Почти незамеченным остался тот факт, что 1989 год ознаменовал самый длительный в Новой и Новейшей истории Франции период без войн с соседями, превысив сорок три мирных года между Франко-прусской войной 1870–1871 гг. и Первой мировой.

Интеграция французской и германской экономик в европейские структуры принесла существенные мирные дивиденды. Конец холодной войны и объединение Германии только ускорили европейскую интеграцию. После вступления Испании и Португалии в 1986 г. ЕЭС насчитывало двенадцать членов. Это число более чем удвоится, особенно после включения бывших советских восточноевропейских государств. Казалось, в единстве заключались и процветание, и безопасность.

Жесткая экономическая конкуренция в глобализированном неолиберальном мире подталкивала к дальнейшей европейской интеграции. Шенгенское соглашение 1985 г. ввело свободу передвижения внутри блока, а Маастрихтский договор 1992 г., учредивший Европейский союз, закрепил принципы общей внешней политики и политики безопасности, более тесного сотрудничества во внутренних вопросах, таких как правосудие, и введения европейского гражданства. В 2002 г. была принята единая валюта – евро.

Такие наднациональные шаги вызвали волнения в традиционно националистической Франции. Ультраправые политики ухватились за идею, что Европа попирает интересы французского народа. Этот евроскептицизм сыграл ключевую роль в убедительном отклонении предложенной европейской конституции на референдуме 2005 г. Тем не менее проблемы Великобритании, вышедшей из союза после голосования по брекситу в 2016 г., послужили серьезным предостережением. Поскольку идея «фрексита» стала куда менее привлекательной, Национальный фронт переключился на разжигание антииммигрантских настроений.

«Лучше жулик, чем фашист»

Национальный фронт показал хорошие результаты на выборах 1997 г., получив 15% голосов, но президентская кампания 2002 г. стала настоящим прорывом. Жан-Мари Ле Пен обошел социалиста Лионеля Жоспена и вышел во второй тур против действующего президента Жака Ширака, чья финансовая репутация была под большим вопросом. В решающем туре лозунг «Лучше жулик, чем фашист» обеспечил победу Шираку. Но важнее разгромного поражения Ле Пена был сам факт превращения Национального фронта в серьезного игрока национальной политики.