Динь-динь!

Системное предупреждение: Зафиксирован аномальный всплеск энтузиазма!

Анализ: Уровень вашего творческого предвкушения превысил безопасную норму. Как показывает практика, когда вы включаете режим «безумного селекционера», мироздание начинает нервно икать.

Вопрос: Вы уверены, что это к добру? На всякий случай обновите в своей памяти расположение ближайшего огнетушителя.

Отвечать на эту заботу не стал. Просто опустил Сумеречного Аспида обратно в террариум. Дракончик напоследок ткнулся прохладным носом мне в ладонь, тихонько звякнул серебристыми чешуйками на крыльях и юркнул под искусственный камень — переваривать сверчков, впечатления и расти.

Мой взгляд скользнул по нижней полке. Там, в двух просторных ёмкостях, царила идиллия непрерывного жевания. Бронированный кролик, похожий на танк в миниатюре, методично и с хрустом уничтожал толстые стебли тимофеевки. В соседнем отсеке парочка Сумеречных деликатно объедала клевер.

— Жуйте, ушастые, наедайте массу, — вслух произнёс я, опираясь рукой о стеллаж. — Не переживайте, и до вас очередь дойдёт. Всем новый дом найдём.

Тяжёлый хлопок крыльев возвестил о прибытии пернатой наглости. Архимед спикировал мне на плечо, вцепился когтями в футболку и распушил хохолок.

— Капиталист! — гаркнул какаду с уважением. — Барыга! Делай деньги! Пр-р-рибыль! Птичке на орехи! Мутантов в массы! Даёшь эксперименты!

— Ты бы хоть словарь фильтровал, бизнес-тренер недоделанный.

Я почесал птицу под клювом, отчего Архимед довольно закряхтел. План в голове оформился окончательно. Идеальный выход из ситуации с заказом Елены Борисовны.

Развернулся и направился в подсобку. В торговом зале для моей задумки банально нет места — тушканчик носится, мантикор бдит, росомаха развалилась, всюду террариумы и аквариумы.

А вот в узком проходе между стеллажами со складскими запасами разместить этого гостя на пару минут можно. Линолеум здесь всё равно постелен прямо поверх бетона, а стеклянные ёмкости на других полках.

Остановившись на границе своей импровизированной жилой зоны, я активировал интерфейс Питомника. Выбрал нужный слот.

Короткая вспышка света, хлопок вытесненного воздуха — и пространство подсобки будто сжалось. На линолеум с глухим стуком опустились четыре копыта. Воздух наполнился густым, терпким запахом шерсти, сена и застарелого пота.

Передо мной стоял спасённый вчера на трассе осёл.

Он занял собой почти весь проход. Крупная, тяжёлая голова с длинными ушами, жёсткая серая шёрстка, потёртый верёвочный недоуздок на морде. Животное нервно переступило ногами, шумно втянуло воздух крупными ноздрями, сканируя незнакомую обстановку, и настороженно покосилось на меня глубоко посаженными глазами, обрамлёнными густыми ресницами.

— Ну здравствуй, ушастый, — я протянул руку и неторопливо, чтобы не напугать, положил ладонь ему на храп. Осторожно погладил мягкую, бархатистую кожу над ноздрями. Осёл застыл, напрягшись, как пружина.

Я прикрыл глаза и активировал ментальную связь. Не стал давить волей, а просто пустил лёгкий, прощупывающий импульс.

«Слышишь меня?»

В ответ пришла волна глухого страха и покорности. Он ждал удара. Ждал крика. Я мягко отодвинул этот страх в сторону и начал транслировать ему образы. Чистые картинки и ощущения. Показал ему огромный загородный особняк. Сочную, изумрудную траву на бескрайнем газоне. Просторный, чистый денник с толстым слоем свежей золотистой соломы. Показал руки людей, которые бережно расчёсывают его жёсткую шёрстку щётками. Показал кормушку, доверху наполненную сладкой морковью, яблоками и отборным овсом.

«Хочешь так жить? В тепле, сытости и абсолютной безопасности?»

Осёл дёрнул левым ухом. В его сознании мелькнуло недоверие. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. А затем он послал мне ответ.

Очень чёткий, яркий образ пылающего костра, шампуров и кусков жареного мяса. То самое, чем угрожал ему бывший хозяин на обочине. Осёл спрашивал прямо: «Это ловушка? Ты хочешь меня откормить и сожрать?»

Я не удержался и прыснул.

— А говорят, ослы — глупые животные, — произнёс я вслух, глядя в тёмные глаза зверя. — Ни черта подобного. Ты у нас прагматик и аналитик. Отсюда и упрямство.

— На шашлык! — тут же вставил свои пять копеек Архимед. — Шаур-р-рма! Р-р-рога и копыта! Свежее мясо! Один шампур-р-р птичке!

Осёл дёрнулся от резкого звука и отступил на шаг.

— Заткнись, пернатый, ты срываешь мне переговоры, — шикнул я на какаду.

Снова сосредоточившись, послал ослу мощную волну успокоения. И следом — новые образы. Показал ему, что жареного мяса не будет. Показал нового хозяина — солидного, важного человека, который будет им гордиться. Показал, как он гуляет по территории, ест, спит на солнце.

— Никакого обмана, парень, — проговорил я вслух, синхронизируя голос с ментальным посылом, чтобы усилить эффект. — У тебя будет новый дом. Много людей, которые будут о тебе заботиться. Сдувать с тебя пылинки. Тебе больше никогда, слышишь, никогда не придётся таскать тяжести или получать палкой по крупу. Твоя единственная работа — вкусно жрать, красиво стоять на лужайке и, может быть, иногда катать кого-нибудь на спине. И всё.

Я вложил в этот посыл всю свою уверенность и честность.

Осёл шумно выдохнул, обдав мою куртку тёплым воздухом из ноздрей. Одно его длинное ухо развернулось вперёд, ловя интонации моего голоса, второе — чуть вбок. Жёсткие мышцы начали расслабляться.

Он переступил передними копытами обратно ко мне, чуть опустил крупную голову и вдруг легонько, но уверенно боднул меня твёрдым лбом в грудь.

Согласен.

— Вот и отлично, — я похлопал его по толстой шее. — Значит, договорённость достигнута. Осталась сущая мелочь. Сделать из тебя такого зверя, чтобы у олигарха челюсть отпала от восторга. Готов к преображению, ушастый?

Я потянулся к узлу на затылке животного. Недоуздок был старым, из грубой, пропитанной потом и грязью верёвки. Стараясь не дёргать и не трогать уши, распустил узел и осторожно снял петлю с головы осла.

Он повёл головой из стороны в сторону, пробуя на вкус новую, непривычную легкость. В глазах промелькнуло что-то, похожее на искреннее недоумение. Для него вся жизнь была чередой узлов и давления на переносицу. Ощущение отсутствия этого «ошейника» было для него чем-то запредельным, почти магическим.

— Свобода! — торжественно проорал Архимед, едва не свалившись с моего плеча от избытка чувств. — Безработный! Пенсионер! Снимите с него кандалы, он теперь в отпуске! Ура-а-а!

Осёл снова вздрогнул от крика, но уже не отпрянул. Посмотрел на меня, но уже не со страхом, а с робким вопросом: «И что дальше?»

— Дальше, друг мой, нам придётся заняться самым скучным, но самым важным этапом, — я усмехнулся. — Гигиеной.

Осёл недоуменно фыркнул.

— Да-да, не смотри на меня так. Тебя ждёт полноценный спа-день. Мы вычистим всю эту грязь, разберём колтуны, обработаем кожу, а позже приведём в порядок копыта. Ты должен сиять, как новенький рубль, прежде чем я начну вливать в тебя ману.

— Мойдодыр! — радостно подхватил Архимед, начиная ритмично раскачиваться на плече. — Мыло! Щётка! Трём до дыр! Скрипи-скрипи! Птичка хочет мыться! Птичка — чистюля!

— Ты, чистюля, пока просто молчи, — я прищурился, прикидывая объём необходимых средств. — Так, для начала нам понадобится много тёплой воды, профессиональный шампунь для крупного рогатого, пара жёстких скребков и очень много терпения.

Я посмотрел на осла. Тот стоял смирно, словно уже чувствовал, что эта странная процедура — первый шаг к той самой сочной морковке и мягкой соломе, которую я ему обещал.

* * *

Через улицу шла стройка — обычная московская реновация двора: забор из профлиста, бетономешалка бубнит, откуда-то сверху с лесов доносится визг болгарки и матерная перекличка.

Я перешёл дорогу, нашёл проход в ограждении, где мужики разгружали поддон с блоками. Найти старшего оказалось несложно — крепкий мужик в оранжевом жилете и заляпанной спецовке как раз раздавал указания.

— Здорово, мужики, — я подошёл ближе, привлекая внимание. — Одолжите вон то корыто для цемента на часок? Длинное которое.

Рабочий обернулся, удивлённо сдвинул каску на затылок и окинул взглядом сперва меня, а затем моего пернатого спутника.

— Осла мыть! — тут же выдал Архимед на всю улицу, радостно распушив хохолок. — Банный день! Мочалку готовь! Тр-р-рём до дыр!

Строитель хмыкнул, утирая лоб тыльной стороной ладони.

— Смешная птица. С юморком.

— Никакого юмора, — я сохранил абсолютно серьёзное, почти протокольное выражение лица. — Мы реально будем мыть осла. Здорового, грязного, в подсобке у меня стоит.

Позади нас грохнул смех. Остальные рабочие услышали наш диалог и теперь откровенно ржали, толкая друг друга локтями. Старший тоже не выдержал и расплылся в широкой, добродушной лыбе.

— Да не боись, не украду я вашу бадью, — я махнул рукой через дорогу. — Вон мой зоомагазин, «Лапа и Коготь». Вывеску новую видишь? Никуда я с этим корытом не денусь, мне просто габариты нужны, чтобы животное влезло.

Мужик почесал подбородок, прикидывая.

— Ну, раз такое дело… Пятера за аренду.

— Две, — спокойно отрезал я, включая интонацию, которой в прошлой жизни сбивал спесь с уличных информаторов. — И верну отмытым. Вам же меньше работы.

Строитель на секунду задумался, но спорить не стал.

— Две так две, — легко согласился он. — Только давай сам тащи. Мои орлы надрываться не будут, у нас график горит.

— Договорились.

Я достал из кармана две тысячные купюры, всучил их старшему и уверенным шагом подошёл к громоздкому металлическому корыту. Оно было тяжёлым, длинным, в разводах засохшего раствора — идеальная ванна для копытного.

Нагнулся и положил ладонь на край железяки. Едва пальцы сомкнулись на холодном металле, мысленно потянул предмет в пространственное хранилище. Пришло неземное сияние — и огромное корыто просто растворилось в воздухе.

Кто-то из рабочих потерял дар речи и остановился с отвисшей челюстью. Кто-то рассмеялся уже совсем другим смехом, уважительным. Старший стоял с выпученными глазами, переводя ошарашенный взгляд с пустого места на асфальте на меня, а купюры в его руке дрогнули на ветру.

— Ловкость р-р-рук! — победно гаркнул Архимед, нарушив тишину. — Цирк уехал! Фокус-покус!

Я сдержал смешок, кивнул застывшей бригаде и улыбнулся.

— Спасибо, мужики. Через час верну, как договаривались.

Развернувшись, пошёл обратно к своему магазину, спиной чувствуя, как строители пытаются осознать увиденное. Бадья у меня есть, шампунь тоже. Пора делать из замарашки элитного скакуна.

* * *

Корыто я материализовал в подсобке, между стеллажами и дверью в санузел. Металлическая громадина легла на бетонный пол с гулким лязгом, заняв почти всё свободное пространство. Бортики невысокие — осёл перешагнёт без труда, а вода не разольётся по всему помещению. По крайней мере, в теории.

Пока я наполнял вёдра тёплой водой из душевого шланга и выставлял в ряд у стены, в подсобку набилась публика.

Коша занял стратегическую позицию на верхней полке стеллажа — оттуда открывался идеальный обзор, а главное, ни одна капля воды туда не долетит. Мантикор уложил ядовитое жало вдоль бедра и уставился на осла немигающим янтарным взглядом. Уши развёрнуты вперёд, крылья плотно прижаты к бокам. Абсолютный контроль при полном отсутствии желания участвовать.

Лис устроился пониже, на мешке с кормом. Уши фенека поворачивались то так, то эдак, ловя каждый новый звук — плеск воды, цоканье копыт, скрип линолеума. Чёрный влажный нос подрагивал, впитывая непривычную смесь запахов сельскохозяйственного животного.

Зефир сидел прямо на полу, у самого корыта. Пятнистый щенок таращился на осла снизу вверх с таким безграничным восторгом, будто перед ним только что материализовалось божество. Хвост молотил по линолеуму. Розовый язык свесился набок.

Черныш, самый осторожный из зрителей, забрался на нижнюю полку стеллажа и наблюдал оттуда, выставив наружу только угольно-чёрную мордочку с горящими зелёными глазищами. При каждом движении осла котёнок вжимал голову в плечи или прятался за коробку с кормом для огненных грызунов.

Архимед уселся на распахнутую дверь ванной.

— Шоу с конями! — объявил он. — Места в партер-р-ре! Билеты проданы! Начинаем пр-р-редставление!

Осёл нервно переступил, оглядываясь на зверинец. Я положил ладонь ему на холку и мысленно послал образ: корыто — это просто большая миска. Не глубокая. Не опасная. Шагни туда, и будет вкусное.

Для убедительности достал из кармана кусочек яблока и показал его ослу. Ноздри животинки раздулись.

Я отступил на шаг, встав по другую сторону корыта, и протянул угощение над его центром. Осёл потянулся мордой, но лакомство было слишком далеко.

Переднее левое копыто осторожно поднялось и опустилось на дно с глухим металлическим стуком. Осёл подождал, оценивая опору. Не скользит. Не проваливается. Второе копыто. Задние ноги — быстрый, решительный шаг. Готово. Он стоял в корыте, слегка расставив ноги для устойчивости, и требовательно тянулся к моей руке.

— Молодец, — я скормил ему яблоко.

Мягкие, подвижные губы осла деликатно коснулись моей ладони. Он не хватал и не рвал. Верхняя губа сгребла фрукт с плоской ладони, втянула его в рот. По пальцам скользнуло горячее, чуть влажное дыхание, и я почувствовал мимолётное прикосновение жёстких усов с его подбородка — щекотное и странно трогательное. Осёл захрустел, роняя крошки, и блаженно прикрыл глаза.

— Взятка! — констатировал Архимед. — Подкуп! Кор-р-рупция! Птичке тоже яблочко! За моральный ущерб!

— Тебе — потом. Если будешь вести себя прилично.

— Прилично⁈ — попугай возмущённо щёлкнул клювом. — Птичка — образец! Этикет на высоте! Дворянин!

Я не стал спорить. Взял первое ведро тёплой воды, зачерпнул ковшиком и поднёс к боку осла.

— Сейчас будет мокро, — предупредил я вслух, одновременно транслируя ментальный образ: тёплый дождь, приятное тепло. — Не дёргайся. Начнём с корпуса, голову оставим напоследок.

Первая порция воды хлынула на левый бок осла. Зверь вздрогнул всем телом, мышцы под кожей дёрнулись, и он резко мотнул головой в мою сторону — но не отпрянул, не ударил копытом. Просто замер, широко раздувая ноздри, и покосился на меня одним глазом: «Серьёзно?»

— Серьёзно, — подтвердил я и плеснул ещё. — Терпи, казак. Атаманом будешь.

Вода текла по грязной серой шерсти, оставляя тёмные дорожки. Первые ручейки, стекавшие в корыто, были бурыми — месяцы пыли и засохшей грязи растворялись на глазах. Я лил не торопясь, равномерно, давая ослу привыкнуть.

Он стоял как вкопанный. Только уши ходили ходуном. Но с каждым новым ковшом его тело расслаблялось всё заметнее. Тёплая вода делала своё дело, смывая не только грязь, но и многолетнее напряжение. Я поглаживал его по мокрому боку между порциями.

— Хорошо, парень. Вот так. Не страшно, правда?

Осёл выдохнул через нос с таким звуком, будто из него выходил не воздух, а весь накопленный за жизнь стресс. Нижняя губа чуть отвисла. Он начинал получать удовольствие.

— Кайфует! — прокомментировал Архимед. — СПА-процедур-р-ра! Пять звёзд! Всё включено!

Зефир, не выдержав напряжения от близости столь интересного процесса, подполз по-пластунски к самому корыту, сунул морду через бортик и лизнул мутную воду. Тут же фыркнул и отпрянул. Мантикор на верхней полке проследил за этим с выражением «я окружён идиотами», хотя ещё недавно сам играл с грязной шваброй.

Я израсходовал два ведра на смачивание и решил, что пора подкрепить доверие. Достал ещё яблочко и протянул на раскрытой ладони. Не успел осёл потянуться к угощению, как сверху раздался истошный вопль:

— Банзай!

Белая пернатая молния спикировала с двери. Когти просвистели в воздухе, мощный клюв щёлкнул в миллиметре от моих пальцев, и долька яблока мгновенно пропала с руки.

— Ах ты ж пернатый гопник! — рявкнул я, сжимая руку в кулак. — Это открытый грабёж, Архимед! Статья!

Какаду, заложив вираж, уже победно приземлился обратно на дверь. Прижав украденное яблоко когтистой лапой к дереву, он смачно откусил кусок и с набитым клювом выдал:

— Тр-р-рофей! Налог на мытьё! Победитель получает всё! Хр-р-рум! Вкуснота!

Осёл обиженно тряхнул головой и ткнулся тёплым носом мне в пустую руку.

— Ладно, не переживай, на рэкетиров у нас бюджет заложен, — вздохнул я, доставая из кармана ещё один, припрятанный про запас кусочек. — Держи, заслужил.

Осёл сжевал, а на его морде проступило выражение блаженства.

Из торгового зала тем временем бесшумно проскользнула Маруся. Обезьянка деловито подошла к моему столу, взяла из фруктовой чаши спелый персик и по-человечески уселась на стул. Она принялась спокойно его есть, лишь изредка поглядывая на наше банное шоу, как искушённый театрал.

— Архимед, учись, как себя вести, — я кивнул на макаку.

Птица не слушала. Птица ела.

— Теперь — шампунь.

Я потянулся к бутылке на полке. Густое, перламутрово-белое средство для лошадей. На этикетке красовалась грациозная кобыла с развевающейся гривой и надпись: «МанаГрив — Сила и Блеск. Для ухода за шерстью, гривой и хвостом. С экстрактом лунной ромашки».

Выдавил щедрую порцию на большую поролоновую губку и принялся наносить на мокрый бок осла круговыми движениями. Пена с тонким цветочным ароматом поднялась мгновенно.

Ползла по серой шерсти, взбиваясь в пышные белые хлопья. Осёл стоял смирно, только изредка подрагивал кожей, когда губка касалась щекотных мест на рёбрах.

Мантикор смотрел, как я превращаю осла в пенную скульптуру, с таким выражением морды, будто перед ним разворачивалось нечто глубоко непристойное. Кончик суставчатого хвоста нервно подёргивался. «Если ты хотя бы подумаешь проделать подобное со мной, — говорил весь его вид, — я проглочу тебя целиком, начиная с рук».

— Расслабься, кошатина, — я перехватил его взгляд. — Котов моют, только когда они вляпались во что-нибудь токсичное или извалялись во влажной земле. Тебе ничего не грозит, если будешь чистюлей.

Мантикор демонстративно отвернулся и принялся вылизывать переднюю лапу.

Крупный мыльный пузырь, переливающийся в свете лампы, оторвался от спины осла, покачался в тёплом воздухе и лениво поплыл вниз. Прямо к нижней полке стеллажа.

Черныш следил за ним, как загипнотизированный. Глаза стали совсем круглыми, зрачки расширились до предела. Котёнок потянулся мордочкой навстречу переливающемуся шарику…

Пузырь лопнул прямо на его крохотном носу.

— Чхи!

Черныш чихнул так, что подпрыгнул всеми четырьмя лапами. Глаза вспыхнули ядовито-зелёным. Воздух вокруг пошёл знакомой рябью. Котёнок отчаянно взвизгнул, будто его окатили ледяной водой — и чёрной молнией метнулся под стеллаж, забившись в самый дальний угол за коробками.

— Мыльная атака! — завопил Архимед. — Пузырь — оружие! Котёнок сбит! Повтор-р-рить!

Осёл дёрнулся от крика и шлёпнул хвостом по моей руке с губкой, обдав меня мыльными брызгами.

. Я вытер лицо рукавом и присел на корточки, заглядывая под стеллаж.

Глаза горели в темноте, как два маленьких фонаря. Котёнок дрожал мелкой дрожью. Не от холода — от страха.

Я не стал доставать его силой. Просто послал мягкую ментальную волну: «Тихо, малыш. Никто тебя мыть не будет. Ты в безопасности».

Но мозг уже работал в другом направлении. Мыльный пузырь. Такая панически-истерическая реакция у месячного котёнка… Тут больше, чем просто кошачьи инстинкты. Кто-то из прежних хозяев уже пытался искупать его. И сделали это так грубо, что в маленькое кошачье сознание впечатался панический ужас перед мылом и пеной.

Теперь ясно, почему два из четырёх его проклятий были связаны с моющими средствами. Не случайность. Подсознательная проекция.

— Отставить психоанализ, Егерев, — пробормотал я себе под нос. — У тебя осёл недомытый.

Пена к этому моменту покрыла зверя от шеи до крупа, превратив его в нечто среднее между снеговиком и облаком. Я сменил губку на свежую, выдавил ещё шампуня и взялся за самое трудоёмкое — гриву.

Жёсткая, короткая грива стояла торчком. Каждый волосок был толстым, как проволока, и примерно таким же послушным. Я запустил пальцы в её основание, у самой холки, и начал осторожно массировать кожу, вспенивая шампунь.

— О-о-о, — протянул Архимед, наклонив голову. — Щас заур-р-рчит! Массаж! Высший класс!

Там, где раньше лежала верёвка недоуздка и впивалась упряжь, кожа была натёрта до мозолей. Я промыл эти участки особенно тщательно, аккуратно обходя болезненные зоны. Осёл ни разу не дёрнулся — только тихо вздыхал, когда тёплая пена касалась старых ссадин.

Потом настала очередь хвоста. Густая, длинная кисть, слипшаяся в один сплошной войлочный жгут. В тёплой подсобке повис густой, цветочный аромат шампуня. Осёл стоял расслабленный, будто бескостный, опустив голову почти до бортика корыта. Изредка переступал копытами, но больше по привычке, чем от неудобства.

— Ну вот, — я выпрямился, разминая поясницу. — Корпус, грива и хвост готовы. Осталась голова.

Осторожно поднёс губку без пены к его морде. Осёл недоверчиво скосил глаз, но позволил. Я протёр кожу вокруг ноздрей, прошёлся по щекам, аккуратно промокнул область вокруг глаз — нежнейшая зона, веки подрагивали от каждого касания. Потом перешёл к ушам. Не внутрь — только снаружи. Обтёр основание, где скапливается пыль, прошёлся по внешней поверхности раковины, придерживая ухо свободной рукой. Осёл терпел, хоть ему категорически не нравилось.

— Тихо, тихо. Последнее.

После начал смывать пену из пластиковой лейки для цветов. Вода стекала с боков зверя и падала в небольшое озеро, которое уже набралось в корыте.

За спиной раздался грохот.

Я обернулся. Лису и Зефиру надоело сидеть в зрительном зале, так что они перешли к активным действиям. Щенячья куча-мала врезалась в картонную коробку с открытым наполнителем, опрокинув её. Зверята покатились по полу, поднимая тучу мелких гранул, и с визгом помчались друг за другом вокруг корыта.

Коша некоторое время наблюдал за ними сверху. Потом не выдержал. Спрыгнул со стеллажа, в два прыжка настиг Зефира и цапнул щенка за заднюю лапу. Далматинец взвизгнул от испуга и шлёпнулся пузом на пол. Коша тут же развернулся и цапнул фенека за ухо. Лис тявкнул, отпрянул и завилял хвостом: «Ты тоже играешь⁈»

Коша посмотрел на обоих с выражением «нет, я навожу порядок» — и неспешно зашагал обратно к стеллажу.

— Дисциплина! — одобрил Архимед. — Порядок в казарме! Кот — сержант! Всем упасть-отжаться!

— Сам отжимайся, — я закончил обмывать осла. — А мы переходим к вытиранию.

Из дверного проёма санузла высунулась чёрно-белая голова.

Шкипер. Ледяной пингвин стоял на пороге своего вотчинного холодильника и с нескрываемым любопытством разглядывал мокрое существо в корыте. Жёлтые пятна на висках подрагивали. Маленькие глазки внимательно изучили осла сверху донизу — с профессиональным интересом существа, привыкшего к водным процедурам. Вокруг его лап тут же заклубился холодный воздух, и на плитке санузла выступил иней.

— Э, нет, — я предупредительно выставил ладонь. — Шкипер, стой, где стоишь. Мне не нужна ледяная камера в подсобке. Он должен сохнуть, а не замерзать.

Пингвин с достоинством вздёрнул клюв и отступил обратно в ванную. Но любопытный взгляд никуда не делся — Шкипер просто продолжил наблюдать из-за косяка, как сотрудник спецслужб из-за угла.

С другой стороны, из-за стеллажа, где было оборудовано гнездо, величественно выступила Ряба. Благородная Рунная Несушка двигалась неторопливо, с достоинством матроны. Бирюзово-перламутровые перья переливались даже в тусклом свете подсобки, а на гребне играли маленькие искорки.

Курица обошла корыто по широкой дуге, оценила осла критическим взглядом и расположилась у стены, нахохлившись и подобрав аметистовые маховые перья.

Зефир, разумеется, не мог пропустить появление нового объекта интереса. Пятнистый щенок подскочил на месте, радостно тявкнул и бросился к Рябе с разбегу — лапы разъезжались на мокром линолеуме, уши хлопали, хвост вращался, как пропеллер.

Ряба не шелохнулась. Подпустила далматинца на расстояние вытянутой шеи. И клюнула его прямо в середину лба.

Тюк!

Зефир затряс головой так, что из ушей могли посыпаться звёзды. Потом моргнул, осознал, что случилось. И с таким же восторгом, с каким прибежал, умчался через всю подсобку.

Прямиком к Коше.

Мантикор к тому моменту успел развалиться на полу возле дивана. Лежал на боку, крылья расправлены, хвост вытянут — поза абсолютного кошачьего пренебрежения к суете окружающего мира.

Щенок налетел на него спереди. Лис — следом. Оба одновременно запрыгнули мантикору на спину, и Зефир с энтузиазмом принялся мусолить рыжее ухо, а фенек лез в морду котёнку, облизывая её.

Стерпеть столько фамильярности мантикор не мог.

Коша перекатился на спину, как боевая машина, разворачивающая башню. Все четыре лапы выстрелили вверх — и каждая с полным комплектом выпущенных когтей. Кожистые крылья хлопнули по полу. Суставчатый хвост дёрнулся. Янтарные глаза пылали праведным гневом.

Зефир и Лис отпрянули одновременно, будто их отбросило ударной волной. Фенек отпрыгнул на два корпуса и завилял хвостом. Щенок прижал уши и попятился.

Коша с королевским достоинством перевернулся обратно на живот. Посмотрел на обоих. В два прыжка оказался на спинке дивана, устроился, обвил себя хвостом и принялся яростно намывать ухо, осквернённое слюнявыми челюстями щенка.

— Заседание окончено! — подытожил Архимед. — Кот — в домик! Пёс — в нокаут! Лис — в кусты! Осёл — мокрый!

— Спасибо за протокол, секретарь.

Маруся доела персик и взобралась на стеллаж. Я повернулся обратно к ослу. Схватил с полки два больших махровых полотенца и набросил первое на круп осла. Начал промакивать. Не тереть — именно промакивать, прижимая ткань к шерсти и давая ей впитать влагу. Махра моментально потяжелела.

— Выходи, — скомандовал я и мысленно послал ослу образ: шаг назад, через бортик.

Осёл переступил через край корыта и оказался на сухом линолеуме. Ну, на относительно сухом. Я присел на корточки и тщательно обтёр его ноги. Вода не должна застаиваться в складках кожи над копытами — это прямой путь к мокрецам и грибку.

— Был чучело — стал модель! — вынес вердикт Архимед, перелетев поближе, на спинку стула. Какаду склонил голову, оценивая результат. — Обложка журнала! «Гламур-р-рный осёл»! Тираж — миллион!

Попугай преувеличивал, но не сильно. Мокрая шерсть осла, освобождённая от многомесячной коросты, была вовсе не той унылой мышиной серостью, которую я видел раньше. Под грязью обнаружился густой, ровный окрас — тёмно-пепельный на корпусе, плавно переходящий в почти серебристый на животе и морде. Тёмная полоса на спине проступила чётко, как нарисованная тушью. Грива, промытая до скрипа, встала щёточкой.

И самое главное — глаза. Осёл стоял на чистом полу, мокрый, без недоуздка, в тёплой подсобке, полной странных существ. И впервые в его тёмных глазах не было страха.

Было любопытство.

— Молодец, — я положил ладонь ему на шею. — Ты отлично держался. Настоящий стоик.

Осёл ткнулся мордой мне в карман куртки. Туда, где лежало угощение. Подвижная губа нащупала ткань и потянула.

Я со смешком выудил последний кусочек и угостил с раскрытой ладони. Мягкие губы снова скользнули по коже.

— Обсыхай, красавец, — я похлопал его по шее. — Только не подходи к ванной. Там живёт пингвин, и он обрушит температуру быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

Осёл повёл ушами, хрупнул фруктом и направился к самому тёплому углу подсобки — туда, где отдавала тепло чугунная батарея.

Я распорол мешок с кроличьим сеном — тимофеевка и разнотравье. Высыпал в пустую коробку и поставил перед ослом на табурет. Зверь с благодарностью опустил морду в импровизированные ясли.

* * *

Я вычерпал воду из корыта в унитаз, выскреб остатки пены и шерсти. Короткий импульс, вспышка, и железная махина исчезла в инвентаре. Вернувшись на стройку, материализовал её с тяжёлым лязгом. Работяги звали приходить ещё: «Вдруг потребуется миксер? У нас бетономешалка есть!» Я лишь коротко кивнул и обещал непременно воспользоваться щедрым предложением.

В магазине я некоторое время просто смотрел, как спасённый зверь с аппетитом хрустит сеном. Потом активировал «Поверхностную оценку». Нужно понимать, с чем именно мне предстоит работать.

Ишак. Домашний осёл (Ранг F, Уровень 0). Упрямство — это не баг, а базовая настройка. Способен пережить апокалипсис, если там будет достаточно сена.

— Ишак, значит, — хмыкнул я. — Ну, с именем мы потом разберёмся. А вот с рангом нужно что-то делать прямо сейчас.

Я опёрся поясницей о стеллаж и принялся загибать пальцы, рассуждая вслух:

— Смотри, какая математика получается. Сначала мне придётся тебя инициировать, чтобы ты хотя бы перешёл на E-ранг и сформировал ядро. Это раз. Потом нужно дать тебе Золотую Пыльцу Ассимиляции, замешанную на пере Крылатого кролика, чтобы у тебя отросли крылья. Это два. А после — вливать Пыльцу ещё раз, чтобы привить какую-нибудь эффектную магию для солидности. Это три.

Я посмотрел на безмятежно жующую морду.

— Итого три фундаментальные перестройки организма подряд. Три шоковых удара для зверя, который всю жизнь таскал телегу и питался придорожной пылью. Да у него сердце остановится на втором этапе. Это неприемлемо. Мне нужен комплексный рецепт, который позволит провести все операции за один раз.

Интерфейс перед глазами мигнул красным.

ОШИБКА! Золотая Пыльца Ассимиляции — реагент высшей категории. Она не терпит смешения с другими компонентами. Это слишком жирно для одного раза. Рекомендуется последовательная эволюция. Спешка — удел курьеров, а не алхимиков.

— Я сказал, это неприемлемо, — жёстко отрезал я, глядя в полупрозрачное окно. — Мне нужен комбинированный рецепт. Высокого ранга, продвинутый, экспериментальный — называй как хочешь. Но такой, чтобы всё прошло за один раз и безопасно.

Запрос отклонён. Рецепты данного уровня сложности не входят в текущий пакет доступа.

— Вот как, — я прищурился. — Не входят, значит. А давай-ка вспомним кое-что, дорогая моя Система. Помнишь, как всё начиналось? В первые дни ты буквально засыпала меня полезным лутом. Камень Эволюции — на, держи. Огненный корень — пожалуйста. Золотая Пыльца — лови. Приманка «Лояльность», значок Энтомолога, рецепты на все случаи жизни… А потом — удобрение. Двадцатикилограммовый мешок «Агро-Маг Экстрим». И всё. Занавес. С тех пор — тишина, ни одного подарка за квесты. Видимо, решила, что после мешка навоза мне больше ничего не нужно. Намёк тонкий, не спорю. Или у тебя просто завскладом спился?

Система промолчала, но я не унимался:

— Теперь давай посчитаем закрытые квесты последних дней. «Освободите Фурию» — выполнено. «Карма для браконьера» — выполнено. «Ночной рейд», «Горячий приём в лесопарке», сегодняшний «Помоги колдунье». Пять квестов подряд без единого подарка, — я выдержал паузу. — И я не жалуюсь, заметь. Я понимаю, что Система — не благотворительный фонд. Но вот в чём штука…

Напоминание: За проявленную активность вам были выданы уникальные достижения.

— И я за них искренне благодарен, — кивнул я, сменив тон на более дипломатичный. — Но давай посмотрим на ситуацию под правильным углом…

Сделал шаг к ослу и положил руку ему на шею. Зверь перестал жевать и доверчиво ткнулся носом мне в запястье.

— Ты — зоозащитная организация. Я — твой полевой сотрудник. Вот стоит зверь, которого я вытащил с обочины, где его собирались пустить на шашлык. У него ни ядра, ни каналов, ни будущего. Я хочу дать ему всё это. Дать ему шанс, дом и хозяина, который будет его любить. Но чтобы это сделать правильно, не покалечив животное тройной перестройкой, мне нужен допуск к более продвинутым зельям. Один рецепт. Это не жадность, а необходимость.

Архимед, поняв, что происходит нечто серьёзное, притих и нахохлился.

Интерфейс мигнул. Погас. Снова мигнул.

Обработка запроса… Анализ завершён.

Замечание: Вы становитесь опасно хорошим манипулятором. Давить на совесть алгоритму, у которого её формально нет, — это новый уровень наглости даже для вас. Отмечено в досье.

Тем не менее… аргументация признана обоснованной.

Доступ расширен. Рецепт комбинированного зелья высокого ранга разблокирован.

ВНИМАНИЕ: Суммарный расход маны — около 1000 единиц. Убедитесь, что ваши резервы и накопители в состоянии обеспечить процесс. Недозаряженное зелье этого класса не просто не сработает — оно превратит реципиента в фонтан неконтролируемой маны. А вам потом это убирать.

— Тысяча единиц, — я кивнул и поднял левую руку, демонстрируя широкий кожаный браслет с горным хрусталём. — Приемлемо. «Заряд-1000», полный. Плюс мой собственный резерв. Хватит с запасом.

Принято. Рецепт сформирован с учётом имеющихся у вас компонентов. Списание: 200 ед. маны

Вперёд, Франкенштейн!

На мгновение стало нехорошо от резкого тянущего ощущения в ядре. Перед глазами развернулось золотистое окно с длинным перечнем ингредиентов. Я впился взглядом в строчки.

Рецепт: «Эликсир Крылатого Пегаса» (комбинированный)

Базовые травы (для инициации): Златожилка луговая, Пепельный одуванчик, Мерцающий подорожник, Пророщенный лунный овёс, Медвяный вьюнок.

Стихийные добавки: Ветряной клевер (насыщает воздухом), Искристая морковь (любимое лакомство копытных).

Мутагенный блок:

Золотая Пыльца Ассимиляции — 3 щепотки. Это НЕ три отдельные дозы, а тройная доза в одном растворе. Пыльца свяжет донорские образцы с формирующимся ядром в процессе инициации, а не после неё.

Перо Крылатого кролика — источник генов крылатости, адаптированный к травоядным.

Перо Высокогорного Грифона — для формирования мощного костяка и размаха крыльев.

Чешуйка Сумеречного Аспида — для эстетики и магической сопротивляемости.

1–3 дополнительных донорских образца — на ваш вкус (источники навыков).

Катализаторы: Плод Янтарного Медоноса, Зелёный мёд светопрях, Нектар Перламутровой Кувшинки, 1000 ед. маны (с визуализацией желаемого результата).

Примечание: Если после этого ваш осёл не взлетит, значит, вы забыли сказать ему волшебное слово.

Я внимательно изучил список и инструкцию, как это всё смешивать и правильно помешивать, дабы случилось волшебство. Рецепт сложный и дорогой, но абсолютно рабочий. Эликсир Крылатого Пегаса. Звучит как название дешёвого коктейля в студенческом баре, но на деле это билет в высшую лигу. Если всё выгорит, мой ушастый спасёныш превратится в нечто такое, от чего у олигарха Хмельникова слёзы умиления на глаза навернутся.

Травы у меня есть. Грифона и Аспида можно попросить поделиться генетическим материалом.

— Спасибо, — искренне произнёс я. — Знал, что мы договоримся.

Осёл фыркнул, словно подтверждая мои слова.

— О, и ещё кое-что, пока я не забыл, — я прищурился, глядя на тающее системное окно. — Раз уж мы занялись бухгалтерией. Ты вчера зажала мне опыт за переход Черныша на третий уровень. Непорядок.

Интерфейс вспыхнул красным, потом золотым, явно выражая крайнюю степень цифрового возмущения моей мелочностью.

Дзынь! Ваше занудство не знает границ!

Получено опыта: 30

Примечание: Надеемся, эти тридцать единиц согреют вам душу.

— Копейка рубль бережёт, — хмыкнул я. — Нас ждёт высокая кулинария.

— Алхимик! — тут же отреагировал Архимед. — Зельевар-р-р! Котелок кипит! Буль-буль! Мыши светятся! Р-р-радиация!

И тут в кармане завибрировал «Рунофон».

Я вытащил аппарат, бросил взгляд на экран и мысленно выругался. Елена Борисовна Хмельникова. Скосил глаза на часы. Твою мать! Два часа пролетели, как пять минут. За мытьём осла, разборками с пеной и препирательствами с Системой я совершенно потерял счёт времени.

Нажал кнопку приёма.

— Денис Валерьевич, — раздался в трубке её бодрый голос. — А я уже тут! Стою на пороге, а у вас почему-то закрыто. Вывеска, кстати, просто чудо! Но дверь заперта.

— Елена Борисовна, добрый день, — мой голос звучал максимально гладко и профессионально, ни капли паники. — Прошу прощения, проводил санитарную обработку в питомнике, закрылся изнутри по технике безопасности. Буквально секунду, уже иду открывать.

— Ой, конечно-конечно, жду! — прощебетала она.

Я сбросил вызов и сунул телефон обратно в карман. Так, времени на панику нет. Осёл стоит в подсобке, чистый, но всё ещё бескрылый и F-ранговый. Зелье не сварено. Клиентка на пороге. Нужен план «Б». Точнее, план «Отвлечение».

Обвёл взглядом свою разношёрстную банду.

— Внимание, оперативная группа! — скомандовал я негромко, но веско.

Звери мгновенно отреагировали на интонацию вожака. Коша перестал вылизывать лапу и навострил уши. Лис и Зефир замерли, бросив жевать мои тапочки. Маруся свесилась с верхней полки стеллажа, вопросительно моргая умными глазками.

— Коша, Лис, Зефир, Маруся — за мной в торговый зал. У нас ЧП. Пришла важная клиентка, а товар… скажем так, в стадии финальной сборки. Ваша задача — поработать на публику. Включаем режим максимального обаяния. Светить мордами, вилять хвостами, мурчать так, чтобы стёкла дрожали. Поняли?

Зефир радостно тявкнул, Лис завилял всем телом, а мантикор снисходительно прикрыл глаза — мол, ладно, ради тебя поработаю плюшевой игрушкой. Маруся ловко спустилась по полкам и запрыгнула мне на левое плечо.

Я повернулся к какаду.

— Архимед.

— Я! — птица вытянулась во фрунт.

— Ты будешь звездой. Снова. На тебе светская беседа.

Хохолок какаду раскрылся на все сто процентов. Птица раздулась от гордости так, что стала похожа на белый пернатый шар.

— Папар-р-рацци! — гаркнул он. — Кр-р-расная дор-р-рожка! Птичка в софитах! Автогр-р-рафы платно! Несите Оскар-р-р!

— Оскар потом, сначала работа. За мной.

Мы дружной толпой выдвинулись из подсобки в главный зал. Росомаха тихо дрыхла в углу и выглядела почти собакой, если не присматриваться к круглым ушам. Я подошёл к входной двери, щёлкнул замком и распахнул её, нацепив на лицо самую обаятельную улыбку.

Елена Борисовна стояла на крыльце, кутаясь в лёгкий кашемировый палантин. На руках она бережно держала Пушка — Крылатого Кролорога. Белоснежный кролик с золотым витым рогом выглядел абсолютно здоровым, его фиолетовые глаза блестели, а пернатые крылышки были аккуратно сложены на спинке.

— Денис Валерьевич! — женщина просияла, шагнув внутрь. — Как же я рада вас видеть!

— Взаимно, Елена Борисовна. Пушок выглядит великолепно, сразу видно любящую хозяйку.

Она польщённо рассмеялась, погладив кролорога между ушей.

— Ой, ну что вы, это всё благодаря вам! Но скажите… — её глаза загорелись любопытством, она попыталась заглянуть мне за спину. — Мой заказ? Зверь уже на месте? Я так волнуюсь!

Я не моргнул и глазом.

— Зверь на месте. Но произошла небольшая задержка. Эксклюзивный питомец требует… скажем так, финальных магических штрихов перед передачей новому владельцу. Настройка ауры под ваш семейный фон. Это займёт минут десять-двадцать.

— Ах, вот как! — она уважительно прижала руку к груди. — Настройка ауры… Как это профессионально! Конечно, я подожду.

— Присаживайтесь, — я указал на удобный стул возле кассовой стойки. — А чтобы вам не было скучно, мой ассистент составит вам компанию.

Я выразительно посмотрел на Архимеда. Какаду не заставил себя ждать. Спикировав с полки, он грациозно приземлился прямо на столешницу перед Еленой Борисовной. Выпятил грудь и выдал:

— Мадам! Шар-р-рман! Погода шепчет! Променад-шоколад?

Клиентка охнула и залилась звонким смехом.

— Какой прелестный! Он что, со мной заигрывает?

— Р-р-рады видеть! — продолжил Архимед, прохаживаясь по прилавку вразвалочку. — Светский р-р-раут! Чаевые в кассу! Улыбочку!

Женщина была в полном восторге. А тут ещё подоспела тяжёлая артиллерия.

Зефир подбежал к её ногам, сел на попу и умильно склонил пятнистую голову. Лис, распушив свой роскошный песочный хвост, принялся гоняться за фантиком прямо вокруг стула клиентки. Коша запрыгнул на край стойки, лёг рядом с Архимедом и завёл свой моторчик, излучая флюиды уюта.

А Маруся, спрыгнув с моего плеча, метнулась под прилавок и вытащила коробку с угощениями для клиентов, ловко подхватила маленькую шоколадную конфету и, подойдя к Елене Борисовне, вежливо протянула её на раскрытой ладошке.

— Боже мой! — женщина всплеснула руками, чуть не выронив Пушка, который тоже с интересом наблюдал за происходящим. — Денис Валерьевич, у вас тут не магазин, а настоящий рай! Какие милахи! Я очарована!

Ловушка захлопнулась. Клиентка временно нейтрализована милотой и болтовнёй попугая.

Я мысленно похвалил свою команду. Отлично работают. Теперь у меня есть время, чтобы намешать тысячеманаваттный коктейль, влить его в осла и надеяться, что мы не взлетим на воздух вместе с магазином. Впрочем, фенек поможет привлечь удачу на нашу сторону.

— Я оставлю вас на несколько минут, Елена Борисовна, — сказал я, пятясь к двери в подсобку. — Наслаждайтесь обществом.

Уже взялся за ручку двери, предвкушая алхимический процесс, как вдруг над дверью звякнул колокольчик.

Тилинь-тилинь!

Я чертыхнулся и резко обернулся.

Да блин же блинский!