Не все многочисленные экономические начинания Кольбера принесли плоды. Государство печально пренебрегало сельским хозяйством, которое давало работу трем четвертям французов и француженок, но уже давно пребывало в упадке. И все же к смерти Кольбера в 1683 г. экономика находилась в приличном состоянии. Следуя примеру голландцев и англичан, Кольбер помог превратить Францию в торговую и промышленную державу мирового масштаба, а его дирижистский путь развития – «кольберизм» – проложил дорогу для будущих политиков. 1680-е гг. стали апогеем царствования Людовика XIV. Франция утвердилась как глобальный игрок, а победоносные войны короля во славу величия превратили Францию, по словам одного панегириста, в то, чем век назад была Испания, – «грозу Европы».
Но для Людовика величие заключалось не только в военных победах, но и в культурном превосходстве. Показные культурные проекты были формой мягкой силы, дополнявшей военную мощь. Как абсолютный монарх по божественному праву, Людовик требовал беспрекословного повиновения внутри Франции. Но он также стремился убеждать, соблазнять, очаровывать и по возможности поражать европейскую элиту культурным превосходством своей страны. Апологеты Людовика вплоть до революции 1789 г. и после нее превозносили его роль в создании Великого века.
Как это могло быть: первоначальный проект восточного фасада Лувра в итальянском стиле работы Бернини (вверху) и французская классическая колоннада, построенная в итоге
Краеугольным камнем культурной политики Людовика стали академии, объединявшие ученых и деятелей искусств. Образцом послужила Французская академия, основанная Ришельё в 1635 г. для развития французского языка как средства ясного выражения мысли. Вдобавок Академия живописи и скульптуры (1648) стала официальным арбитром художественного вкуса и профессиональных стандартов. Вскоре к королевским академиям добавились: танца (1661), надписей и изящной словесности (1663), наук (1666), архитектуры (1671) и музыки (1672).
Основание Французской академии в Риме в 1666 г. свидетельствовало о неугасающем интересе к итальянскому искусству и античному наследию. Однако в 1671 г. произошел переломный момент, когда Людовик пригласил величайшего художника эпохи Джованни Лоренцо Бернини спроектировать новый восточный фасад Лувра, но отверг проект итальянца и отправил его восвояси. По совету своего научного консультанта Шарля Перро (автора знаменитых сказок) Людовик поручил проект его брату-архитектору Клоду. Посыл был ясен: в культуре французы теперь превосходят лучших из лучших во всем мире.
Королевский французский
В 1694 г. вышло первое издание словаря Французской академии. Его предписания звучали с властной категоричностью эпохи Людовика XIV. Одобрялось только «изящное употребление» – язык, на котором говорили в присутствии монарха придворные, ораторы и поэты. Слова, признанные вульгарными, провинциальными, деревенскими или плебейскими, попросту изгонялись как недостойные королевского французского. Академия обрушилась на местные говоры и диалекты, вводя правила единой орфографии. Благодаря академикам французы теперь едят сыр и спаржу (fromage и asperges), а не formage и asparges. Многие устаревшие слова были запрещены, хотя академики сохранили исторические написания (corps, temps и т. д.) и немое «е» на конце слов. В итоге они узаконили такие сложности языка, которые до сих пор мучают каждого школьника на диктанте.
Хотя академии, казалось, чрезмерно увлекались установлением границ хорошего вкуса, они также поддерживали писателей и мыслителей. Их властный подход мог бы стать удушающим. Но на практике он оказал стимулирующее воздействие, привлекая ко двору лучшие умы эпохи. Большинство литературных гениев Великого века – Корнель, Расин, Мольер, Лафонтен, Шарль Перро и мадам де Севинье – отчасти обязаны своим успехом государственному покровительству.
Людовик также привлек лучших мастеров изобразительных искусств. В начале правления он тесно сотрудничал с Кольбером в архитектурных проектах классического стиля, которые должны были превратить Париж в «новый Рим» с триумфальными арками в придачу. Но буйный город редко приходился Людовику по душе. Он начал тратить все больше времени и сил на превращение бывшего охотничьего домика в сельском Версале во дворец, достойный Людовика Великого.
Версальский проект всерьез начался в 1660 г., когда Людовик переманил у Николя Фуке трех человек, создавших великолепный замок первого министра в Во-ле-Виконте в тридцати милях к юго-западу от Парижа. Король дал архитектору Луи Лево, художнику Шарлю Лебрену и садовому архитектору Андре Ленотру полную свободу действий для превращения Версаля в одно из чудес света. К 1682 г. они преобразили резиденцию в постоянную экспозицию французского искусства и архитектуры, привлекавшую множество посетителей со всей Европы.
Версаль был витриной, но витриной действующей. Людовик перевел туда своих министров. Высшую знать также обязали постоянно присутствовать при дворе – так ослаблялось их влияние в провинциях. Изощренный, сложный и строгий протокол регламентировал все: от художественных вкусов до застольных манер, отношений между полами, модной одежды и многого другого. Королевский двор превратился в лабораторию, где новые правила вежливости и учтивости, устанавливаемые Людовиком и его академиями, проверялись на практике.
Солнце Версаля
Одна из ярких особенностей Версаля – солнечный мотив, пронизывающий весь дворец. «Король-солнце» провозгласил его своей эмблемой в начале правления. В 1653 г. пятнадцатилетний Людовик танцевал в придворном балете в образе бога солнца Аполлона, подчеркивая эту связь. Декоративное оформление Версаля превращало Людовика в солнечный центр вселенной – знаменитая Зеркальная галерея отражала его славу обратно к нему. Потолок галереи покрывали росписи, увековечившие все битвы и славные моменты его правления, с центральным изображением 1661 г. «Людовик правит единолично».
Солнечная эмблема использовалась как декоративный мотив по всему Версалю. Надпись гласит: «Не уступающий многим»
В этой вселенной не было места инакомыслию. При Людовике XIV представительные институты во Франции были либо упразднены, либо существенно ослаблены. Цензура оставалась жесткой. Кольбер резко сократил число типографий в Париже и ввел систему регулирования, поощрявшую верность короне. Он также тесно сотрудничал с парижским генерал-лейтенантом полиции: эта учрежденная в 1667 г. должность позволяла полностью контролировать жизнь города, в том числе распространение новостей и мнений.
Подавление свободы слова Людовиком натолкнулось на препятствия в религиозной сфере. Несмотря на притязания властвовать по божественному праву, его блистательное царствование омрачал янсенизм – аскетическое течение в католицизме. Вдобавок король опасался протестантской общины как рассадника инакомыслящих и пятой колонны. Людовик методично урезал религиозные права, дарованные его предшественниками. При поддержке «святош» Контрреформации король сочетал проповедь и убеждение с открытым насилием. С 1681 г. королевское правительство расквартировывало драгунов в протестантских общинах, чтобы принудить их к переходу в католичество. Драгонады вызвали ярость протестантов по всей Европе и сделали Людовика объектом международного осуждения.
Наконец в 1685 г. Людовик разрубил гордиев узел и отменил Нантский эдикт Генриха IV. Протестантизм во Франции больше не терпели. Помимо того, что это омрачило сияющую репутацию монархии, последствия оказались еще серьезнее – недовольство нарастало. Многие протестанты, принужденные к обращению в католичество, продолжали тайно исповедовать свою веру. Некоторые открыто восстали. Так называемое восстание камизаров в горах Севенны (1702–1710) вспыхнуло как раз когда Франция вела Войну за испанское наследство, вынудив короля снять с фронта остро необходимые войска для усмирения мятежа.
Другие протестанты проголосовали ногами. Около 200 000 гугенотов покинули Францию и осели в Республике Соединенных провинций, Англии, Пруссии и других протестантских германских княжествах. Потеря Франции обернулась выигрышем для ее соперников, особенно Англии и Республики Соединенных провинций, получивших квалифицированных промышленных рабочих. Гугенотская диаспора также усилила интеллектуальное сопротивление Франции в протестантской Европе. Лазейка в цензурном режиме Людовика позволяла франкоязычной Gazette de Leyde, а также газетам и памфлетам из Амстердама, Утрехта, Гааги и других городов беспрепятственно распространяться по всей Франции королевской почтой.
В последние два десятилетия правления Людовик проигрывал пропагандистскую войну. Его самолюбие было уязвлено, к тому же кампании за европейскую гегемонию – Война Аугсбургской лиги (1689–1697) и Война за испанское наследство (1701–1714) – не принесли успеха. По мере расширения военных действий несказанно росли и расходы. Значительная часть конфликта за испанское наследство велась в Америке и на просторах Средиземноморья и Атлантики.
Железный пояс Вобана
В 1665–1707 гг. военный инженер Вобан спроектировал цепь великолепных крепостей для защиты французских портов и границ. Этот железный пояс должен был предотвратить вторжения, особенно на недавно присоединенные территории. Необходимость усилить внешние рубежи, сделав их неприступными для врагов, послужила удобным предлогом для сноса внутригородских укреплений, якобы больше не нужных. Таким образом, железный пояс помог обезоружить города, столь мятежные во времена Религиозных войн и Фронды, лишив их возможности противиться королевской воле.
Франция трещала под растущим бременем войн. Аграрная экономика оставалась слабой и уязвимой, а самые богатые слои – духовенство, дворянство и привилегированные горожане – почти не платили налогов. Климатические изменения усугубляли положение. Малый ледниковый период с его экстремальными погодными явлениями достиг апогея в катастрофические зимы 1693–1694 и 1709–1710 гг., вызвавшие последний великий голод в истории Франции. Вместе с болезнями и войнами преждевременная смертность за период с 1689 по 1715 г. могла превысить два миллиона – почти десятую часть населения.
Последние годы долгого царствования Людовика XIV стали самыми мрачными в так называемом Великом веке. На смертном одре в 1715 г. он признался: «Я слишком любил войну». Эпоха «короля-солнце» клонилась к закату. Тяжелые десятилетия войн и лишений оставили страну в плачевном состоянии: военная слава поблекла, культурное величие потускнело.