Реформы 1946 г. пытались покончить с названием империи, если не с ее духом. Колонии стали членами «Французского союза» с выборными представителями и определенной степенью самоуправления. Старые карибские колонии реорганизовали в департаменты по французской (и алжирской) модели. Отменили самые унизительные формы контроля над коренным населением, запретили принудительный труд и предприняли серьезные усилия для привлечения промышленных инвестиций. Влиятельное колониальное лобби в Париже, представлявшее корыстные интересы поселенческих элит, удерживало колонии в национальной повестке дня.
Европейские державы по-разному справлялись с тектоническим сдвигом деколонизации. Франция оказалась среди них далеко не образцовым примером. Ее глубокая привязанность к империи делала расставание мучительным и кровавым. Любые благие намерения реформ выглядели устаревшими на фоне крепнущих требований независимости. В определенном смысле Франция попала в собственную ловушку. Новая Всеобщая декларация прав человека, вдохновленная французским примером, давала населению колоний «право иметь права», по выражению Ханны Арендт.
Бойцы Вьетминя водружают флаг над захваченным французским штабом в Дьенбьенфу. 1954
Первой жертвой французского реформизма стал Индокитай, где популярность прокоммунистического лидера Хо Ши Мина вызвала трения, переросшие в конфликт. Французские генералы, не забывшие позора 1940 г. на родине, решили любой ценой подавить военное восстание за рубежом. Но в итоге потерпели унизительное поражение в битве при Дьенбьенфу в 1954 г. от военного стратега Хо – генерала Зяпа. Французы покинули регион, передав колониальную эстафету Соединенным Штатам, против которых Хо и Зяп одержали новые победы в 1960-х гг.
Дьенбьенфу стал первой в новейшей истории крупной победой колонизированной страны над армией метрополии. Это воодушевило освободительные движения по всему миру, и особенно в Алжире. Мусульманские интеллектуалы, такие как Ферхат Аббас и Мессали Хадж, с конца 1930-х гг. призывали к независимости. Военный опыт и жестокое подавление властями антифранцузских протестов радикализировали их окончательно. В 1954 г. Фронт национального освобождения (ФНО) объявил восстание, положив начало алжирской войне за независимость. Это была «грязная война» со зверствами с обеих сторон и систематическим применением пыток французскими военными против повстанцев.
Алжирский конфликт оказался не по силам Четвертой республике. Постоянная министерская чехарда не позволяла выработать последовательный курс, а многочисленное и непримиримое сообщество белых поселенцев лишь усугубляло проблему. Алжирские повстанцы умело вынесли борьбу на международную арену, отстаивая свое дело в ООН и на международных конференциях. Интеллектуалы метрополии откликнулись, возмущенные применением пыток французским государством – методами, напоминавшими зверства гестапо и милиции, ненавистной службы безопасности Виши. Поселенцы в Северной Африке опасались предательства со стороны Франции, и в мае 1958 г. кризис достиг точки кипения – в Алжире произошел драматический переворот поселенцев при поддержке военных. Опасаясь за свою безопасность, парижское правительство решило, что единственный выход – самороспуск. Была учреждена новая, Пятая республика, а де Голль вернулся на пост президента с широчайшими полномочиями.
В итоге де Голль завершил войну, отвернувшись от поселенцев и начав переговоры с ФНО. Поначалу это решение лишь ожесточило боевые действия. Насилие перекинулось на метрополию. На нового главу государства было совершено несколько покушений, в 1961 г. противников войны жестоко избивала парижская полиция. Гибель коммунистов на станции метро Шаронн в Париже вызвала всеобщее возмущение, хотя расстрел алжирских демонстрантов полицией 17 октября 1961 г. остался тогда почти незамеченным. Полная правда откроется лишь полвека спустя, как мы еще увидим.
Де Голль представил Эвианские соглашения 1962 г. о независимости Алжира как победу Франции. На деле это было что угодно, только не победа. Война привела к смене режима в Париже и унесла множество жизней. Международный престиж Франции получил очередной удар. Но, возможно, главной жертвой алжирской войны стала сама идея колониализма. Потеря крупнейшей и самой экономически значимой колонии Франции окончательно подорвала остатки имперского энтузиазма.
Так или иначе, к 1962 г. от империи мало что осталось. Многие французские колонии начали движение к независимости задолго до алжирской войны: старые анклавы на Индийском субконтиненте – еще в 1950 г., Марокко и Тунис – в 1956 г., Мадагаскар – в 1958 г. В 1960 г. де Голль решил предоставить независимость территориям в Черной Африке. За год все они ее получили. Некогда великая империя превратилась в горстку «имперского конфетти».
Отсутствие твердой и последовательной внешнеполитической линии погубило Четвертую республику. Напротив, авторитарный президентский стиль де Голля предполагал четкую формулировку стратегических целей Пятой республики. В их основе лежало стремление утвердить французское величие на мировой арене. «Франция без величия – это не Франция», – заявлял он. После обретения Алжиром независимости де Голль с удвоенным рвением лавировал между двумя сверхдержавами – США и СССР. Франции требовалось пространство, чтобы заявить о себе в мире – с империей или без нее.