Я собирался послать ментальный зов, но тут земля под нашими ногами мелко завибрировала.

Резко распахнул веки.

На том берегу гора пришла в движение. Но вместо того, чтобы развернуться и пойти вдоль берега к нам или лечь на обратный курс в сторону выхода, черепаха сделала тяжёлый шаг прямо в озеро.

Вода вскипела пеной.

Панцирник сделал ещё один шаг. Уровень воды в озере сразу поднялся. Гигантская рептилия издала утробный вздох, от которого по воде пошла рябь, а нас обдало ветерком. Это был вздох концентрированного блаженства.

— Эй… — неуверенно протянула Кира. — Она что делает?

А черепаха погружалась. Медленно, эпично и неотвратимо. Вода захлестнула её бока, скрывая роговые пластины. Деревья-корнеходы, росшие на её панцире, в панике заметались. Те, что успели, выдернули корни и с плеском попрыгали в воду, пытаясь спастись. Остальных просто смыло безжалостным потоком, но, судя по тому, как активно они барахтались, до берега эти плавучие лесозаготовки наверняка доберутся.

Спустя мгновение огромная голова с клювом скрылась под тёмной гладью. Вода сомкнулась над вершиной панциря.

От места погружения к нашему берегу рванула настоящая приливная волна. Мы едва успели отбежать к деревьям, когда вода с грохотом обрушилась на песок, слизывая кусты и камни. На поверхность озера с бульканьем всплыли гигантские пузыри размером с воздушные шары. Они лопались, обдавая нас запахом тины и донного ила.

И всё. Озеро успокоилось.

Группа стояла в гробовом молчании, глядя на расходящиеся круги.

— Приехали, — мрачно подытожил Кувалда, сжимая древко молота так, что побелели костяшки. — Конечная. Считай, мы покойники. А я говорил, что жрать мою стряпню нужно на обратном пути. Иначе — плохая примета. Вот, сбылось.

— Отставить панику, — процедил я, сбрасывая оцепенение. — Я сейчас разберусь.

Шагнул к самой кромке воды и сел прямо на влажный камень, размером с кресло. Маруся слезла с меня и уселась рядом. Вся воля, весь мой тридцатипятиочковый потенциал ушёл в один мощный ментальный луч. Я нырнул в озеро.

Пробиться сквозь толщу магической воды было тяжело, но я нащупал эту колоссальную искру жизни на самом дне. Разум черепахи был тёплым, медленным и вязким, как растопленный шоколад.

«Уважаемый Панцирник! — мысленно позвал я, транслируя образы берега и пути назад. — Нам очень нужна твоя помощь. Давай всплывай, нам нужно обратно к пробою. Прокатимся с ветерком? Там твоя поляна без тебя осталась. Её кто-нибудь займёт!»

Прозвучало неубедительно. В ответ меня окатило волной такого густого кайфа, что я сам едва не заснул.

«Мягко… — медленно, словно ледник, провернулась мысль гиганта. — Ил хороший… Водичка… Спать. Долго спать. Не мешать».

«Слушай, ну мы быстро! Туда и обратно! Я тебе чего-нибудь вкусного найду!» — попытался торговаться я.

«Есть не хочу. Панцирь чесался. Вода смыла. Ил — хорошо…»

Как тот карась, блин.

А затем произошло то, чего я никак не ожидал. Сознание S-рангового божества просто закрылось. Захлопнулось, как бронированная дверь банковского хранилища. Никакой агрессии, никакого негатива — просто наглухо запертая ментальная стена с табличкой «Абонент в нирване, перезвоните лет через сто».

Я дёрнулся и открыл глаза. Голова слегка гудела от перенапряжения и мощи этого усталого титана.

— Ну, что? — напряжённо спросил Кремень, нависая надо мной. Остальные смотрели на меня, как на последнюю соломинку.

Я поднялся на ноги и подхватил мартышку, которая смотрела на озеро так, будто собиралась изобразить его на мольберте. Обезьянка перебралась на плечо и обвила мою шею хвостом.

— Глухо, — констатировал я, разводя руками. — У клиента спа-процедуры по расписанию, грязевые ванны и глубокий сон. Достучаться невозможно, она в танке. То есть в панцире.

Архимед издал траурный всхлип.

— Значит, всё-таки пешком, — процедил лидер, оглядываясь на тёмные джунгли.

— Не гони лошадей, Глеб, — я похлопал по карману куртки. — Пешком мы всегда успеем. Предлагаю устроить нормальный привал, заварить чайку и дождаться моего богомола. Жнец сейчас набьёт брюхо гусеницами и вернётся. У него крылья есть. Посмотрим на проблему с высоты птичьего полёта, а там и план «Б» сообразим. Работаем с тем, что есть.

* * *

Лагерь мы разбили быстро, натаскали сушняка и развели костёр прямо на берегу. Напряжение после стычки с корнями понемногу отпускало, уступая место банальной физической усталости. Синяк занялся котелком, Кувалда с кряхтением вытянул гудящие ноги.

Маруся тут же по-хозяйски уселась на поваленный ствол, притянула к себе Лиса и принялась деловито перебирать его песочную шерсть. В прямом смысле песочную — фенек обнюхал весь берег и хорошенько извалялся. Пушистик распластался по коре и блаженно закрыл глаза. Он разве что не мурчал. Ловкие пальцы мартышки вдумчиво копошились в его шубке.

Архимед, естественно, не мог пропустить такое зрелище. Он перебрался на торчащий корень коряги и принял позу строгого надсмотрщика.

— Салон красоты! — громогласно возвестил какаду. — Ищут блох! Блохи жирные, блохи вкусные! Птичке не предлагать, птичка на диете! Эй, ушастый, не спи, кошелёк укр-р-радут!

Группа, глядя на эту идиллию, начала тихо посмеиваться. Даже Кремень позволил себе слабую улыбку. Отличный момент.

— Пойду до ветру, — негромко сказал я лидеру, махнув рукой в сторону тёмных зарослей. — Заодно периметр прощупаю.

Глеб кивнул, доставая из рюкзака сухпайки:

— Далеко не отходи. Если что — кричи.

Здесь, на берегу озера, места было куда больше, чем на спине шагающей черепахи. Я углубился в джунгли метров на сто пятьдесят, продираясь сквозь светящиеся заросли, пока голоса моей команды не стихли окончательно. Активировал «Поиск жизни» — чисто. Никаких засадных хищников или ползучих змей в радиусе полусотни метров. Годная лаборатория для алхимика-экстремала.

Я остановился у толстого дерева с удобной, растущей почти горизонтально веткой. Пришло время рискнуть.

Короткая мысленная команда к Питомнику, белая вспышка — и на моём подставленном пальце возник крохотный голубой комок перьев. Попугай Хаоса. Я прозвал его Совёнком.

Птица встрепенулась, звонко чирикнула, и тут же продемонстрировала свою единственную, но абсолютно психоделическую способность: голова с тихим шелестом перьев провернулась вокруг своей оси на все триста шестьдесят градусов, как волчок, и с лёгким щелчком зафиксировалась в исходном положении. Круглые чёрные глаза уставились на меня с невинным любопытством.

— Ну что, пернатый экзорцист, — тихо сказал я, погладив его по гладкой грудке. — Пришло время тебе прокачаться. Хватит в Питомнике штаны, то есть перья, просиживать.

В интерфейсе тут же всплыло тревожное жёлтое окно.

Внимание! Система настоятельно рекомендует остановиться!

Мы проанализировали ваши намерения. Вы хотите привить существу с хаотичной магической природой навык S-рангового божества, основанный на искажении пространства. Эффект может вас крайне удивить. И не факт, что приятно.

— Отставить панику, железка, — холодно и по-ментовски сухо отрезал я. — Отвечай чётко: зелье будет безопасно для птицы? Да или нет?

Система выдержала паузу, словно вздыхая.

Физическому здоровью питомца ничто не угрожает. В худшем случае ингредиенты вступят в конфликт, мана рассеется, и у вас просто ничего не получится. Но мы вас предупредили.

— Вот и отлично. Жить будет, а остальное — рабочие моменты.

Я пересадил Совёнка на ветку. Попугайчик тут же снова крутанул башкой, осматривая светящиеся джунгли, распушился и принялся чистить пёрышки.

Из Инвентаря в руку легла обычная полулитровая пластиковая бутылка с чистой негазированной водой. Я отвинтил крышку и безжалостно вылил половину под высокий цветок, тот сразу же разгорелся ярче, будто благодаря за полив.

Затем достал зип-пакет с драгоценной роговой стружкой, которую недавно соскрёб с панциря Великого Мшистого Панцирника. Аккуратно, чтобы не просыпать ни крошки, пересыпал немного чешуек в горлышко бутылки. Следом из пространственного кармана появилась Золотая Пыльца Ассимиляции. Одной щепотки будет достаточно.

Закрутил крышку.

— Бармен, взболтать, но не смешивать, — пробормотал я и начал энергично трясти бутылку строго по часовой стрелке, вливая в процесс толику своей маны.

Реакция пошла мгновенно. Роговая стружка, твёрдая как камень, начала таять на глазах, сливаясь с золотой пыльцой. А затем вода внутри пластика вспыхнула. Ничего похожего на мягкий свет, как у зелёного мёда, а резкая, пронзительная вспышка, от которой на секунду померкли местные фосфоресцирующие лианы. Ни одно зелье ещё не давало такой яркости.

Совёнок на ветке вскинул крылья и возмущённо крякнул, явно не ожидая такой иллюминации. Я прищурился. Жидкость в бутылке успокоилась, превратившись в жидкое золото.

Достал небольшую пластиковую миску, плеснул туда получившийся эликсир и поднёс птице.

— Пей, пернатый. За маму, за папу и за огромную старую Тортилу.

Совёнок недоверчиво покосился на золотую лужицу, но инстинкты Хаоса, то есть стремление рисковать, взяли своё. Он опустил клюв, зачерпнул жидкость и, как делают все птицы, запрокинул голову, чтобы проглотить. Потом ещё раз. И ещё. Он выпил всё до последней капли.

Пару секунд ничего не происходило. Попугайчик просто сидел, моргая. Я уже было подумал, что Система оказалась права и эксперимент провалился, как вдруг началось чудо.

Голубые перья Совёнка внезапно вспыхнули изнутри. Свет был таким ярким, что просвечивал сквозь кожу и кости, озаряя джунгли вокруг нас мощным божественным сиянием. Полотно реальности вокруг птицы исказилось, словно воздух над раскалённым асфальтом. Ветка под его лапками застонала.

Дзынь! Запускается направленная мутация… Успех!

Произошёл эволюционный скачок!

Текущий ранг: А. Уровень: 20

Ваш питомец поглотил эссенцию пространственного искажения. Учитывая способность к вращению головой, магия мутировала!

Получен новый навык: «Пространственный вывих» (актив.)

Описание: Питомец способен свернуть пространство в бараний рог. Точность перемещения: «куда-нибудь туда». Уровень укачивания пассажиров: 10/10.

Получено опыта: 200

Бонус за подъём ранга: 300

Надбавка за безумие и отвагу: 1000

Я присвистнул. А-ранг! Сразу! Из мелкой декоративной птички в генератор порталов!

Свечение резко погасло. Совёнок встряхнулся, нахохлился, и вдруг громко, совершенно по-человечески икнул.

— Ик!

Его голова привычно крутанулась на 360 градусов, но теперь за ней в воздухе остался едва заметный смазанный след, похожий на завихрение воды. Попугайчик снова моргнул, и я невольно отшатнулся.

Его глаза больше не были чёрными. Они светились ровным зелёным светом. Точь-в-точь как биолюминесцентный фонарь на голове исполинской черепахи.

— Ик! — снова выдал Совёнок, а глаза-фары мигнули.

— Ну дела… — пробормотал я, пряча пустую миску. — Похоже, проблема с транспортом у нас только что решилась. Ну или нас занесёт ещё дальше. Пошли-ка к ребятам, форточник. Пора взламывать пространство.

Я активировал Питомник. Сияние мягко окутало Совёнка, и новоиспечённый генератор порталов исчез в пространственном кармане. Блин… надеюсь, он не научится самостоятельно оттуда выбираться, а то ведь гарантированно это будет происходить в самые подходящие моменты.

Путь занял пару минут. Раздвинул светящиеся папоротники и вышел обратно к нашему лагерю на берегу. Костёр уже весело трещал, разгоняя влажный сумрак джунглей.

Кувалда сидел на бревне и мешал что-то в котелке. Заметив моё появление, он поднял тяжёлый взгляд.

— Долго же ты до ветру ходил, Егерев. Мы уж думали, тебя кто-то сожрал.

— Запор-р-р! — немедленно, на весь пляж, возвестил Архимед со своей коряги. — У Дэньки запор-р-р! Дайте ему мха! Птичка делится!

Группа тихо прыснула.

— Заметил интересную древесную лягушку, — невозмутимо соврал я, подходя ближе к огню. — Хотел поймать для ассортимента, но присмотрелся — а она слишком токсичная. Во всех смыслах. Решил не рисковать здоровьем.

Синяк, как медик, оценивший профессиональную шутку, понимающе усмехнулся.

В этот момент над нашими головами раздался низкий, жужжащий гул. Воздух туго ударил по ушам, и на песок рядом со мной тяжело приземлился Жнец.

Богомол сложил перепончатые крылья и гордо выпрямился. От него исходили такие густые волны сытости и самодовольства, что хоть в банках консервируй. Жвалы были слегка перемазаны неоново-фиолетовой слизью.

Я подошёл и похлопал его по бронированной спине.

— Ну что, нажрался, газонокосилка? — спросил я. Богомол довольно стрекотнул в ответ. — Рад, что ты смог хорошо провести время. Теперь — спать.

Белая вспышка — и трёхметровый инсектоид отправился в стазис переваривать своих гусениц. Ну ладно, переварит он их потом, когда выпущу.

Следом я начал убирать остальных. Лис, сладко зевнув, исчез прямо из-под рук Маруси. Сама макака, пискнув на прощание, тоже отправилась в Питомник.

Очередь дошла до Архимеда.

Я потянулся к птице, но какаду вдруг возмущённо захлопал крыльями.

— Саботаж! — завопил он, отскакивая по коряге. — Птичка не пойдёт в коробку! Птичка хочет свежего воздуха! Архимед свободная личность! Тр-р-ребую соблюдения прав!

— Я тебе сейчас такие права соблюду, — процедил я. — Хочешь прокатиться? Отлично, потом не жалуйся.

Шагнув вперёд, одним движением сгрёб пернатого скандалиста и бесцеремонно запихнул его себе за пазуху, под плотную куртку.

Архимед забарахтался внутри, глухо ругаясь сквозь ткань.

— Слушай сюда, свободная личность, — я наклонил голову и негромко, но очень веско сказал в воротник: — Если птичка сейчас обкакается мне на броник, то в моём магазине станет ровно на одну птичку меньше. Я понятно объясняю?

Возню под курткой как отрезало.

— Птичка тер-р-рпит, — приглушённо, с ноткой трагизма донеслось оттуда. — Птичка кр-р-ремень.

Я застегнул молнию повыше и повернулся к группе. Они смотрели на меня с немым вопросом. Пора выкладывать карты на стол.

— Значит так, господа, — я обвёл взглядом напряжённые лица. — У меня есть редкий зверь. Телепорт.

Кира резко вскинула голову, зелёные глаза сузились.

— Телепорт⁈ — возмутилась она. — Егерев, твою мать! Ты почему раньше молчал⁈ Мы тут чуть не поседели, прикидывая, как будем две недели жрать кору, а у тебя всё это время был выход⁈

— Остынь, следопыт, — я поднял руку, останавливая её праведный гнев. — Я молчал, потому что магия у этого зверя нестабильная. Это Хаос в чистом виде. Он попадает в цель раз на раз. Мы можем выйти к точке пробоя, а можем оказаться в жерле действующего вулкана, в стратосфере или на дне океана. Пятьдесят на пятьдесят.

Стало слышно, как трещит костёр, пожирая сырые ветки.

Я посмотрел на лидера.

— Решай, Глеб. Ты командир рейда. Можем пойти пешком, но шансы выжить в этих джунглях даже с моими навыками стремятся к нулю. Или рискуем и прыгаем.

Кремень не колебался. Его лицо, вырубленное из камня, осталось бесстрастным. Он прекрасно понимал, что такое триста километров по тёмному Разлому.

— Две недели здесь — это стопроцентная могила для каждого из нас, — тяжело произнёс он. — Давай сюда своего зверя, Егерев. Пора домой.

Я активировал Питомник, и на моём пальце возник Совёнок. Горящие глаза-фары с интересом скользнули по людям.

— Знакомьтесь. Наш билет отсюда, — представил я птицу.

— Ик! — подтвердил он.

Воздух вокруг него пошёл лёгкой рябью. Кулёк нервно сглотнул.

Я опустился на песок и посадил попугайчика на небольшой гладкий булыжник прямо по центру пляжа.

— Тушите костёр! — скомандовал я, занимая место. — И быстро в круг!

Группа подчинилась. Тарас засыпал огонь песком и сожалением посмотрел на похлёбку, но вылил и забрал посудину. По правую руку от меня опустилась Кира. По левую плюхнулся Кулёк, судорожно подтаскивая к себе Тачку, которую прямо сейчас под завязку навьючил мешками с травами и нашими рюкзаками. Дальше круг замкнули Синяк, Кувалда и Кремень.

— Уберите зверей в перстни! — приказал я. — Немедленно!

Кира взмахнула рукой, и Пепельница растворилась в воздухе. Синяк спрятал свою саламандру. Кувалда отозвал костяного мастифа, а Кремень — крикнул медоеду. Тот нехотя оторвался от раковины огромной улитки, которую нашёл на берегу. Проворчал, но подчинился.

Я скосил глаза налево. Кулёк сидел, вцепившись в панцирь своей мокрицы, и смотрел на меня глазами побитой собаки. У него нет пространственного перстня. Парень слишком беден для таких артефактов.

Твою же мать… Забрать Тачку в свой Питомник я могу, но это означает раскрыть, что я способен присваивать чужих привязанных зверей. Такую информацию этой публике давать категорически нельзя, они и так увидели слишком много.

— Ладно, — процедил я. — Держи своего жука так, чтобы пальцы побелели! Собрались все в кучу! За руки держаться, я сказал!

Кира крепко перехватила мою правую ладонь. Кулёк вцепился в левую, его рука была ледяной и мокрой от пота.

Я закрыл глаза и сосредоточился на Совёнке. Сформировал в голове максимально чёткий образ: чёрная дыра портала, разрыв в ткани мироздания, ведущий в наш мир, в Горенский лесопарк. Всю свою Волю я влил в этот ментальный вектор, указывая птице направление.

«А на той стороне тебя ждёт целая гора сладких яблок, свежая хрустящая морковка и золотистая веточка отборной чумизы. Столько, сколько влезет. Только вытащи нас точно по адресу».

Совёнок встрепенулся, уловив гастрономический посул. Его зелёные глаза полыхнули так, что свет пробился даже сквозь мои закрытые веки.

«Домой. Тащи нас домой».

Совёнок пискнул. Голова попугайчика дёрнулась и повернулась на 90 градусов. Пространство вокруг нас дрогнуло. Голова провернулась на 180 градусов, глядя птице за спину. Шум ветра в кронах стал далёким и нереальным. 270 градусов…

А затем голова Совёнка закрутилась безостановочно, оборот за оборотом, сливаясь в сплошную центрифугу. Зелёные глаза освещали нас всех по кругу, как обезумевший маяк.

Реальность вокруг начала завихряться. Деревья, озеро, песок — всё закручивалось в гигантскую воронку, будто начался локальный торнадо. Гравитация сошла с ума. Нас вдавило в песок.

Кира до крови прикусила губу и до боли сжала мою руку. В голове мелькнула чёткая, холодная мысль: если нас сейчас разметает по разным сторонам данжа, кулон-половинка всё же пригодится. Тарас напротив меня напрягся, превратившись в статую атланта.

Я до предела усилил ментальный образ и рявкнул:

— СТАРТ!

В этот самый миг из ворота моей куртки высунулась белая голова с жёлтым хохолком. Архимед окинул безумным взглядом закручивающуюся в воронку реальность и во всю мощь лёгких заорал:

— КР-Р-РУТИТЕ БАРАБАН!!!

Ослепительная, выжигающая сетчатку зелёная вспышка.

Мир полыхнул. Нас швырнуло в безумную карусель из рваного света, ревущего вакуума и спрессованного пространства-времени. Желудок подлетел к самому горлу.

Сквозь грохот разрываемого мира я слышал только пронзительный визг Киры и истошный, переходящий в ультразвук вопль Кулька.

* * *

Вселенная выплюнула нас с грацией пьяного грузчика.

Удар, хруст, чей-то сдавленный стон, и в нос снова ударил знакомый запах гниющего болота и йода. Гравитация вернулась рывком, швырнув нас прямо на влажный, хлюпающий берег.

Мы приземлились обычной кучей-малой. Я оказался где-то посередине, упёршись локтем в чью-то ногу.

Сверху навалилась туша Кувалды, придавив заодно и тощего Кулька. Парень издал звук, похожий на писк резиновой игрушки. Кремень, запутавшись в собственных ногах, грязно и многоэтажно выругался, а Кира, оказавшаяся с самого краю, отчаянно отплёвывалась от серого песка и болотной жижи.

За пазухой моей куртки завозился возмущённый комок перьев.

— Птичка — пюр-р-ре! — сдавленно прохрипел Архимед. — Из птички сделали паштет! Тр-р-ребую компенсацию!

— А я предупреждал, — прохрипел я, пытаясь выбраться.

Успешная телепортация!

Поздравляем! Вы ещё живы и даже сохранили конечности! На всякий случай сходите к врачу и проверьте, не мигрировала ли селезёнка в неодобренные Минздравом места.

С трудом вытащил руку из-под Кувалды и сел. Прямо передо мной в песке барахтался Совёнок. Голова голубого попугайчика, крутившаяся секунду назад со скоростью турбины, начала стремительно замедляться. Вж-ж-ж… Вжик… Щёлк. Она остановилась, но по инерции птичку повело в сторону. Совёнок пьяно моргнул зелёными фарами, громко фыркнул, растопырил крылья, чтобы не упасть, и тихонько икнул.

— Умница, фонарик, — я с облегчением выдохнул, чувствуя, как у самого перед глазами всё ещё плывут светящиеся круги. Головокружение мы получили знатное. — Отличная работа. С меня премиальные вкусняшки. Всё, что обещал и ещё сверху. Самые лучшие.

— Птичке тоже вкусняшки! — тут же высунул клюв из-под воротника Архимед. — Птичка стр-р-радала в темноте!

— Тебе двойную порцию желудочного мха, — пообещал я, аккуратно убирая ошалевшего Совёнка обратно в Питомник.

Рядом судорожно барахтался Кулёк, наконец-то выбравшийся из-под тяжеловеса.

— Тачка! Где Тачка⁈ — панически заверещал носильщик, озираясь по сторонам.

Жук нашёлся в паре метров от нас. Огромная мокрица лежала на спине, беспомощно дёргая в воздухе десятками коротких лапок. Рюкзаки и мешки с травами разлетелись по всему берегу, но, к счастью, ничего не порвалось и не разбилось.

Кулёк бросился к своему питомцу, упёрся руками в край панциря и с натужным мычанием перевернул Тачку на ноги. Мокрица недовольно пошевелила усиками и замерла, ожидая, пока хозяин снова навьючит на неё груз.

Я поднялся на ноги, отряхивая штаны от грязи, и огляделся.

Светящаяся бирюзовой россыпью вода. Уходящая в молочный туман хлипкая деревянная гать. И прямо за нашими спинами — рваная, сочащаяся бензиновыми разводами рана пространственного портала.

Мы на стартовом островке. Совёнок не промахнулся. Триста километров смертельно опасных джунглей мы преодолели за одну секунду.

Кремень поднялся следом. Лидер группы отряхнул разгрузку, посмотрел на гать, потом на портал, и наконец перевёл тяжёлый взгляд на меня. В его глазах читалось абсолютное, нескрываемое потрясение.

— Егерев… — Глеб покачал головой. — Я в Разломах семь лет. Но такого… Твой зверь просто взял и свернул пространство. Ты вытащил нас из могилы!

— Грамотный менеджмент и правильная мотивация кадров, Глеб, — я криво усмехнулся, разминая ноющие плечи. — Всё в этой жизни решается надбавками за вредность.

Кремень хмыкнул. Лицо снова стало суровым, но теперь в нём сквозило глубокое уважение. Он поднял руку, провёл над своим перстнем. Короткая вспышка — и на его ладони появились три увесистых, чёрных как смоль кристалла. Осколки Сердца Данжа.

— Твоя надбавка, Егерев, — Глеб протянул их мне. — Твоя доля, плюс доля Свища, как и договаривались, плюс эти камни. Заслужил каждую грань.

Я молча кивнул и сгрёб трофеи. Холодные, с ощущением густой маны внутри. Камни тут же исчезли в моём Инвентаре. Завхоз внутри меня довольно потёр руки.

— Все целы? — Кремень обернулся к остальным. — Кулёк, пакуй жука. Выходим по одному.

Сборы заняли пару минут. Напряжение спало, все двигались быстро, предвкушая возвращение в нормальный мир, где джунгли не переливается светящимися грибами, а растения не пытаются тебя сожрать.

Кира первой шагнула в бензиновую плёнку Разлома и растворилась. За ней пошёл Кремень, затем Синяк, засунув руки в карманы. Кулёк подтолкнул навьюченную Тачку, и они скрылись во тьме.

Подошла моя очередь. За мной оставался только Кувалда, опирающийся на свой молот. Руны уже полыхали на всякий случай. Перед тем как шагнуть во тьму портала, я на секунду задержался и поднял голову.

Черный бархат чужого неба всё так же переливался густыми, живыми реками авроры — от кислотно-зеленого до глубокого пурпура. В этом дышащем магией мире есть своя пугающая, неземная красота. Где-то под ребрами шевельнулся легкий укол светлой грусти. Осколок чужого мироздания, который я, скорее всего, больше никогда не увижу, жил своей невероятной жизнью.

Но задерживаться здесь желания не было ни на грамм.

Красота красотой, а там, по ту сторону чёрной дыры, меня ждёт мой родной «Лапа и Коготь». Ждут мыши, ждёт верный Сева, ждёт утренний наплыв покупателей и нерешенные финансовые вопросы. Там мой новый дом, моя стая и мой бизнес. А здешняя агрессивная флора пусть сама переваривает свои светящиеся проблемы.

Архимед высунул голову из-под куртки, окинул взглядом чёрный портал, и звонко гаркнул на весь данж:

— Следующая станция — Москва! Освободите вагоны!

Я шагнул во тьму.

Пространство снова сдавило виски, выворачивая вестибулярный аппарат наизнанку, но в этот раз переход показался быстрее. Тьма рассеялась, сменившись прохладным, свежим воздухом апрельской ночи. Пахло хвоей, прелыми прошлогодними листьями и сыростью после дождя.

Мы вернулись в Горенский лесопарк. Ночь. Темнота.

Но стоило мне сделать шаг в сторону, освобождая проход для Кувалды, как инстинкты взвыли сиреной.

В этой темноте мы были не одни.

Мои глаза, привыкшие к полумраку, выхватили силуэты. Наша группа не двигалась. Кира, Глеб, Синяк и Кулёк стояли плотной кучкой, а вокруг них, полукругом отрезая путь к лесу, застыли мрачные фигуры. Человек десять, не меньше. Крепкие ребята, оружие в руках.

Кувалда вышел из портала за моей спиной и тут же глухо рыкнул, перехватывая молот двумя руками.

Обнаружена возможность для генерации квеста!

Линия конфликта активна!

От группы встречающих отделился один. Рослый, в кожаной куртке, с характерной бандитской рожей, которую хоть сейчас на ориентировку вешай. Лицо пересекал старый шрам через переносицу. Не такой, как у Рубца, скорее, от ножа. Он лениво сплюнул на землю, прямо под ноги Кремню, и ухмыльнулся.

— Молодцы, рейдеры. Красиво сработали, — просипел он с издёвкой. — Очень здорово, что вы за нас всю грязную работу сделали. А теперь давайте сюда кристаллы по-хорошему.

Что ж. Похоже, сафари продолжается.