Дверь распахнулась, и на пороге, тяжело дыша от быстрой ходьбы, появилась Стася. Длинные светлые волосы растрепались, на щеках — румянец, а в голубых глазах горел такой азартный огонь, будто она только что в одиночку взяла штурмом Разлом А-ранга.
Не дав мне и слова сказать, девушка шагнула внутрь, бросила на пол тяжёлую сумку и повисла у меня на шее.
— Дэн! Получилось! У меня получилось!
Я на мгновение опешил и чисто рефлекторно приобнял её в ответ, неловко похлопав по спине. От неё пахло канифолью и едва уловимым ароматом цветочных духов.
— Э-э-э… Привет, Стась. Что получилось?
Она отстранилась и расстегнула молнию сумки.
— Вот! Я его доделала!
Из бездонных недр появился странный медный прибор, напоминающий помесь старого радиоприемника и кухонного миксера.
— Выглядит… внушительно, — я подобрал самое нейтральное слово. — А что это?
— Это рунный стабилизатор поля с функцией гармонической калибровки! — выпалила она. — Он позволяет находить и настраивать остаточные магические поля в старых артефактах! Я перенастроила резонансный контур, и теперь он не сжигает предохранители, а только слегка искрит при включении! Ты должен это увидеть!
— Отлично, — искренне похвалил я. — Если эта шайтан-машина поможет перезарядить хлам с моих полок, я готов потерпеть запах гари.
— Стасенька?
Мы обернулись к Хмельниковой. Стася только сейчас заметила вторую гостью и мгновенно сменила восторженное выражение лица на вежливо-удивлённое.
— Здравствуйте, Елена Борисовна! А вы… что вы здесь делаете?
— Я и сама не ожидала тебя увидеть, милая, — женщина улыбнулась. — Я пришла к Денису по делу. А ты, я так понимаю, в гости?
— Женский клуб! — не выдержал Архимед, встряхивая хохолком. — Санта-Барбара! Ставки пр-р-риняты! Кто кого?
Стася покраснела и стрельнула в попугая глазами.
— Тише, Архимед, — мягко остановил я птицу.
В этот момент в дверном проёме показалась массивная голова. Раздался скрежет когтей по порогу. В магазин без суеты вполз Тоша и сразу же занял всё свободное пространство. Гребень на спине тускло светился голубым. Варан остановился, раздвоенный язык выстрелил вперёд, между его кончиками проскочил разряд.
Лис и Зефир, до этого беззаботно игравшие у ног Елены Борисовны, испарились. Один юркнул за мешок с собачьим кормом, второй — за кассовую стойку. Маруся взвизгнула и одним прыжком взлетела на верхнюю полку.
Коша не сдвинулся с места. Как валялся на прилавке меховой декорацией, так и продолжил. Но я почувствовал, как напряглись все его мышцы. Он приподнял голову, зрачки сузились, а кончик скорпионьего хвоста едва заметно дёрнулся. Демонстрация силы и выдержки. «Я тут главный хищник, — говорил весь его вид. — И я тебя вижу, ящерица».
— Кр-р-рокодил! — заорал Архимед, взмывая под потолок. — Эвакуация! Женщины и птицы — пер-р-рвыми!
Шорох в углу заставил меня обернуться. Фурия приподняла голову. Круглые уши дёрнулись, нос шевельнулся. Она посмотрела на варана. Немного поморгала. Широко зевнула, показав все свои впечатляющие клыки. И с тихим вздохом уронила голову обратно на лапы. Её поза отчётливо транслировала: «Сон — залог здоровья и хорошего настроения, а ящериц я видала и покрупнее».
— Тоша, к ноге, — скомандовала Стася.
Варан нехотя подчинился, подполз ближе к хозяйке и улёгся у её ног.
— Хор-р-роший мальчик! — одобрил Архимед с безопасного расстояния. — Дрессир-р-рованный! Молодец! Сидеть! Лежать! Не есть птичку!
Однако сапфировые глаза ящера остались прикованы к какаду, всё же тот очень вызывающе орёт. В воздухе повисло густое, наэлектризованное напряжение. В прямом смысле наэлектризованное.
И тут мои извилины сложили одно с другим.
Приход Стаси — это не катастрофа. Напротив, это возможность. Спасение. Идеальное прикрытие.
Две женщины, явно знакомые и удивлённые встречей в моём скромном заведении, сейчас начнут разговаривать. Им станет совершенно не до меня.
— Елена Борисовна, — я выдал самую располагающую улыбку. — Вы ведь не будете возражать, если Станислава составит вам компанию, пока я заканчиваю подготовку вашего заказа? У нас есть чай и печенье.
— Ой, конечно! — обрадовалась Хмельникова. — Стасенька, садись рядом! Расскажи, как твоя учёба? Мама говорила, что ты на артефакторике? И что это за чудесное изобретение?
Стася рассеянно села на предложенный стул. Но через секунду её глаза снова загорелись — студентка-артефактор, которой дали возможность рассказать о своём творении, совершенно точно будет чирикать не хуже какаду.
— Это стабилизатор! Видите, тут рунная матрица на основе…
Я нырнул в подсобку, закрыл за собой дверь и щёлкнул задвижкой. Из-за двери донёсся приглушённый вопрос Елены Борисовны:
— … а расскажи, милая, как ты познакомилась с Денисом? У вас такие… тёплые отношения!
И голос Стаси:
— Ну… он помог мне с Тошей… это долгая история…
— Амур-р-р! — раздался ехидный комментарий Архимеда. — Р-р-романтика! Искр-р-ры! Птичка всё видит!
Я мысленно пообещал попугаю урезать ореховый паёк. Хотя… пусть болтает о любых глупостях, лишь бы не вздумал рассказать увлекательную историю про турпоход по тёмному данжу с черепахой-автобусом.
Осёл смотрел на меня из своего угла, меланхолично пережёвывая сено. В тёмных глазах читался философский вопрос: «Ну что, двуногий, готов творить безумие?»
— Готов, — ответил я вслух. — Давай сделаем из тебя легенду.
Первым делом сгрёб с раскладного столика перед диваном всё лишнее: стопку накладных, степлер, пустую кружку из-под чая и надкусанную сушку. Протёр влажной тряпкой. Освободившаяся алюминиевая поверхность блеснула в тусклом свете ламп, как операционный стол.
Достал широкую керамическую салатницу — единственную приличную посудину, что нашлась в наследстве прежнего Дениса. Рядом выставил три миски поменьше, ступку с пестиком, щипцы для салата, силиконовую лопатку, разделочную доску и нож. Шприц без иглы, двадцатикубовый, положил отдельно.
Если бы мне кто-нибудь в прошлой жизни сказал, что я буду варить магическое зелье для осла в подсобке зоомагазина, используя кухонную утварь… Впрочем, если бы мне сказали, что я буду жить в мире, где Россией правит президент, летающий по делам на Змее Горыныче, я бы тоже рассмеялся.
— Ладно. — Потёр ладони и сверился с рецептом, мерцающим в полупрозрачном окне. — Начнём с фундамента. Пророщенный лунный овёс.
Снял с полки картонную пачку. Вскрыл пачку и высыпал немного на ладонь. Волшебный овёс выглядел почти как обычный, только зёрна чуть крупнее и отливали перламутром. На коже осталась блестящая пыль. Отмерил на кухонных весах двести граммов и ссыпал в одну из малых мисок. Семена застучали по керамике, как градинки.
— Знаешь, ушастый, — обратился я к ослу, заливая плошку тёплой водой, — когда-то давно я выращивал овёс для служебных собак. Проращивал в казённых лотках, под лампой, в кинологическом отделе. Запах стоял, как в деревне у бабушки. Коллеги думали, что я сошёл с ума, но собакам полезно для витаминов.
Осёл шевельнул ухом в мою сторону, не прекращая жевать сено. Мол, интересная история, продолжай.
Я расположил обе ладони над миской. Закрыл глаза. Сосредоточился.
Тридцать единиц маны — это немного. Поток пошёл из ядра по каналам в руки и мягко озарил воду. Я представил, как зёрна набухают, у каждого лопается кожица и тянется к свету белый росток. Вообразил запах весенней земли, первый тёплый дождь, солнце сквозь облака.
Вода дрогнула. По поверхности пошла мелкая рябь, хотя в подсобке не было ни сквозняка, ни вибрации. Семена зашевелились. Через несколько секунд всё было готово. Магия в действии — быстро, эффективно, без ГМО.
— Вот так, — я удовлетворённо кивнул, процеживая воду через сито. Проросшие злаки отправились в салатницу. Белые ростки торчали во все стороны, как крошечные антенны.
— Первый ингредиент готов. Не так уж сложно.
Дальше по списку шли травы. Достал из контейнера пять крупных листьев Мерцающего подорожника. Прохладные на ощупь, и пальцы от них чуть покалывало. Я бросил их в ступку и принялся работать пестиком. Листья сдавались неохотно, с влажным хрустом, выпуская светящийся сок.
Следом туда же отправились два соцветия Медвяного вьюнка. Липкие, тягучие, с приторно-сладким запахом, как перезрелый виноград. Они должны связать все компоненты воедино. Пестик вяз в них, как в густом мёде.
Потом — щепоть Пепельного одуванчика. Серый порошок с медным отливом пах дымком и сухой землёй. И, наконец, гвоздь программы — пучок сушёной Златожилки. Трава жёсткая, колючая, пахла сеном и старой медью. Когда я начал перетирать её, в ступке заполыхало. Жилки в стеблях высвобождали накопленную ману. Воздух наполнился потрескиванием и ароматом, в котором смешались запахи летнего луга, грозы и плавящегося металла.
Осёл перестал жевать и потянулся мордой к ступке. Я мягко отстранил его ладонью.
— Эй, погоди. Рано.
Перевернул ступку над салатницей. Густая, пронизанная крапинками света кашица с влажным шлепком легла на проросший овёс. Взял силиконовую лопатку и принялся аккуратно перемешивать. Ростки овса обволакивались зеленоватым соусом, впитывали его в себя, и с каждым оборотом лопатки смесь становилась всё однороднее.
— Так, дальше по списку… Ветряной клевер.
Достал его из отдельного пакетика. Стебли с тройчатыми листочками и круглыми головками выглядели вполне обычно, если не считать одного: они шевелились. Без ветра, просто лёгкое, постоянное колыхание, будто каждый листик несёт на себе собственный маленький бриз.
— Ветер в крыльях, — я усмехнулся. — Символично.
Последним компонентом базы шла Искристая морковь. Я достал из Инвентаря два небольших ярко-оранжевых корнеплода с россыпью крошечных белых точек на кожице. При каждом разрезе с лезвия срывался сноп ярких сполохов, как бенгальский огонь. Один раз я чуть замешкался, и шальная искра чиркнула по костяшке указательного пальца, оставив крошечный ожог.
— Да блин! — я сунул палец в рот. — Вот так, ушастый. Даже овощи в этом мире могут дать сдачи.
Осёл фыркнул, будто говоря: «А ты как хотел?»
Следующий этап — сладости. Энергетическая начинка.
Я вытащил из пространственного кармана Плод Янтарного Медоноса. Разрезал эту вкуснотищу пополам. Внутри — волокнистая мякоть, блестящая от сока, и четыре крупные тёмные косточки.
Выковырял их кончиком ножа, нарезал фрукт кубиками и отправил в общую кучу. Пальцы мгновенно стали липкими и сладкими. Осёл провожал каждый кусочек таким взглядом, будто я лишал его последней надежды.
— Погоди, будет ещё вкуснее.
Достал кусок сот, отломил фрагмент и выдавил густую изумрудную массу столовой ложкой прямо в чашу. Мёд светопрях тёк неохотно, как расплавленное стекло. Его аромат перебил все остальные.
— Одна ложка, — я облизнул палец. — Больше не надо, иначе из тебя вместо пегаса получится светящийся ишак. Причём зелёный.
И финальный штрих. Призвал литровую банку с Нектаром Перламутровой Кувшинки. Набрал драгоценной жидкости и впрыснул её прямо в центр салата. Смесь засветилась изнутри ровным светом.
— Красиво, — я залюбовался игрой света. — Прямо haute cuisine. Не хватает только салфетки и сомелье.
Отложил шприц и посмотрел на осла. Умное животное, без сомнений. Наблюдательное, быстро соображает. Но вот внешность… Эти грустные глаза, эта флегматичная морда с отвисшей губой. Нет в ней той искры, той харизмы, которую ценят богачи. Ему не помешал бы апгрейд не только тела, но и, так сказать, выражения морды. Чтобы в глазах плясали чертенята и светился интеллект.
Полез в пространственный карман и извлёк маленький мешочек. Сизая мыслеягода.
— Система, вопрос на засыпку. Что будет, если я добавлю вот это?
Обнаружен незапланированный компонент. Производится перерасчёт рецептуры…
Пару секунд ничего не происходило.
Допустимо! Сизая мыслеягода совместима с мутагенным блоком на основе Золотой Пыльцы.
Дозировка для субъекта массой 250–300 кг: не более 7 ягод. Превышение дозы чревато когнитивной перегрузкой и мигренью. У осла. Вы готовы к тому, что ваш ишак будет жаловаться на головную боль?
Примечание: Поумнение не гарантировано. Но мы искренне болеем за вашего подопечного.
— Принято.
Я развязал мешочек и высыпал на ладонь семь крупных, тёмно-синих ягод. Бросил их в чашу и размешал. Они утонули в светящейся массе, как жемчужины в песке.
Растительная основа готова. Теперь осталось самое интересное: добавить животные компоненты и запустить процесс тысячей единиц маны.
— Ну что, гурман, твой салат «Цезарь» почти готов. Осталось заправить соусом «Крылья Грифона».
Подошёл к ослу, который с любопытством следил за моими приготовлениями, и положил руку ему на холку.
— Не бойся, парень. Исчезнешь на пару минут, даже не заметишь.
Короткий ментальный импульс, и пространство, где только что стояло животное, схлопнулось. Следующая вспышка заставила вместо него появиться другое существо. Грифон недовольно качнул головой и мигнул третьим веком.
Сейчас он казался крупнее, чем в ночном лесу. Потому что занял всё место. Размах крыльев не позволял ему даже полностью их расправить в узком помещении. Голова с массивным клювом наклонилась. Янтарные глаза озирались по сторонам с откровенным отвращением.
— Клэ-эк!
Недовольный клёкот, полный царственного возмущения. «Что за курятник⁈» — читалось в его взгляде.
— Тихо-тихо, — я подошёл и без страха провёл ладонью по его мощной груди, покрытой густыми перьями. — Знаю, тесно. Сам вижу. Но мы это скоро исправим. И ты, кстати, можешь помочь.
Грифон склонил голову, а я перебрал пальцами перья.
— Мне нужно одно перо, — продолжил я, воркуя, как с капризным ребёнком. — Совсем маленькое. Взамен я обещаю тебе самое лучшее гнездо, какое только можно создать человеческими культяпками. Мягкое, просторное, с подогревом.
Грифон громко крикнул и тряхнул головой. Идея ощипывания ему явно не нравилась. Но образ гнезда зацепил. Он представил себе уют, тепло и безопасность. После короткого раздумья зверь издал тихий горловой звук. Согласие.
— Спасибо, дружище.
Выбрал небольшое пуховое пёрышко, идеально ровное, почти белёсое. Ухватился за основание двумя пальцами и резко дёрнул. Грифон вздрогнул всем немаленьким телом и снова недовольно клёкотнул.
— Всё, всё, больше не буду, — я похлопал его по груди и, не теряя времени, отправил обратно в Питомник. Стало просторно и тихо.
Убрав драгоценное перо в пакетик, отодвинул задвижку и вышел из подсобки. Между женщинами продолжался оживлённый разговор. Хмельникова всплеснула руками.
— Точно! День Пробуждения в Академии! Борис — почётный гость! А ты, Стасенька, наверное, как студентка будешь?
— Да, профессор Звенигородская пригласила меня помогать с показом питомцев.
Я прошмыгнул мимо них в процедурную. Там, в своём террариуме, мирно спал Сумеречный Аспид, свернувшись клубком. Подошёл ближе и осмотрел дно. На подстилке из листов бумаги, прямо у стеклянной стенки, лежала крохотная чешуйка. Чёрная, с серебристой прожилкой. То, что нужно.
Сдвинул крышку — дракончик тут же поднял серебристый клюв. Блестящие глаза уставились на меня с детским любопытством. Раздвоенный хвост вильнул.
— Спи дальше, мелкий, — я протянул палец и провёл по гладкой спинке. Аспид податливо выгнулся навстречу прикосновению. По серебристым полоскам вдоль боков прокатилась волна тусклого сияния.
Подобрал чешуйку и поднёс к глазам. Грань переливалась, как осколок витража. Какой талант достанется от него ослу?
Скорость? Сила?
А что ещё ему привить?
Мне нужно что-то… эффектное. Что-то, что заставит олигарха Хмельникова не просто заплатить, а ахнуть от восторга. И тут в голове родилась идея. Дерзкая, абсурдная и оттого совершенно гениальная.
Вернулся в торговый зал.
Елена Борисовна с видом заинтересованной меценатки рассматривала медный прибор Стаси, а та вдохновенно объясняла принцип работы резонансного контура, водя пальцем по корпусу. Тоша дремал у ног хозяйки. Коша невозмутимо вылизывал бок. Архимед сидел на прилавке и комментировал:
— Физика! Кванты! Эйнштейн! Птичка не понимает, но одобр-р-ряет!
— Просто невероятно! — кивала Хмельникова. — Это твоё устройство, Стасенька, оно и правда может найти затерянные сокровища?
— Теоретически, если сокровище имеет остаточный магический фон, то да! Но основная задача…
— Сокр-р-ровища! — тут же перебил Архимед. — Золото! Пиастр-р-ры! Архимед в доле!
— Отец наверняка очень тобой гордится. — Елена Борисовна вернула аппарат девушке.
Стася тяжело вздохнула и опустила глаза.
— Папа всегда недоволен, когда я занимаюсь чем-то, что не связано с семейным бизнесом. Я на артефакторику без его одобрения поступила…
Хмельникова почувствовала, что наступила на любимую мозоль, и спешно решила сменить тему:
— А покажи, как именно работает твой стабилизатор.
Стася оживилась и начала крутить ручку на боковине корпуса, а Елена Борисовна, подавшись вперёд, рассматривала россыпь крошечных рун.
Я прошёл к стеллажу, где на средней полке, между пакетом собачьего корма и когтеточкой, неподвижно стояла каменная фигурка Гоши. Малая Моховая Гаргулья в дневном режиме окаменения выглядела как дешёвая декоративная статуэтка. Ни один покупатель в жизни не заподозрил бы, что эта штуковина живая.
Достал нож и, удерживая фигурку одной рукой, начал скрести по плечу гаргульи. Елена Борисовна оторвалась от прибора Стаси и удивлённо спросила:
— Денис Валерьевич, что вы делаете?
С тихим скрежетом из-под лезвия посыпалась серая пыль. Я подставил прозрачный пакетик и собрал туда около чайной ложки.
— Не обращайте внимания. Производственная необходимость.
— Геолог! — авторитетно заявил Архимед. — Каменотёс! Шахтёр! Кирку ему!
Стася прыснула в кулак. Елена Борисовна неуверенно улыбнулась, решив, видимо, что странности мага-приручителя — это профессиональная специфика, с которой лучше не спорить.
Я спрятал пакетик в карман и уже собирался нырнуть обратно в подсобку, как вдруг раздался тонкий жалобный писк.
Пушок на коленях Хмельниковой приподнял голову с витым рогом и задрожал. Фиолетовые глаза кролорога остекленели. Малыш явно почуял что-то, от чего ему стало нехорошо. Крылышки судорожно раскрылись и захлопали.
Он спрыгнул с колен хозяйки. Елена Борисовна ахнула и потянулась за ним, но Пушок метнулся под потолок.
Стасин прибор тихо гудел. Медный корпус слабо вибрировал, испуская некие магические колебания. Остальные звери никак не отреагировали, но для чувствительного кролорога это послужило каким-то раздражителем.
Пушок задел лапкой стойку с поводками, крючки звякнули. Нырнул за стеллаж с кормами и снова вылетел на открытое пространство. Его крылья не созданы для серьёзных перелётов. Он хаотично метался в воздухе, сшибая с полок баночки с витаминами и минеральными добавками.
— Пушок! Милый, вернись! — вскрикнула Елена Борисовна, вскакивая на ноги.
Тоша заинтересовался суматохой и поднял голову. Раздвоенный язык уловил запах паники. Варан тяжело развернулся в направлении кролика.
Стася ойкнула и схватила варана за ошейник.
— Тоша, нет! Лежать!
— Караул! — завопил Архимед. — Кр-р-ролик за бортом! Ловите зайца! Цирк сгорел!
Кролорог забился в угол за стеллажом, прижавшись к стене, и мелко дрожал. Рог пульсировал бледно-золотым — защитная реакция. Ещё секунда, и он шарахнет магией по ближайшему раздражителю. Ничего опасного, но и пугать животных жуткими видениями не хочется.
— Стась, выруби свой прибор, — бросил я, не оборачиваясь.
— Ой! — до неё дошло.
Щелчок тумблера, и гудение стихло.
Я протянул руку к Пушку. Послал мягкую волну успокоения. «Тихо, малыш. Шум ушёл. Нет опасности. Всё хорошо».
Фиолетовые глаза кролика моргнули. Рог перестал изображать полицейскую мигалку. Через три секунды Пушок дёрнул носом, сделал осторожный прыжок и устроился у меня в объятиях.
— Вот так, — я вернул кролорога хозяйке. — Всё в порядке. Резонансные колебания его напугали. Он чувствительный, это нормально для его вида.
— Боже мой, спасибо, — Елена Борисовна прижала Пушка к груди. — Я так перепугалась… Он ведь обычно такой спокойный!
Женщина смотрела на меня с благоговением. Стася — с нескрываемым восхищением. Но девушка тут же залилась краской и повернулась к Хмельниковой:
— Простите, это я виновата! Я забыла выключить…
— Ничего-ничего, милая, — женщина помахала рукой. — Главное, что всё обошлось. Денис Валерьевич, вы просто чудо.
— Дэнька — спасатель! — поправил Архимед. — Герой зоопарка!
Я посмотрел на какаду. Белая пернатая наглость сидела на прилавке, распушив хохолок, и излучала самодовольство. И тут в голову ударила интересная мысль… Быстро подошёл к стойке и выдернул пёрышко с его грудки.
— Караул! — заорал попугай на весь магазин. — Насилие! Помогите! Хулиганы пер-р-рьев лишают! Голый птиц! Стыд и срам!
Обе женщины не выдержали и рассмеялись. А я покрутил в пальцах последний ингредиент. Невозмутимо убрал перо в пакетик и вернулся в подсобку. Материализовал осла. Тот стоял на прежнем месте, в той же позе, и даже с пучком сена во рту.
— С возвращением, — я похлопал его по шее. — Не заметил, что исчезал? Отлично. Значит, Питомник работает как надо.
Налил из бутылки воды в глубокую миску — примерно полстакана. Прозрачная, обычная вода. Через минуту она станет чем-то совсем другим.
Начал доставать и кидать в миску органику. Пушистое и белоснежное перо кролорога качнулось в воздухе и спланировало на водную гладь. За ним последовало пуховое от грифона и чешуйка аспида. Следом лёг пушок Архимеда с запахом птичьей пудры. Ради чего? Ради голоса. Ради харизмы. Ради того, чтобы в этом звере было что-то от самого дерзкого существа, которое я знаю. Пусть мой пегас унаследует хоть каплю попугайской уверенности в себе.
И последнее — каменная пыль с Гоши. Прочность камня, способность чувствовать вибрации, стойкость. Пусть мой зверь будет крепким, как горгулья, и устойчивым, как скала.
Вытащил мешочек с Золотой Пыльцой Ассимиляции. Развязал шёлковый шнурок. Внутри переливался мельчайший порошок, словно измельчённый солнечный свет. Каждая пылинка несла в себе силу связывания, переноса и трансформации.
Добавил три щедрые щепотки. Пыльца легла на поверхность воды и мгновенно начала растворять компоненты. По жидкости прошла рябь. Взял ложку и размешивал по часовой стрелке, пока в миске не осталась вода цвета расплавленного золота. Абсолютно спокойная, гладкая, без единого пузырька. Она слабо светилась изнутри тёплым живым светом.
— Самая сильная смесь, какую я делал.
Осторожно поднял миску и перелил раствор в салатницу — поверх овса, трав, мёда и ягод. Золото растеклось и впиталось, обогащая блюдо могуществом.
Начал помешивать лопаткой, как указано в рецепте. Свободную ладонь вытянул над посудиной, раскрыв пальцы. Направил ману из солнечного сплетения. Она разошлась по каналам, как кровь по венам. Тёплый поток прошёл через грудь, плечо, предплечье и изошёл из ладони вниз, в зелье.
Визуализировал чёткий образ.
Представил, как тело ослика вытягивается, становится стройнее и мускулистее. Серая шерсть светлеет, наливается молочной белизной и начинает сиять. Длинные ослиные уши укорачиваются, превращаясь в изящные, лошадиные. Из лопаток прорастают два мощных крыла с размахом, который затмит даже грифона.
Я видел это. Чувствовал это. Верил в это.
Мана в моём ядре иссякла за минуту. Не прерывая процесса, потянул энергию из браслета. Горный хрусталь на запястье полыхнул и начал мерцать, вливая в меня силу. Камень нагревался, а поток усиливался.
Расход маны: 300… 400… 600…
Лопатка двигалась почти сама, по инерции. Я уже не думал о помешивании. Моё сознание было сосредоточено на образе. Белый крылатый зверь. Гордая посадка головы. Ветер в гриве. Полёт над городскими крышами.
Расход маны: 800… 900
Браслет раскалился. Хрусталь вспыхивал так часто, что свет стал почти непрерывным.
Расход маны: 1000
Достаточно! Не переборщите!
Салатница полыхнула так, что я отшатнулся. Столб света ударил в потолок, как прожектор, и рассыпался веером тёплых искорок. Осёл испуганно шарахнулся к батарее.
А потом… смесь шевельнулась.
Я моргнул. Нет, не показалось. Зелёно-золотая масса дрогнула, качнулась и поднялась, будто дышала. Проросшие зёрна овса, кусочки медоноса, раздавленные ягоды и травяная кашица — всё это превратилось в какую-то странную, почти пугающую субстанцию.
Дзынь! Поздравляем!
Вы успешно создали: «Эликсир Крылатого Пегаса»
Получено опыта: 1500
Примечание: Вы только что приготовили блюдо, которое сделало бы честь ресторану мишленовского уровня. Правда, ни один мишленовский повар не закидывал в салат перья грифона и вредного попугая. Но кому нужны условности?
— Есть, — выдохнул я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Всё тело звенело, как фужер, по которому ударили ложечкой.
Поднял салатницу обеими руками. Она оказалась тёплой, как грелка. Аромат — невероятный. Сладкий, фруктовый, с медовой глубиной и свежей зелёной ноткой. Даже у меня слюна выступила… но есть бы не стал. Всё же не доверяю шевелящейся еде.
Поставил чашу на табурет перед ослом.
— Момент истины, дружище. Угощайся.
Осёл сперва неуверенно ткнулся носом в живую мешанину. Мягкие губы подхватили щепоть проросшего овса с соусом. Его глаза расширились от удивления, а уши встали торчком. Сладкий аромат ударил в ноздри.
Он забыл обо всём на свете, нырнул мордой в салатницу и начал есть. Жадно, быстро, с хрустом и чавканьем. Мыслеягоды хрупнули на зубах, медонос размялся. Зверь ел так, будто впервые в жизни попробовал настоящую еду — и в каком-то смысле так оно и есть.
Через полминуты посудина опустела. Осёл поднял морду, янтарные капли стекали с подбородка. В глазах сверкало абсолютное блаженство.
Я стоял и ждал, затаив дыхание.
Сначала не происходило ничего. А потом он резко тряхнул головой. Попятился, споткнувшись о собственные ноги. Его тело окутало мягкое, но стремительно набирающее яркость сияние.
Он вскинул голову и подал голос. Не жалобное «иа-иа» измученного вьючного скота, а чистый, трубный глас, от которого зазвенели чашки на полке.
Осёл вскинулся на дыбы.
Из сияния, окутавшего его спину, вырвались два мощных, слепящих «рукава» света — заготовки будущих крыльев. Они росли, разворачивались, обретая форму. Подсобка задрожала. Со стеллажей посыпалась мелочь. И вот сквозь отступающее сияние проступило оперение… не белое… чёрное, как ночь.
Передние копыта с силой ударили о линолеум.
Серебряные копыта.
Я смотрел на созданное мною существо. Оно не походило на пегаса… совсем. Но всё же выглядело зашибись!
Бывший осёл немедленно сложил крылья, потому что для них в помещении просто не хватало места. Принялся ошарашенно моргать глазами с вертикальными зрачками, попытался рассмотреть собственный хвост. Крутанулся и чуть не снёс стойку стеллажа.
Дзынь! Эволюция успешно завершена!
Новый статус существа: Ранг A, Уровень 27
Анализ результата… Отклонение от прогноза: 52,4%.
Вердикт: Не совсем то, что вы визуализировали. Но, честно говоря, лучше. Во всяком случае, эксклюзив стопроцентный, практически шедевр. Подождите пару минут и, может быть, мы придумаем, как его назвать.
Получено опыта за уникальную модификацию: 2500
Подсобка ещё плыла в рассеивающемся мареве. Животное передо мной дышало ровно и глубоко. Во взгляде явственно читалось: «Совсем офигел? Ты в кого меня превратил?»
Моя ухмылка поползла вширь и остановилась только, когда за ушами заболело.
— Спокойно, красавец. Ты шикарно смотришься. Хоть на обложку глянцевого журнала. Давай покажем тебя заказчице. Только сперва найду бутылёк корвалола… чтоб она не отъехала от такого счастья.
В дверь подсобки негромко, но настойчиво постучали.
— Дэн? Денис, у тебя там всё в порядке? — раздался встревоженный голос Стаси. — Мы слышали какой-то рёв, а из-под двери бил свет! Ты живой?
Глубоко вдохнул, сгоняя с лица идиотскую лыбу победителя. Принял самое спокойное выражение, на какое оказался способен, прошёл ко входу и отодвинул задвижку.
На пороге стояла встревоженная студентка. За её спиной виднелась не менее обеспокоенная Елена Борисовна, прижимавшая к себе кролорога. А на плече у Стаси, вцепившись когтями в свитер, сидел Архимед. Какаду вытягивал шею и чирикал, явно сгорая от любопытства.
— Всё в полном порядке, — прозвучало так, будто я только что чайник вскипятил, а не пересобрал живое существо. — Ничего особенного. Просто выпустил из пространственного перстня зверя для подарка. Зверь крупный, вот процесс и получился немного шумным.
Я отступил в сторону, жестом приглашая вглубь подсобки.
— Собственно, вот. Можете взглянуть.
Женщины переглянулись. Елена Борисовна, поджав губы, шагнула первой. Стася за ней. Я закрыл за ними дверь и провёл их мимо пустых вёдер и стопки полотенец, в ту часть, где ещё витал сладковатый аромат моего зелья.
Они завернули за стеллаж и словно наткнулись на невидимую стену. Стася беззвучно открыла рот. Елена Борисовна прижала ладонь к губам. Пушок испуганно пискнул и спрятал мордочку в складках её палантина. Тишина звенела так, что стало слышно гудение старой люминесцентной лампы над головой.
— О… боже, — выдохнула Хмельникова.
— Бог! — немедленно подхватил Архимед и чуть не свалился со Стасиного плеча. — Определённо бог! Дэнька — волшебник! Медаль приручителю года!