Медоед шумно втянул влажный озерный воздух, наморщил широкий нос и встряхнулся. По тяжёлому телу от загривка до короткого хвоста прокатилась мощная волна. Мех взбился, поднимая в зелёном свете облачко пыли.
Его пасть распахнулась в зевке так, что стала видна тёмная глотка, ребристое нёбо и ряд острых клыков. Потом зверь облизал нос розовым языком и уставился на хозяина, дескать: «А где завтрак?»
— Позже, — ответил Кремень и почесал медоеда за ухом.
Тот возмущённо чихнул.
— Будь здор-р-ров! Как Ар-р-рхимед! — тут же пафосно отозвался с моих рук какаду, с трудом приподнимая голову.
— Как ты? — хмыкнул я. — То есть обожраться до предсмертной агонии и лежать пластом? А хотя… — я покосился на медоеда, вокруг морды которого всё ещё витал густой, приторный аромат, — он тоже объелся до комы. Так что всё правильно. Диагноз точный.
Черепаха тем временем снова шагнула, заставляя вещи подпрыгивать. Вода с шумом втягивалась в её исполинскую пасть. По озёрной глади расходились круги и разбивали отражение сверкающих лент авроры.
— Собираем вещи, — скомандовал Кремень, стряхивая с себя оцепенение. — Готовимся на спуск. Как только эта гора напьётся и замрёт, уходим с панциря.
— Отлучусь на минуту, — сказал я, убирая спальник в Инвентарь. — Хочу взять образцы того зелёного мёда.
Кремень нахмурился, но кивнул.
— Добро. Только убирай сразу в пространственный перстень. Не хватало ещё, чтобы Клим учуял запах и снова слетел с катушек.
Услышав своё имя, медоед мгновенно вскинул плоскую голову. Мокрый нос заходил ходуном, сканируя воздух на предмет вкусного. Я мысленно, чтобы не провоцировать зверя, послал ему образ сухой, горькой и совершенно несъедобной коры. Клим разочарованно фыркнул, потерял ко мне интерес и принялся чесать бок задней лапой.
Я посмотрел на страдающего Архимеда. Попугай с набитым зобом весил как хороший такой шар для боулинга.
— Держи, — я бесцеремонно всучил полудохлую птицу Кире. — Присмотри за инвалидом, пока хожу.
Следопытка рефлекторно прижала к себе белый комок перьев.
— Ладно, — вздохнула она, глядя на закатившего глаза какаду. — Но учти, Егерев, если он помрёт у меня на руках от заворота кишок, закапывать будешь сам. Я в могильщики не нанималась.
— Злые! — тут же трагически возвестил Архимед, привалившись клювом к её тактической куртке. — Бессердечные люди! Птичка страдает! Никакого понимания! Кр-р-ругом чёрствые враги! Бросьте птичку здесь…
— Зачем? — улыбнулась девушка. — Клим вон не против утилизировать излишек птичьего поголовья.
Я оставил их препираться и зашагал сквозь заросли папоротника. Дерево с разорённым ульем нашлось без труда, но мёд — только предлог.
Прошёл ещё метров тридцать к самому краю панциря. Когда черепаха просыпалась и вставала, часть многовекового слоя почвы здесь осыпалась, обнажив голую роговую пластину.
Я присел на корточки. Достал обычный туристический нож — простой, надёжный, без всяких рун — и прозрачный зип-пакет. Лезвие с тихим скрежетом скользнуло по древнему кератину. Материал оказался твёрдым, как застывшая эпоксидная смола, но под правильным углом нож всё же начал снимать мелкую, полупрозрачную стружку.
Великий Мшистый Панцирник, зверь божественного уровня. Но при всей своей титанической мощи, биологически — это животное. А у меня в закромах лежит волшебная Золотая Пыльца Ассимиляции, которая позволяет передавать свойства одних магических животных другим.
Сила искривлять пространство. Сворачивать реальность в трубочку, чтобы срезать путь… Если удастся сделать правильный эликсир и привить эту способность кому-то из своих питомцев… Да я вообще забуду, что такое московские пробки.
Перед глазами вспыхнуло полупрозрачное окно.
Дзынь! Поздравляем!
Ваш внутренний прапорщик-завхоз вышел на новый уровень эволюции! Соскребать перхоть с божества — это, безусловно, вершина хозяйственности. Продолжайте в том же духе, и скоро мы откроем для вас скрытое достижение «Плюшкин на максималках».
— Отставить, — беззвучно шепнул я, ссыпая драгоценную роговую крошку в пакетик. — В хозяйстве всё сгодится.
Вернувшись к сухому дереву, осмотрел дупло. Соты, развороченные когтями Клима, были открыты. Внутри густо мерцал зелёный нектар, освещая древесную труху. Ни одной Медовой светопряхи вокруг не наблюдалось. Всё логично. Пчёлы — насекомые прагматичные. Поняв, что улей скомпрометирован, а само дерево уезжает в неизвестном направлении, они просто забрали матку, личинок и свалили искать место поспокойнее.
Я сфокусировал взгляд на сотах.
Зелёный мёд светопрях. Качество: Отличное. Мощное общеукрепляющее средство. Даёт хороший заряд маны. В алхимии служит идеальным связующим звеном и универсальным усилителем для зелий.
Не рекомендуется употреблять на ночь, если не планируете бегать по потолку.
Отлично. То, что доктор прописал. Я аккуратно выломал несколько крупных кусков сот, стараясь не измазаться в липкой субстанции. Добыча исчезла в световой вспышке, отправившись прямиком в Инвентарь.
Дело сделано. Пора возвращаться, пока эта махина не решила нырнуть в озеро целиком. Я развернулся и зашагал обратно к лагерю, отклоняя ветви в сторону от лица.
Группа уже закончила сборы. Рюкзаки были застёгнуты, оружие проверено, а фляги закреплены на поясах. Тачка спокойно шевелила усиками. Капля поблёскивала на плече медика. Черепаха в процессе водопоя превратилась в неподвижный холм, и только мерный гул всасываемой воды напоминал о том, что этот холм живой.
Кира стояла чуть в стороне, держа Архимеда на вытянутых руках, как сапёр — неразорвавшуюся мину. Вид у следопытки был крайне измученный.
— Забирай своего страдальца, Егерев, — с облегчением выдохнула она, едва завидев меня. — Ещё пять минут, и я бы сама его придушила из милосердия.
Я забрал какаду. Архимед обмяк в моих руках и издал звук, средний между предсмертным хрипом и писком сдувающегося шарика.
— Птичка видит свет… — трагически простонал он, безвольно свесив хохолок. — Там тоннель… В конце тоннеля нет семечек… Это ад… Дэнька, скажи им, что птичка была хор-р-рошей…
— Ты был невыносимым, прожорливым пернатым гопником, — честно ответил я, придерживая его тяжёлое, набитое деликатесами тельце. — А свет, который ты видишь, это фонарик у меня на лбу.
Архимед приоткрыл один глаз, сфокусировался на мне и слабо щёлкнул клювом.
— Всё р-р-равно умираю. Желудок — камень.
— Ладно, актёр погорелого театра, хватит с тебя приключений на сегодня. Отдохни, пока у тебя перья от обжорства не посыпались.
Я активировал модуль. Белая вспышка мягко окутала какаду, и в следующую секунду Архимед растворился в воздухе, отправившись в Питомник. Там, в абсолютном стазисе, где нет времени, его пищеварение встанет на паузу, а сам он не будет чувствовать дискомфорта.
— Слава богу, — пробормотал Синяк, закидывая рюкзак на плечо. — Хоть в тишине поработаем.
Мы подошли к самому краю панциря. Вблизи стало понятно, что спуск предстоит не из лёгких. До влажной, поросшей мхом земли было метров пятнадцать отвесного падения. Роговые щитки здесь обрывались круто, без малейших выступов, за которые можно было бы зацепиться.
Я уже прикидывал, придётся ли нам вязать верёвки, но тут вперёд вышел Кремень.
Лидер группы остановился у самого обрыва. Его лицо стало сосредоточенным, почти отрешённым. Он развёл руки в стороны, пальцы напряглись, словно сжимая невидимую сферу. Воздух вокруг Глеба неуловимо потяжелел.
Кремень сделал резкий, рубящий пасс обеими руками сверху вниз.
Почва у основания черепашьей лапы глухо ухнула. Земля вспучилась, разрывая корневища папоротников, и из неё со скрежетом начали выдвигаться массивные каменные блоки. Они росли один за другим, наслаиваясь, поднимаясь всё выше и выше, пока не образовали широкую и надёжную лестницу, верхняя ступень которой с тихим стуком пристыковалась к краю панциря возле нас.
Я присвистнул. А вот это действительно круто. Никаких спецэффектов ради пафоса, никакой лишней траты маны — чистая, прикладная геометрия и абсолютный контроль над стихией. С таким навыком можно озолотиться на одном только строительном подряде.
— Впечатляет, — вслух отметил я.
Кремень лишь коротко кивнул, не выходя из образа сурового командира.
— Пошли. Черепаха может закончить водопой в любой момент.
Он первым шагнул на созданные ступени. За ним, тяжело ступая и принюхиваясь к новым запахам, спустился медоед. Следом двинулись Кувалда со своим костяным мастифом, затем Кулёк, его мокрица забавно перебирала десятками ножек, аккуратно сползая по камню. Мы с Кирой и Синяком замыкали колонну.
Озеро дышало сыростью, а впереди, возвышаясь над джунглями, чернело Сердце Данжа. Гигантский кристалл в объятиях лозы манил к себе, как маяк.
— Не разбегаться, — скомандовал Кремень, когда мы все оказались внизу. — Егерев, мониторишь периметр. Выдвигаемся.
Я проверил, легко ли выходит нож из ножен, активировал «Поиск жизни» на комфортный радиус и шагнул вслед за группой в мерцающие заросли иномирных джунглей. Наша главная цель оставалась прямо по курсу.
Три часа продирания сквозь джунгли принесли свои плоды. Мой пространственный карман трещал по швам. Я грёб всё, что мало-мальски фонило магией: Теневой первоцвет, Дрёму-лиану, какие-то светящиеся грибы, кору с синими прожилками. Внутренний завхоз ликовал, но лимит Инвентаря в сто килограммов неумолимо намекал, что скоро придётся выбирать между трофеями и собственными запасными штанами.
Мы остановились на привал у самого подножия Сердца Данжа. Вблизи исполинский росток подавлял ещё сильнее. Его изумрудный стебель, уходящий в чёрное небо, казался монолитной стеной, а листья, обнимающие тёмный кристалл на вершине, терялись в туманной дымке.
Пока группа переводила дух, я занимался ветеринарией.
Архимед сидел на плоском, поросшем фосфоресцирующим лишайником валуне и старательно воротил клюв от серого, похожего на губку комка, который я настойчиво пихал ему под нос.
— Отр-р-рава! — возмущённо каркнул какаду, пятясь по камню. — Гадость! Птичку травят! Требую адвоката!
— Ешь, кому говорю, — я непреклонно придвинул комок ближе. — Это желудочный мох. Работает как лучший абсорбент. Не съешь — вчерашняя курица устроит тебе революцию в кишечнике.
— Птичка здор-р-рова! Птичка на диете!
Кира, сидевшая неподалёку на поваленном стволе, с громким вздохом закатила глаза.
— Егерев, ну вот зачем ты его снова выпустил? — простонала следопытка, массируя виски. — Было же так тихо. Идеально было!
— В Питомнике время не идёт, — пояснил я, не оставляя попыток накормить пернатого симулянта. — Если я оставлю его там с переполненным зобом, он выйдет позже с точно такой же проблемой. Лечить надо, пока есть возможность. Ну и… если этот мох поможет ему, то поможет любому. Эксперименты! Давай, открывай клюв, жертва кулинарии.
— Скажи честно, что просто соскучился по своему пернатому напарнику, — покачала головой девушка.
Мастиф рядом с ней фыркнул и громко рухнул в траву под весом собственной брони.
Архимед страдальчески вякнул, но, поняв, что я не отстану, всё же нехотя цапнул серый мох и принялся с отвращением перетирать его клювом.
К нам подошёл Кремень, сбросил на землю тяжёлый моток альпинистской верёвки, звякнул связкой карабинов и скальных крючьев. Звук в тишине джунглей прозвучал как приговор.
— Значит так, — рубленым тоном произнёс Глеб, окидывая взглядом команду. — Осколков нигде нет, дармового лута не предвидится. Лезем по лозе. Стебель бугристый, зацепов хватает, плюс листья работают как платформы. Подъём займёт часа три. Спуск — столько же. Идём в связке, страхуем друг друга.
Я поглядел на моток верёвки, потом перевёл взгляд на уходящую в стратосферу зелёную стену.
— Слушай, Глеб, — начал уточнять я. — А ты не можешь… ну, снова вырастить нам удобную каменную лестницу? Как с черепахи.
Кремень посмотрел на меня так, будто я предложил ему выпить воды из лужи.
— До самого верха? — удивился он. — Егерев, я маг С-ранга, а не бог земли. Если я попытаюсь поднять камень на такую высоту, у меня мана-ядро лопнет на первой же трети пути. Только ручками и ножками.
Архимед, давясь мхом, возмутился с камня:
— Тр-р-ри часа! Издевательство! Пр-р-рофсоюз не одобрит!
Я снова задрал голову, оценивая масштаб предстоящего фитнеса. В моей прошлой жизни мне стукнуло пятьдесят три года. Я тридцать лет отбегал по тайге, болотам и промзонам за браконьерами, носил бронежилет, месил грязь берцами и стирал суставы. Физкультуры с меня хватило на две жизни вперёд.
Сейчас мне двадцать, тело молодое и сильное, но мозги-то остались прежними. И эти мозги категорически отказываются превозмогать там, где можно схитрить.
К чёрту альпинизм.
— Знаете, ребята, — я спокойно убрал остатки мха в Инвентарь и отряхнул руки. — Я владелец малого бизнеса, а не Тарзан. И по лианам лазить не нанимался. Мы сделаем всё за пять минут.
Группа уставилась на меня в полном молчании. Кувалда даже перестал жевать энергетический батончик, а медоед вытащил нос из раскидистого цветка.
Архимед, наконец-то проглотивший лечебную гадость, встрепенулся, распушил хохолок и выдал:
— Обезьяны! Все в сад! Птичка не полетит, у птички пузо!
Я положил руку на спинку попугая и потянулся к интерфейсу Питомника, выбирая нужный слот.
— Хорошо, альпинисты, — отступил на шаг от поваленного ствола. — Верёвки можете убирать. Сейчас всё организуем в лучшем виде.
Ослепительная белая вспышка разорвала полумрак джунглей, заставив всех рефлекторно зажмуриться. Воздух с хлопком разошёлся в стороны, уступая место возрождённой из небытия массе, и на поляну перед Сердцем Данжа опустилось три метра литого, металлически-зелёного хитина.
Огромные фасеточные глаза с ложными зрачками отразили травянистое сияние гигантской лозы. Сложенные вдоль длинной спины жёсткие надкрылья чуть приподнялись. Передние лапы-серпы, покрытые зазубринами, остались сложены в молитвенном жесте.
Изумрудный Богомол-Жнец. Моя первая тяжёлая ударная единица. Чистый, незамутнённый инстинкт убийцы, упакованный в идеальную броню.
Группа таращилась на него несколько бесконечных секунд.
Первым отмер Клим. Бесстрашный скальный медоед, который ещё недавно был готов в одиночку аннигилировать рой гигантских пчёл, вдруг оглушительно фыркнул, прижал уши и, скребя когтями землю, начал стремительно пятиться за ноги Кремня.
Костяной мастиф отреагировал иначе. Пёс вскочил, наросты на его шее встали дыбом, и он зашёлся хриплым лаем, в котором паники было куда больше, чем угрозы.
Кувалда сдавленно крякнул и на одних рефлексах вскинул свой рунный молот. Синяк попятился, едва не споткнувшись о собственный рюкзак, а Кулёк просто открыл рот и застыл соляным столбом. Даже невозмутимый Кремень рефлекторно сжал кулаки, готовясь поднять из земли каменные щиты. Кира потянула из ножен мачете.
А Жнец тем временем шевельнул длинными суставчатыми усами. В его примитивном, хищном сознании вспыхнул фейерверк. Столько еды! Мягкой, тёплой, сочной еды, которая сама пришла к нему на ужин! Богомол чуть присел на задних лапах, готовясь к молниеносному броску, серпы едва заметно дрогнули…
Я не стал церемониться. Тридцать пять единиц Воли — это не шутки. Обрушил на его разум такой гастрономический пофигизм и удовлетворённость, что инсектоид аж присел. Но потом смягчился и обещал хорошо накормить сразу, как будет выполнена работа. Но не этими, не живыми.
Жнец обиженно щёлкнул жвалами, но подчинился. Серпы послушно опустились.
— Группа, знакомьтесь, это Жнец, — светским тоном, будто представляя им нового бухгалтера, произнёс я. — Жнец, это группа.
— Зелёная сар-р-ранча! — истошно завопил Архимед. — Караул! Прячьте тушёнку! Птичка костлявая! Птичка невкусная! Жр-р-рите Кувалду, в нём мяса больше!
Тарас покосился на какаду с таким выражением, будто всерьёз обдумывал идею скормить птицу насекомому.
— Егерев… — хрипло выдавил Кремень, не сводя глаз с покачивающегося богомола. — Это… что за чёрт?
— Это наше решение проблемы, — пожал плечами я. — У Жнеца плотный панцирь, бритвенно-острые серпы и, что самое главное, он умеет летать. Ну, или как минимум очень высоко и точно прыгать с использованием крыльев. Он поднимется по лозе до самого кристалла, отколет куски и спустится вниз. Никаких верёвок, никаких трёхчасовых подъёмов и сорвавшихся в пропасть товарищей.
Я подошёл к богомолу вплотную и хлопнул ладонью по его бронированной лапе. Жнец скосил на меня фасеточный глаз и снова повёл усами в сторону Кулька.
«Даже не думай», — одёрнул я насекомое.
— В общем, вы пока знакомьтесь, — я поправил куртку и махнул рукой в сторону тёмных зарослей. — А мне нужно закончить пару мелких приготовлений.
Развернувшись, я спокойно зашагал в мерцающие джунгли, оставив напряжённую до предела группу наедине с трёхметровым плотоядным богомолом и орущим Архимедом.
Никто за мной не последует, это уж точно.
Зашёл за массивный, перевитый светящимися прожилками ствол раскидистого дерева, надёжно скрывшись от глаз своей шокированной команды.
В руке появилась полулитровая бутылка из-под минералки. В декорациях из иномирных джунглей она смотрелась дико, но главное внутри. Ёмкость наполовину заполняла золотистая жидкость — один из тех самых «Эликсиров Магической Ассимиляции», которые я наварил перед рейдом.
Конкретно этот настоян на пере попугая-кусаки. Того, что без проблем перекусывал прутья клетки в магазине. Его клюв по желанию уплотняется до состояния адамантия.
Покрутил бутылку в свете местной флоры. Жидкость внутри лениво перекатывалась. Сердце Данжа — штука явно прочная, обычным хитином его не сковырнёшь. Да, богомолу удалось пробить дверцу моего фургона, но он при этом поранился. Жнецу нужен апгрейд.
«Эй, калькулятор, — обратился я к интерфейсу. — Если я просто волью это богомолу в пасть, его серпы получат адамантиевую прочность? Или он просто сдохнет от несварения?»
Система отозвалась мгновенно, и, как всегда, с лёгким налётом цифрового снобизма:
Внимание! Низкая совместимость с реципиентом!
Если вы вольёте это внутрь своего зелёного друга, его кишки запросто могут кальцинироваться. Вы получите потрясающе прочную, но абсолютно мёртвую статую богомола. Идеально для украшения газона.
Дружеский совет: используйте эликсир как мазь.
«Ладно, убедила. Рецепт мази дашь?»
Конечно. Любой каприз за вашу ману. Стоимость формирования алхимического рецепта «Мази Укрепления Хитина» — 150 ед. маны.
Я подтвердил списание. Под рёбрами привычно кольнуло, резерв ощутимо просел, а в голове тут же развернулась чёткая схема приготовления. Ничего сложного, если ты запасливый хозяин.
Мне требовалась золотая вода из бутылки, первоклассный связующий элемент и пара растений. Связующее у меня есть — тот самый зелёный мёд светопрях, который я недавно экспроприировал из дупла. Из катализаторов рецепт требовал местную агрессивную флору. Теневой первоцвет у меня уже лежал в Инвентаре, а вот второго компонента не хватало.
Я опустил взгляд. Прямо у корней дерева, за которым я прятался, из влажного мха торчал жёсткий стебель с бутоном, похожим на сжатый кулак. Лепестки напоминали чешуйки серого сланца, а по их краям переливалась тусклая бирюзовая кайма. Система тут же любезно подсветила название:
Кремниевая орхидея. Качество: Отличное. Идеальный армирующий компонент.
Я ухватил стебель и с хрустом, похожим на звук ломающегося стекла, отломил цветок.
Снова рука в Инвентарь. На свет появилась тяжёлая гранитная ступка и пестик — базовый набор любого уважающего себя зельевара-любителя. Бросил на дно каменный цветок, добавил щепотку Теневого первоцвета для лучшей магической проводимости и принялся с силой растирать. Хруст стоял такой, будто я перемалывал щебень.
По ментальному каналу от Жнеца шёл ровный недовольный фон, но он никого честно не трогал.
Когда травы превратились в волокнистую труху, я достал кусок сот с зелёным мёдом. Липкая, пахнущая жжёным сахаром масса шлёпнулась в ступку. Следом я отвинтил крышку пластиковой бутылки и влил золотистый экстракт кусаки.
Пестик тут уже не годился. Нужно было чувствовать текстуру.
Я закатал рукав куртки и сунул пальцы прямо в ступку. Масса оказалась тёплой, густой и слегка покалывала кожу разрядами статики. Я начал с силой разминать её, смешивая мёд, перемолотые травы и золотую воду в единое целое.
«А теперь — зажигаем», — подумал я.
Потянул энергию из мана-ядра, направляя её по каналам прямо в кисть правой руки. Пальцы окутало мягкое свечение. Как только моя мана вступила в контакт со смесью, субстанция в ступке тихо зашипела. Зелёный и золотой цвета начали сливаться, пока масса не приобрела ровный ртутный оттенок. Она стала похожа на жидкий металл, но на ощупь оставалась пластичной, как глина.
Дзынь!
Создан предмет: «Мазь Укрепления Хитина» (Качество: Редкое).
Описание: Временно придаёт хитину или кости прочность и режущие свойства адамантия. Время действия: 30 минут.
Получено опыта: 40
Я вытащил руку. С пальцев тяжело капала блестящая тёмная мазь.
— Ну что, Жнец, — тихо усмехнулся я, вытирая излишки о край ступки. — Сейчас мы сделаем тебе маникюр, от которого этот кристалл будет плакать.
Убрав ступку обратно в Инвентарь и отчистив руку салфетками, я вышел из-за дерева. Времени крафт занял всего пару минут. Группа по-прежнему напоминала скульптурную композицию «Люди, встретившие ночной кошмар». Жнец покачивался на длинных лапах, ритмично пощёлкивая жвалами, а Архимед вещал с камня о том, что гигантские насекомые — это ошибка эволюции. Вот маленькие — вкуснотища!
— Выдыхайте, — скомандовал я, подходя к насекомому вплотную. — Он ручной. Ну, почти. По крайней мере, у нас с ним чёткие договорённости насчёт вашего здоровья.
Чтобы окончательно разрядить обстановку — или, возможно, довести кого-то до инфаркта, — я потянулся к Питомнику. Белая вспышка, и на мох рядом со мной приземлился Лис.
Фенек тут же оценил масштабы новой забавы. Трёхметровый монстр? Отлично! То, что нужно для весёлой возни! Не хуже грифона! Лис радостно тявкнул, припал на передние лапы, задрав пушистый зад, и начал нарезать круги вокруг Жнеца. Он то подпрыгивал, то припадал к земле, всем своим видом приглашая богомола поиграть в догонялки.
Жнец остолбенел. В его заточенном на убийство разуме произошёл сбой системы. Инстинкты орали: «Хватай и жри!», но мой приказ «Своих не трогать» блокировал удар. Богомол дёргал усами и переступал лапами, явно борясь с колоссальным искушением просто отсечь этому пушистому недоразумению голову.
— Лис, хорош дразнить хищника, — вздохнул я, а мысленно добавил образ потока удачи.
Фенек послушно остановился, сел на задние лапки и уставился на Жнеца. На лбу зверька, прямо между огромными ушами, ярко вспыхнула белая спираль. Тёплая волна вероятностной магии окатила богомола, заставив его хитин на секунду блеснуть жемчужным светом.
Я достал миску и зачерпнул горсть тёмной, пахнущей жжёным сахаром мази. Шагнул к Жнецу и принялся густо смазывать зазубренные края его смертоносных серпов.
— Егерев, я, конечно, дико извиняюсь, — подала голос Кира, с подозрением разглядывая блестящую субстанцию в моих руках. — Но что это за дрянь? Выглядит так, будто ты ему лапы жидким серебром мажешь.
— Почти, — ответил я, не отрываясь от процесса. Мазь ложилась ровно, обволакивая хитиновые зазубрины. — Взял по случаю у одного знакомого алхимика-нелегала. Мутный тип, варит свои зелья где-то в гаражах, но товар хвалил. Сказал, это отличная основа для укрепляющей мази. Клялся здоровьем любимой тёщи, что после неё хитин будет резать танковую броню. Вот, решил устроить тест-драйв.
Жнец тихонько стрекотнул. В его разуме читалось явное недоумение — зачем вожак пачкает его идеальное природное оружие какой-то липкой дрянью, — но он стоически терпел процедуру.
— И твой нелегал всегда добавляет туда столько кондитерских ароматизаторов? — Кира принюхалась, недоверчиво хмурясь.
Густой, сладкий запах действительно начал активно расползаться по влажному воздуху поляны, перебивая ароматы цветов.
Раздалось громкое, заинтересованное сопение. Медоед, уловив в составе мази аромат зелёного мёда, высунулся из-за ног Кремня и сделал шаг вперёд, жадно втягивая воздух.
— Клим, назад, — тут же рявкнул Глеб, перехватывая своего питомца за шкирку. — Егерев, ты что творишь? Ты ему когти полируешь, что ли?
— Маникюр-р-р! — немедленно прокомментировал Архимед, оживившийся при виде блестящей субстанции. — Зелёному делают маникюр-р-р! Птичке тоже надо! Птичка хочет блестеть! Дайте два!
— Это армирующее покрытие, — спокойно ответил я, игнорируя попугая. — Чтобы он не обломал свои серпы о местную святыню.
«Зелье Укрепления Хитина» успешно применено!
Эффект: Серпы питомца теперь прочнее вольфрама. Идеально подходит для вскрытия танков, сейфов и древних магических артефактов.
Получено опыта: 160
Едва я нанёс последние капли, мазь на лапах Жнеца ярко вспыхнула серебристо-золотым светом. Жидкая субстанция на глазах впиталась в хитин, кристаллизовалась и превратилась в монолитную, отливающую металлом кромку. Теперь серпы выглядели так, будто их выковали из дамасской стали.
— Готово, — я отступил на шаг. — А теперь, дамы и господа, фокус.
Я прикрыл глаза и сосредоточился на связи с богомолом.
Активирован навык: «Слияние»
Стоимость: 5 ед. маны/мин.
Моё человеческое зрение погасло. И тут же мир взорвался тысячами фрагментированных картинок. Фасеточные глаза Жнеца воспринимали реальность совершенно иначе: цвета сместились в ультрафиолетовый и инфракрасный спектры, джунгли казались клубком тепловых и магических пятен.
Я не слышал звуков ушами, а чувствовал их. Вибрация шагов Кремня, сбивчивое дыхание Кулька, даже биение сердца Лиса передавались через микроскопические волоски на моих… то есть на лапах богомола.
Я не собирался подавлять сознание Жнеца. Это как управлять гоночным болидом — не нужно нести его на себе, нужно просто крутить руль. Направил его инстинкты вверх, к огромному источнику энергии.
«Погнали», — скомандовал я.
С громким, сухим щелчком Жнец раскрыл жёсткие надкрылья. Из-под них вырвались широкие перепончатые крылья. Мощные задние лапы сжались, как стальные пружины, и с силой оттолкнулись от земли.
Рывок был такой мощи, что насекомое взмыло ввысь. Воздух загудел от бешеных взмахов крыльев. Мы взлетели вертикально вверх и спустя пару секунд с глухим стуком приземлились на стебель метрах в двадцати над землёй.
Серпы пробили изумрудную кору с влажным хрустом. Под жёсткой оболочкой скрывалась упругая мякоть. Жнец мгновенно уловил липкую вязкость выступившего сока и глубокую вибрацию. Лоза под нами гудела и мелко дрожала, пропуская сквозь себя чудовищные объёмы маны, словно живой высоковольтный кабель.
«Выше».
Ещё один толчок. Ещё один перелёт. Листья размером с футбольное поле мелькали мимо. Мы прыгали по лозе, как гигантская блоха, сокращая путь, на который у группы ушли бы долгие часы изматывающего альпинизма. Магический фон нарастал, становясь почти осязаемым.
Прямо поверх фасеточного зрения вспыхнуло алое системное окно:
Внимание! Вы пытаетесь ограбить ядро экосистемы. Надеемся, у вас есть план отступления, потому что экосистеме это не понравится.
«Разберёмся», — отмахнулся я, направляя Жнеца на финальный прыжок.
Мы приземлились на мясистый лист у самой вершины. Прямо перед нами, в колыбели из зелёных побегов, покоилось Сердце Данжа.
Вблизи кристалл выглядел жутко. Настоящая спрессованная пустота. Глубокий, абсолютный мрак, поглощающий любой свет. Его грани располагались хаотично и выглядели острыми до бритвенного состояния, а внутри, в самой сердцевине, бился пульс чистой, первородной маны. От этой мощи хитин Жнеца мелко вибрировал.
«Бей», — передал я чёткий мысленный приказ, выделяя крайнюю грань кристалла.
Инстинкт хищника, помноженный на мою волю и усиленный удачей Лиса, сработал безупречно. Укреплённый адамантиевой мазью серп смазался в воздухе.
КРАК!
Звук был таким, словно лопнула стеклянная гора. По идеальной плоскости кристалла, брызгая слепящими искрами сырой маны, зигзагом побежала глубокая трещина. Пространство вокруг жалобно скрипнуло от резкого выброса энергии.
С оглушительным скрежетом от монолита откололись три крупных куска, каждый размером с хорошую дыню. Они сверкнули свежими глянцевыми сколами и метеоритами ухнули вниз.
Сознание рывком вернулось в человеческое тело. Я пошатнулся, моргнул, привыкая к нормальному зрению, и посмотрел наверх. Три чёрных булыжника стремительно падали к подножию лозы.
Они рухнули на моховой ковёр метрах в пятнадцати от нас. Земля глухо вздрогнула.
— Да! — краем уха я услышал восторженный визг Киры. Следопытка первой сорвалась с места, бросившись к трофеям. — Егерев, ты гений!
Но её радость продлилась ровно секунду.
— Какого⁈ — голос девушки сорвался на возмущённый крик. — Эй! Это наше!
Я резко повернул голову.
Один из осколков лежал на мху, но рядом с ним почва вдруг просела. Земля буквально разверзлась, как беззубая пасть. Из тёмного провала метнулось нечто, похожее на толстое, склизкое щупальце, состоящее из переплетённых корней и грязи. Оно молниеносно обвилось вокруг чёрного кристалла и с чавкающим звуком утащило его под землю.
На моих глазах второй осколок точно так же провалился в мгновенно открывшуюся воронку.
— ПОЛУНДРА! — заорал Архимед. — ГР-Р-РАБЯТ!