубки. После чего свернулся клубочком в гнезде моих пальцев и снова зажмурился, всем видом показывая, что происходящее вокруг его абсолютно не колышет.

Над поляной повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то в кустах упал сухой лист. Архимед не выдержал. Вытянул шею и проорал на весь лес:

— Котлета! Маленькая чёрная котлета! Спи, пушистик, спи! А дяди сейчас будут плакать! Кар-р-р!

Шрам выглядел настолько прифигевшим, что хоть фотографируй для учебников по психологии с пометкой «экзистенциальный шок». Он переводил взгляд с сопящей хвостатой варежки в моих руках на своих вооружённых до зубов бойцов, потом снова таращился на котёнка.

Остальные выглядели аналогично. Даже арбалетчик на мгновение забыл, что он должен кого-то держать на мушке, и слегка наклонил голову, пытаясь понять, не галлюцинация ли это.

— Ты чё… ты чё, издеваешься⁈ — наконец выдавил из себя главарь. — Это что, твоя «опасная тварь»? Это… это же просто чёртов кошак!

— А вот оскорблять не надо, — покачал я головой. — И не кричи так, он ещё маленький, не буди в нём Лихо.

Бандит терял контроль с каждой секундой издёвок. А для таких, как Шрам, потеря авторитета перед своими — это смертный приговор. Он резко зашагал ко мне, подойдя почти вплотную. Стальные иглы, повинуясь его гневу, синхронно дёрнулись и зависли над нами, готовясь в любой момент обрушиться вниз.

— Хватит ломать комедию, дебил! — крикнул он так, что с ближайшей сосны посыпались иголки. — Живо выгружай всё, что есть, или я раздавлю этого недоноска вместе с твоими пальцами! Живо, я сказал!

Вот и ошибка. Огромная, стратегическая ошибка.

Черныш до этого момента пребывал в состоянии глубокого дзена, но от внезапного крика буквально подпрыгнул. Маленькое тельце мгновенно напряглось, шерсть встала дыбом, превращая котёнка в злого чёрного ёжика. Малыш выпустил коготки и пронзительно зашипел.

И в этот миг полыхнуло.

Яркий изумрудный свет ударил из глаз Черныша, накрыв всю компанию бандитов, как вспышка дьявольского фотоаппарата. Светошумовые гранаты и рядом не валялись с таким эффектом. Поляну накрыло чем-то ирреальным, почти мультяшным.

Раздался звук… я точно не ожидал услышать такое в разборке с бандитами.

Плыньк! Плюх! Буль-буль-буль!

Стальные иглы, что секунду назад обещали вонзиться в кожу, внезапно потеряли форму. Они раздулись, стали прозрачными и начали переливаться всеми цветами радуги в свете фонарей. Мыльные пузыри. Иглы превратились в мыльные пузыри. Они лениво поплыли по воздуху, отражая лунные блики.

Никогда не забуду физиономию Шрама в этот момент.

Но проклятие Черныша не остановилось.

Массивная рунная дубинка в руках здоровяка с хлопком превратилась в дрожащий сгусток пены. Стрелок вскрикнул, когда его арбалет рассыпался гроздью мелких, лопающихся пузырьков. Жезлы магов с тихим «чпок» обернулись белыми мыльными палочками, которые тут же начали качаться и пускать пузыри прямо в носы своим хозяевам.

Апогеем стал момент, когда пистолеты в руках бойцов просто… растворились. Вместо стали и пороха в их ладонях теперь была густая, ароматная пена с запахом какой-то дешёвой лаванды.

Бандиты выглядели так, будто их только что перенесли из криминального боевика на детский утренник.

Дзынь! Критический успех массового дебаффа!

Ваш питомец перешёл на 3 уровень!

Получено достижение: «Тактический Мойдодыр».

Внимание: Настоятельно рекомендуем выдать противникам резиновых уточек. И следите, чтобы пена не попала им в глазки, иначе эти суровые парни расплачутся.

Бандиты оказались полностью обезоружены. Особенно в моральном смысле. Мышцы оставались при них, но явно не подчинялись хозяевам.

— ПЕННАЯ ВЕЧЕРИНКА! — заорал какаду, срываясь в восторженный визг. — Мойте ручки перед едой! Чистота — залог здоровья! Ха-ха-ха! Птичка накаркала!

Я ласково погладил Черныша.

— Молодец, страшный тёмный зверь.

— Мурк, — удовлетворённо сообщил котёнок и отправился обратно в Питомник. Награду малефик получит позже.

Шрам с перекошенной рожей всё ещё смотрел на уплывающие пузыри. Ни авторитета, ни ярости не осталось. Только одно большое, жирное, ошарашенное «КАК⁈»

— Ну что? — я добродушно улыбнулся. — Теперь, когда вы умылись, может, всё-таки обсудим ваш маршрут домой? Пока я не решил, что вам не хватает ещё и шампуня.

За моей спиной раздался сдавленный смешок. Я скосил глаза. Это Кира. Девушка зажала рот ладонью, но из-под неё всё равно вырывались хрюкающие звуки. Следопытку, державшуюся на голом адреналине последние сутки, окончательно прорвало от абсурдности происходящего. Кувалда рядом с ней тоже издал звук, подозрительно похожий на кашель.

А вот Шраму было не до смеха. Его морда пошла пятнами. Осознание того, что его, грозу Горенского лесопарка, только что опустили до уровня клоуна, сорвало последние тормоза.

Главарь взревел, отчаянно шаря по поясу, но из кобуры вместо торчащей рукоятки пистолета сочилась густая пена. Тогда камень на его перстне хищно сверкнул. Бандит явно собирался достать что-то серьёзное. Запасной артефакт, гранату, свиток — плевать. Времени на дипломатию не осталось.

— Архимед, фас! — коротко, по-кинологически рявкнул я.

Команда сработала как выстрел стартового пистолета.

— УР-Р-РА! СМЕР-Р-РТЬ ВРАГАМ! — с восторженным воплем Архимед сорвался с моего плеча.

Килограмм бело-жёлтой наглости врезался Шраму прямо в лицо. Главарь отшатнулся, взмахнув руками, но Архимед уже намертво вцепился когтями в его коротко стриженные волосы.

— Бац в темечко! Бац! — орал попугай, пытаясь ударить. — Получай, чепушилка! Бац!

— А-а-а! Убери эту тва-а-арь! — завопил Шрам, отчаянно махая руками и пытаясь отодрать от себя птицу, но какаду хлопал крыльями по его глазам, уворачиваясь от ударов и продолжая свою экзекуцию.

Но это только первый акт Марлезонского балета.

Я мгновенно переключил внимание на двух доберманов, которые всё это время сидели на задницах, прикидываясь элементами ландшафта. Перехватил их привязки и отправил чёткий приказ. Вектор атаки — их собственный хозяин.

«Взять! Валить на землю! Глотку не рвать!»

Псы с радостью подчинились сильному вожаку. С утробным лаем оба добермана сорвались с места и бросились на вопящего Шрама. Один пёс с ходу впечатался бандиту лапами в грудь, второй ударил под колени.

Главарь, ослеплённый хлопающими крыльями Архимеда, не удержал равновесия и с грохотом рухнул на спину, прямо в грязную хвою. Собаки навалились сверху, рыча, клацая зубами у самой его хари и прижимая лапами к земле. Шрам судорожно закрывал шею руками, отбиваясь от собственных питомцев и попугая, который продолжал радостно орать: «Бац! Бац!».

— Работаем! — крикнул я своей группе, одновременно активируя Питомник.

Кувалда с рёвом рванул вперёд, врубая руны на молоте поярче. Кремень ударил ладонями по земле, поднимая каменные шипы.

Вспышка белого света у моего плеча.

Из пространственного кармана выпорхнула Блёстка. Лазурная колибри зависла в воздухе крошечным, смертоносным вертолётиком. Бешеный метаболизм, идеальная манёвренность. Я послал ей ментальный импульс, подсвечивая цели.

«Стреляй. Никакой пощады».

Птичка-снайпер смазалась в пространстве.

Первая парализующая игла вылетела из её длинного клюва с тихим свистом. Арбалетчик, всё ещё тупо пялящийся на пену в своих руках, даже не понял, что произошло. Магический снаряд пробил его куртку на плече. Урон пошёл напрямую по мана-каналам. Мужик выгнулся дугой, сдавленно захрипел и сложился мордой в мох, парализованный до лучших времён.

Блёстка заложила немыслимый вираж, уходя от взмаха руки здоровяка, и выплюнула ещё две иглы. Двое рядовых бойцов из свиты, попытавшиеся кинуться на помощь своему вожаку, покатились по земле, как подкошенные, судорожно дёргая ногами.

Но маги оказались крепче.

Огневик, стряхнув с рук остатки лавандовой пены, злобно оскалился. Жезла у него больше не было, но ядро-то никуда не делось. Он свёл ладони вместе, концентрируя ману. Воздух между его пальцами начал искажаться от жара, зарождался классический огненный шар, который он собирался метнуть в меня или птичку.

Против лазурной колибри с её скоростью кастовать что-то дольше доли секунды — самоубийство. Блёстка спикировала сверху. Игла вонзилась магу точно в открытую шею.

Пламя так и не вспыхнуло, мана рассеялась с жалким пшиком. Огневик захрипел, глаза закатились. Мощный спазм скрутил мышцы в тугой узел. Он завалился на бок и забился на земле в жёстких конвульсиях.

Оставался маг воды. Этот оказался умнее: попытался отступить за деревья, одновременно делая пассы руками, чтобы вытянуть влагу из сырого ночного воздуха. Вокруг него уже начал формироваться водяной хлыст.

«Добей», — мысленно скомандовал я.

Золотые кончики крыльев Блёстки сверкнули в лунном свете. Колибри зависла перед носом мага воды. Тот в ужасе свёл глаза к переносице, глядя на тёмный клюв-игломёт.

Пшик!

Водяной колдун рухнул на колени, а затем кулём повалился вперёд, присоединяясь к своему дёргающемуся товарищу.

Лесопарк оглашался хрустом веток под ногами Кувалды, который уже вязал здоровяка, и отчаянными матами Шрама, погребённого под двумя доберманами и одним очень целеустремлённым какаду.

Скальный медоед, выпущенный Кремнём, гонял щуплого иллюзиониста в спортивке. Тот развернулся и попытался что-то кастануть. Это стало фатальной ошибкой. Клим сократил дистанцию и вцепился зубами в самую уязвимую и доступную часть тела противника — прямо в задницу. Лес огласил такой вопль, что вполне мог докатиться до Москвы.

Назовём это «задержанием с элементами психологического воздействия». Тем временем на главном фронте продолжалась экзекуция.

— Мор-р-рдой в пол! — орал какаду в ухо Шраму. — Р-р-работает ОМОН! Руки за голову!

— Убери… эту… курицу! — прохрипел бандит, пытаясь выбраться из-под зверья.

— Птичка — не курица! — возмутился Архимед. — Птичка — спецназ! Бац!

Попугай совершил молниеносный выпад и с размаху тюкнул главаря массивным клювом точно в центр лба, где у большинства людей находится зона принятия решений.

Активирован навык «Дезориентация».

Взгляд Шрама вдруг стал абсолютно стеклянным. Главарь обмяк, перестал сопротивляться и просто замер, уставившись в одну точку, будто только что осознал, что всё его существование — это затянувшийся сон о гигантском баклажане.

Он не отключился, нет. Просто перестал понимать, кто он, где он и почему на его голове сидит белая птица, которая только что назвала его «чепушилкой». Доберманы понюхали обмякшее тулово, фыркнули, встряхнулись и потрусили ко мне.

Влажный нос ткнулся мне в ладонь. Я потрепал по загривкам обоих псов и материализовал пару кусочков сушёной оленины. Собаки радостно схватили их и зачавкали.

Архимед спрыгнул с макушки главаря и с гордым видом приземлился на его грудь, сложив крылья.

— Объект обезврежен! — доложил какаду. — Птичка требует медаль! И орехов! Много орехов!

— Будет, — пообещал я.

Сзади раздался очередной истошный визг иллюзиониста. Кира подошла ближе и прыснула:

— Медоеды очень любопытны. Особенно к деталям.

Парень с отчаянием вцепился в ближайшую берёзу и, демонстрируя неожиданную для своего телосложения прыть, взлетел на пару метров по стволу, обхватив нижнюю ветку.

— Помогите! Спасите! Он меня съест! — завизжал он, вжимаясь в кору так, будто хотел с ней срастись.

Клим, почувствовав, что добыча пытается ускользнуть, низко зарычал. Медоед присел на задние лапы, когти с противным скрежетом вонзились в ствол. Он не был мастером альпинизма, но упрямство в его крови пересиливало законы физики. Клим рванул вверх, буквально вонзаясь в дерево. Ветка, на которой висел иллюзионист, опасно прогнулась.

Парень издал звук, напоминающий свист закипающего чайника.

Я подошёл к дереву не спеша, с тем самым выражением лица, которое обычно заставляет задержанных в отделе начать говорить ещё до того, как они увидят протокол.

— Клим, отставить, — спокойно произнёс я.

Медоед повернул морду, а занесённая для следующего рывка лапа замерла. Я положил руку ему на загривок, слегка надавив. Для зверя это был чёткий сигнал, что охота приостановлена.

Клим недовольно фыркнул, обдав мои пальцы горячим дыханием, и с явным чувством обиды спустился вниз. Он остался сидеть у моих ног, периодически бросая на дерево оценивающие взгляды.

Я поднял голову. Иллюзионист смотрел на меня сверху вниз. Глаза выражали всю скорбь мира и желание немедленно оказаться в любом другом месте. Предпочтительно в другом измерении.

— Итак, — я почесал зверя по жёсткому загривку. — Давай обсудим условия твоего спуска. Ты сейчас очень напоминаешь одну из тех белок, которых собаки гоняют в парках. Разница лишь в том, что белки обычно более спортивные.

— Я… я ничего не знаю! — задрожал парень, смекнув, что назревает допрос.

— Не лги мне, — мой голос стал тихим и холодным, как лёд в стакане виски. — Я по одним только расширенным зрачкам могу определить, врёшь ты или просто пытаешься вспомнить, где оставил совесть. Кто вас прислал? Кому вы должны были сдать кристаллы?

Я чуть сдвинул руку с загривка Клима. Медоед тут же с силой ударил лапой по стволу. Дерево вздрогнуло. Иллюзионист едва не свалился с ветки от испуга.

— Свищ! — выкрикнул он, срываясь на фальцет. — Это всё Свищ! Он сказал, что вы выйдете здесь! Он дал координаты данжа и сказал, что вы будете выжаты как лимоны! Пожалуйста, только не отдавайте меня этому чудовищу!

Над поляной повисло тяжёлое молчание.

— Свищ… — с отвращением произнесла Кира. — Эта гнида…

— Тварь, — коротко бросил Кремень. — Мы его из группы выставили за идиотизм, а он решил продать нас, как скот на рынке.

— Лично его на органы пущу, — зловеще пообещал Синяк.

Тем временем с краю поляны доносились приглушённые звуки. Кулёк всё ещё сидел на траве, обнимая свою гигантскую мокрицу. Рядом с ними чернел пространственный Разлом, по тьме скользили опалесцирующие блики. Но ничего действительно пугающего в аномалии не было. Люди бывают гораздо хуже, и сейчас парень уверился в этом окончательно.

— Всё хорошо, Тачечка, всё хорошо… — шептал он, поглаживая панцирь питомца. — Больше никаких плохих дядей. И в данжи не пойдём. Ну их к чёрту. Мы сейчас поедем домой, я куплю тебе самый лучший корм, честное слово…

Тачка в ответ лишь тихонько зашевелила усиками, кажется, разделяя с хозяином это судьбоносное решение.

Дзынь! ВНИМАНИЕ: Двойной триумф!

Зафиксировано комбо-выполнение квестов: «Ночной рейд» и «Горячий приём в лесопарке».

Система аплодирует всем цифровым естеством! Вы не только выжили в Тёмном Разломе, обобрали древний сорняк и свернули пространство в бараний рог, но и устроили бандитам принудительную орнитотерапию! Ваш стиль ведения переговоров пугает даже бездушный алгоритм.

НАГРАДЫ ЗА КОМБО:

Опыт: +3000 ед. (за выживание, эпичный лут и воспитательную работу в лесу).

Репутация: +1000 к авторитету среди нелегальных рейдеров.

Примечание: Вы официально признаны самым опасным завхозом с контактным зоопарком в этой реальности. Спонсор рекламной паузы — лавандовая свежесть!

Я снова глянул на дрожащего иллюзиониста. В моей прошлой жизни такие «певчие птички» обычно начинали петь в первый же час в допросной, особенно если в комнате находился кто-то с очень тяжёлым взглядом и очень плохим настроением. Сейчас роль «плохого копа» с блеском исполнял медоед. И выразительно облизывался.

— Кремень, — я кивнул в сторону дерева, — этот твой. Посидите, пообщайтесь. Думаю, он ещё расскажет, где Свищ собирался встретиться с ними позже. Только смотри, чтобы он с ветки не свалился раньше времени — нужны подробности.

Глеб коротко кивнул, и по тому, как он посмотрел на парня, зависшего между жизнью и хищником, стало ясно: разговор будет долгим и крайне неприятным.

Я развернулся и пошёл к центру поляны. Шрам всё ещё лежал на спине, развалившись в грязи. Его взгляд оставался пустым и расфокусированным, губы что-то бессвязно шептали. Рядом с его лицом восседал Архимед. Какаду с видом римского императора разглядывал поверженного врага, периодически тыкая его клювом в щёку.

— Всё, хватит, спецназовец, — я протянул руку.

Архимед с неохотой переступил с груди бандита на моё запястье, а оттуда привычно перебрался на плечо, где тут же начал чистить перья.

— В нокауте! — сообщил попугай. — Мозги вытекли! Птичка молодец!

Я посмотрел на правую пятерню Шрама. Перстень с серым камнем всё ещё сидел на пальце, хотя владелец не мог пошевелить и мизинцем. Я стащил украшение с руки бандита.

Перстень был тяжёлым, из какого-то тёмного сплава. Поднял его выше, ловя холодный свет луны. Камень внутри вспыхнул тусклым, маслянистым блеском. Пространственный накопитель. Судя по качеству огранки и магическому фону, вещь вместительная, не из дешёвых. Возможно, всё, что Шрам успел «накопить» за последнее время, сейчас хранилось внутри этого минерала.

— Спасибо за подарок, Валерий Игнатьевич, — пробормотал я и засунул трофей в карман. — Пригодится, если смогу взломать.

— Знаешь, — раздался сзади голос Киры, — сдать их в полицию не получится.

Я обернулся. Рыжая разведчица стояла, скрестив руки на груди и глядя на разбросанных по лесу бандитов с глубоким скепсисом.

— Мы, по сути, такие же нарушители, только с более приятными лицами, — продолжила девушка. — Если мы сейчас вызовем наряд, то к утру в отделении будем сидеть в одной камере с этими «джентльменами». Причём нас, скорее всего, прижмут сильнее, потому что у нас нет прикрытия в виде ОПГ.

— Всё верно, — я пожал плечами. — Делайте с ними всё, что посчитаете нужным. Я просто соберу лут, заберу собак и поеду домой. Мне нужно выспаться и проверить, все ли кролики накормлены и что с фильтрами в аквариуме.

Кира задумчиво посмотрела на обмякшее тело Шрама, затем на парализованных бойцов. На её губах появилась странная, почти кошачья улыбка.

— Я тут подумала… — она подняла на меня глаза. — Свечи Утопленников… они ведь такие голодные, бедняжки. Вечно ищут, что бы такое утащить, чтоб подпитать свои корешки. А тут такие сочные, насыщенные маной экземпляры…

— В природе должен быть баланс, — согласился я. — Экосистема данжа требует удобрений.

Архимед вдруг выпрямился и торжественно закивал.

— Кормим цветочки! — провозгласил какаду. — Витаминки для кустиков! Птичка одобряет!

* * *

Я вывел «Форд» на шоссе Энтузиастов, чувствуя, как приятная тяжесть в мышцах после рейда сменяется свинцовой усталостью. Машина шла уверенно. Люблю механику — в ней есть честность. Ты чувствуешь машину кончиками пальцев, когда переключаешь передачу, слышишь, как работает трансмиссия, понимаешь, когда двигатель просит добавить газу или, наоборот, сбросить.

Щёлкнул рычагом, переходя с четвёртой на пятую. Обороты упали, двигатель зазвучал ровнее, и фургон мягко продолжил поглощать километры асфальта. В салоне играла какая-то попса. Архимед подпевал с торпеды, вставляя между тактами пронзительные выкрики и ритмично покачивая головой.

— Тр-р-расса! Скорость! Дэнька жмёт на газ! Погнали-и-и!

На пассажирском сиденье расположился один из доберманов, унаследованных от Шрама. Второй отправился в Питомник, а эта дама по кличке Ника наотрез отказалась, так что я пока не стал настаивать. Собака вела себя тихо: сидела, высунув длинный розовый язык, и время от времени вздыхала, глядя на меня со смесью преданности и опасения.

Мой «Рунофон» лежал в держателе, подключённый к автомобильному заряднику. Только сейчас заметил, что штекер отошёл, и с ругательствами воткнул его поглубже. И, о чудо! Экран тут же вспыхнул, уведомляя о загрузке системы. Я бросил быстрый взгляд на часы.

— Твою мать… — прошипел сквозь зубы. — Без пятнадцати полночь!

Резко активировал окно Системы.

— Слышь, железка, ты почему молчала? Время почти вышло! Где предупреждение о ежедневном призыве?

Динь-динь!

Система с лёгким оттенком огорчения сообщает: Я как раз собиралась отправить вам уведомление. Но вы так увлечённо слушали музыку и смотрели в ночь, что я решила не прерывать эту медитацию.

— В одно место засунь такую заботу! — огрызнулся я.

Начал присматриваться к обочине. Впереди показался широкий участок с прилегающей лесополосой. Перестроился в правый ряд, сбрасывая скорость и готовясь к остановке.

И в этот момент вселенная решила, что в моей жизни слишком мало экшена. Из густых придорожных зарослей, прямо под свет моих фар, с каким-то нелепым энтузиазмом выскочил… осёл.

Просто выпрыгнул на асфальт и остолбенел как вкопанный, по центру моей полосы. Огромные, глупые глаза отразили свет фар, а длинные уши дёрнулись.

— Твою… — я даже не успел договорить.

Рефлексы сработали быстрее, чем успел осознать ситуацию. Агрессивный поворот руля влево. «Транзит» — машина не маленькая, и такая манёвренность на скорости далась ему тяжело. Центр тяжести сместился, кузов опасно накренился.

Архимеда смело с торпеды, он с размаху впечатался в обшивку пассажирской двери.

— А-А-А! КРУШЕНИЕ! КАТАСТРОФА! ДЭНЬКА-УБИЙЦА! — заверещал какаду, пытаясь зацепиться когтями за солнцезащитный козырёк.

Фургон шатнулся на соседнюю полосу, обходя животное, и я рефлекторно рванул руль обратно вправо, чтобы не вылететь на встречку. Тяжёлый зад занесло, правые колёса с визгом проехались по самому краю обочины, обдав машину фонтаном гравия и грязи.

Я почувствовал, как фургон начинает нести юзом, но, вцепившись в руль мёртвой хваткой и точно рассчитав момент для контрруления, выровнял «Форд». Ударил по тормозам, в последний момент рефлекторно выжав сцепление, чтобы не заглохнуть. Машина остановилась. Двигатель гудел на холостых.

В салоне царил хаос. Слетевшая при манёвре на коврик Ника начала тревожно гавкать из-под бардачка, пытаясь понять, кто на нас напал. Архимед рухнул на сиденье вверх тормашками и продолжал орать что-то про страховую компанию и предательство.

Я тяжело выдохнул, сердце колотило в рёбра. Стараясь унять дрожь в пальцах, посмотрел в зеркало заднего вида.

Осёл всё так же стоял посреди дороги. Он даже не шелохнулся. Просто смотрел на машину отсутствующим взглядом, будто мы только что обсудили погоду.

— Ну конечно, — пробормотал я, откидываясь на спинку сиденья. — Просто ослик Иа вышел погулять посреди ночи.

Взглянул на часы. Без тринадцати полночь.

Дзынь! Поторопитесь!

Время призыва наступило!