1790-е гг. стали десятилетием жестокой и нестабильной политики. Хотя в 1794 г. депутаты всех политических направлений добились свержения Робеспьера, в остальном они не могли достичь единства. Правые депутаты поначалу задавали тон: подавили парижских санкюлотов, когда те вышли на баррикады, затем закрыли Якобинский клуб. Они заставили Национальный конвент отказаться от радикальной социальной политики Террора и вернуться к свободной рыночной экономике, что в страшную зиму 1794–1795 гг. привело почти к голоду. Терпимое отношение к церкви сменило санкюлотскую «дехристианизацию». Новая конституция 1795 г. восстановила имущественный ценз и заменила радикализм якобинской конституции 1793 г. чем-то похожим на либеральные ценности 1789–1791 гг.

Новый режим после 1795 г., Директория, оказался неспособен стабилизировать положение. Глубоко въевшиеся воспоминания о Терроре порождали трения, усугублявшиеся ростом монархических настроений в стране. Перевороты и контрперевороты следовали один за другим. Война ухудшала ситуацию. Начавшись в 1792 г. как оборонительная, она переросла в захватническую. Когда дела шли хорошо, грабежи и присоединение новых территорий к Франции позволяли войне окупаться. Когда плохо – возникал финансовый дефицит, политический кризис и крен либо влево, либо вправо.