В 1820–1830-х гг. начала формироваться концепция «цивилизаторской миссии» Франции. Она была направлена не столько на «дикарей» из промышленных рабочих, сколько на «дикарей» в остальном мире. Католические миссионерские ордена издавна выступали в авангарде французской экспансии по всему земному шару. Но теперь миссия приобрела светский характер: обращать предстояло уже не неверных и еретиков, а непросвещенных. В основе идеи лежала вера в превосходство Франции над другими культурами и расами, а также в возможность совершенствования человечества, впервые сформулированная в эпоху Просвещения.
Через поколение после потери первой колониальной империи Франция взялась за создание новой, движимая идеологией цивилизаторской миссии. Процесс начался в 1830 г. с вооруженного вторжения в Алжир. Из карательной экспедиции оно быстро переросло в полномасштабный – и исключительно кровавый – колонизаторский проект.
Расширение колониального присутствия было для Луи-Филиппа способом соперничать с Британией в торговле, завоевывать популярность дома и играть на бонапартистских настроениях. Великие державы Европы исключили возможность повторения наполеоновского эксперимента, но то же сделали и народы Европы. Разрушительные войны Наполеона и жгучая ненависть к французскому господству породили мощные националистические чувства в Испании и Португалии, России, на Апеннинском полуострове и в раздробленных государствах Германского союза – наследника Священной Римской империи. Интеллектуалы, которые прежде могли гордиться симпатиями к якобинцам, теперь направили энергию на эти зарождающиеся националистические движения. Воодушевленные романтической страстью и патриотической гордостью, мыслители чувствовали связь с немецкими или англоязычными коллегами, а не с франкофонной культурой.
И все же мягкая сила Франции имела значительное влияние. Французский космополитизм проник в европейские столицы, а наполеоновское наследие – гражданский кодекс, конституции и права человека, метрическая система – сохранялось во многих государствах бывшей империи. После 1815 г. Париж стал убежищем для волн политических эмигрантов, стремившихся на родину баррикад: Маркс и Энгельс из Германии, итальянский националист Мадзини, русский анархист Бакунин и многие другие. Все жаждали учиться революционному ремеслу у французских радикальных теоретиков и наследников санкюлотов.
Сила французского притяжения особенно проявилась в искусстве. Парижская Школа изящных искусств учила европейских художников живописи, а Лувр стал образцом для лучших музеев мира. Французские художники (Делакруа, Жерико, Энгр, Гро), поэты (Виктор Гюго, Ламартин, Бодлер, Верлен) и композиторы, начиная с Берлиоза, пользовались общеевропейской славой. Европейский реалистический роман родился во Франции со Стендалем и был развит поразительной многотомной «Человеческой комедией» Бальзака, исследовавшей постреволюционное общество сверху донизу. Французские реалисты, включая Флобера и Золя во второй половине века, радикально переосмыслили жанр романа, оказав мощное воздействие на воображение европейских читателей. Примечательно, что в европейских романах XIX в. Париж выступал местом развития сюжета чаще, чем любой другой город.
Жан-Жак Грандвиль. Оноре де Бальзак в окружении персонажей своих романов. Рисунок для веера
Несмотря на колоссальное культурное влияние и все первоначальные надежды, Июльская монархия порождала унылую серость, которую трудно было полюбить. Неурожаи и промышленный кризис конца 1840-х гг. вызвали требования политических реформ. Когда в феврале 1848 г. правительство попыталось запретить протесты, баррикады выросли мгновенно – революция была неизбежна.
«Когда Франция чихает, – заметил австрийский канцлер Меттерних, – вся Европа подхватывает насморк». И действительно, через несколько недель после парижского восстания баррикады появились в крупнейших городах Европы, угрожая разрушить консервативный порядок, установленный Венским конгрессом 1815 г. Потрясения 1848 г., охватившие все европейские государства, кроме России и Британии, глубоко повлияли на ход европейской истории. Для Франции это означало свержение Июльской монархии и провозглашение республики. Президентом Второй республики, избранным в конце 1848 г., стал человек со зловещей фамилией Бонапарт.