Понятия «левые» и «правые» как политические термины родились во время Французской революции. Это разделение прочно закрепилось в электоральной географии страны, причем вплоть до ХХ в. религия оставалась ключевым индикатором политических предпочтений. Более четырех пятых католиков в 1965 г. голосовали за де Голля, тогда как три четверти неверующих выбрали социалиста Миттерана. Глубоко католические регионы – Бретань, северо-восток и Центральный массив – оставались оплотами католических правых в соответствии с моделью, четко прослеживающейся с 1790-х гг.

К 1970-м гг., два века спустя, эти глубокие и устойчивые взаимосвязи начали разрушаться. Растущая секуляризация проредила ряды католических правых, а монархизм окончательно сошел со сцены. Правые начали воспринимать республику как законную форму политического устройства. Де Голль сыграл важную роль в «республиканизации» правой политики, показав, что сильный президент может быть гарантом закона и порядка. Даже ультраправые, в войну активно поддерживавшие петенизм, со временем приняли эту идею и начали позиционировать себя как более республиканских, чем сама Республика.

На французский электорат влияла и меняющаяся международная обстановка. Французская компартия традиционно была партией рабочего класса и профсоюзов, регулярно получая значительную долю голосов – четверть в послевоенные годы и редко меньше пятой части в начале 1960-х. Но ФКП потеряла поддержку после 1968 г. и избирательного союза с социалистами. Социалисты, напротив, привлекли избирателей из политического центра, включая многие общественные движения с большим числом участников событий мая 1968 г.

Сокращение членства в профсоюзах способствовало упадку коммунистов. Уровень юнионизации во Франции оказался одним из самых низких в Европе. Решающим ударом стало крушение коммунистических партий в Советском Союзе и Восточной Европе. Внутрипартийные реформы не смогли остановить распад. Доля ФКП в национальном голосовании застряла на уровне около 5%.

Потери коммунистов обернулись выигрышем для Национального фронта. Изменения политической карты отражали перемены во французской экономике. С 1970-х гг. характерный для западных экономик долгосрочный переход рабочих мест в сферу услуг неуклонно подтачивал сельское хозяйство и промышленность. Вялый рост и перенос производства за рубеж вызвали крах коммунистической поддержки в районах с традиционно большим рабочим электоратом. Закрывались шахты и заводы в угольных и сталелитейных регионах северо-востока, в так называемом красном поясе рабочих кварталов вокруг Парижа и в промышленных анклавах юга. Независимые фермеры и особенно виноградари перетекали от левых партий к Национальному фронту. Присутствие у Средиземноморья большого числа «черноногих» – белых поселенцев, покинувших Алжир после 1962 г., – помогло укрепить позиции ультраправых в регионе, который когда-то называли «красным югом».

Во всех этих регионах высокий уровень безработицы (около 8% после пика 1990-х гг.) также способствовал разочарованию избирателей в традиционных партиях. Парадоксально, но экономическая реструктуризация и сокращение рабочей силы повысили производительность. Франция стала одним из крупнейших мировых экспортеров продовольствия. И все же возврата к «славному тридцатилетию» не будет.