Людовик жаждал не только славы в Европе, но и глобального присутствия. Ему предстояла долгая борьба, чтобы сравняться с ведущими мировыми державами.

Предшественники Людовика уже наметили основные стратегии. Генрих IV предлагал копировать голландцев, которые, по его мнению, лучше всех воспользовались торговыми преимуществами и расширили присутствие за рубежом. Пока Испания с огромным дефицитом платежного баланса находилась на грани банкротства, крошечная молодая Республика Соединенных провинций стремительно превращалась в богатейшее государство Европы. Во многом это объяснялось моделью привилегированных торговых компаний, которую впервые применили голландцы и англичане. При такой системе картели частных инвесторов получали эксклюзивные государственные привилегии в определенных сферах мировой торговли. Эта модель вписывалась в общую экономическую систему с главными принципами: наращивать экспорт, сокращать импорт и торговать на мировых рынках. Данная формула, позднее названная меркантилизмом, стала рецептом величия, которому Франция научилась следовать.

Людовик XIV сделал привилегированные компании краеугольным камнем королевской политики, опираясь на значительно усиленный флот для защиты французских купцов за морями – необходимость, которую первым осознал еще Ришельё. Во всех этих вопросах Людовика консультировал Жан-Батист Кольбер. Выходец из купеческой среды и протеже Мазарини, Кольбер пробился в королевское окружение благодаря выдающемуся интеллекту и трудолюбию, став незаменимым министром-универсалом с 1661 г. до своей смерти двадцать лет спустя. С энтузиазмом взяв на вооружение модель привилегированных компаний, в 1664 г. он основал Вест-Индскую компанию с базой в Гавре и Ост-Индскую компанию в новом порту Лорьян в Бретани. Затем он создал аналогичные структуры для освоения торговых путей в Сенегале – главном регионе вывоза африканских рабов на плантации Карибских островов и Америки.

Ришельё уже закрепился в Карибском море на островах Сент-Китс, Мартиника и Гваделупа, намереваясь развивать табачные и сахарные плантации по английскому образцу. В 1664 г. Кольбер установил французский контроль над бывшим пиратским гнездом Сан-Доминго (нынешнее Гаити) и переориентировал его на производство сахара. Сахар и табак – товары, вызывающие зависимость и пользующиеся спросом по всему миру; Кольбера не смущало, что на плантациях, где выращивали эти культуры, использовали труд рабов, ведь того требовали государственные интересы (raison d’état oblige)… Именно он составил печально известный Черный кодекс (Code noir), регулировавший рабство во французских колониях. Обнародованный через два года после его смерти, кодекс принес Карибским островам колоссальные богатства, но министр не дожил до этого, как не увидел и чудовищных человеческих страданий, порожденных его Черным кодексом.

Черный кодекс

Ордонанс 1685 г. начинался с требования изгнать из поселений протестантов и евреев – в духе усиливавшейся религиозной нетерпимости Людовика XIV. Положения о работорговле задумывались как долгосрочные: только в 1848 г. Черный кодекс был полностью отменен. В документе почти нет проблесков человечности. Владельцам предписывалось заботиться о душе и теле рабов, давать им образование и не заставлять работать по воскресеньям. Но эти послабления меркнут на фоне чудовищной жестокости, регламентировавшей все остальные стороны жизни рабов – от поимки и продажи до суровых телесных наказаний и смертной казни за малейшее неповиновение.

Успех на внешних рынках требовал развития собственной промышленности. Кольбер верил, что наращивание экспорта и сокращение импорта, особенно дорогих промышленных товаров, постепенно оздоровит французскую экономику. Генрих IV первым опробовал этот подход. Основав мануфактуру Гобеленов в Париже, он хотел удовлетворить спрос богатой элиты на изысканные ковры фламандского типа. Это давало дополнительное преимущество: иностранцы покупали французские товары, привозя в страну драгоценные металлы и ослабляя конкурентов.

Кольбер полностью воспринял этот централизованный, дирижистский подход. При нем национальное благосостояние строилось на творческом государственном вмешательстве в экономику. Помимо гобеленов, он поддерживал производство шпалер в Бове, ковров на мануфактуре Савоннери в парижских предместьях, зеркал в Сен-Гобене и дешевых имитаций вожделенного японского и китайского фарфора в Сен-Клу. Эта политика сочеталась с агрессивными таможенными тарифами, призванными оградить страну от зарубежных конкурентов.