Несмотря на откровенную исламофобию «Песни о Роланде» и других литературных памятников, европейцы исподволь пользовались плодами исламской культуры.

Античная ученость куда лучше сохранилась в мусульманском мире, чем на латинском Западе. После падения Римской империи арабский язык заменил латынь в качестве научного lingua franca во всем Средиземноморье – исламские правители собирали и переводили огромные собрания древнегреческих рукописей. На мусульманском пограничье, в испанском Толедо и норманнской Сицилии, ученые принялись усердно копировать и переводить с арабского на латынь труды Платона, Аристотеля, Галена и Гиппократа. С XI в. Франция и другие европейские страны начали наверстывать упущенное.

Университеты возглавили эту образовательную миссию. Многие выросли из соборных и монастырских школ, развивавшихся при Каролингском возрождении, хотя нельзя недооценивать влияние медресе исламской Испании. Болонский университет, основанный в 1088 г., стал первым подобным учреждением в Европе, хотя сопоставимое университетскому преподавание уже велось в Париже. В 1200 г. король Филипп Август оказал покровительство парижским преподавателям, которые около 1250 г. приняли название «Сорбонна». Вскоре появились другие французские университеты – в Тулузе, Орлеане, Монпелье и Перпиньяне.

Университеты делились на четыре факультета – теологический (главный), юридический, медицинский и факультет искусств, которые, как считалось, охватывали всю совокупность дозволенного человеческого знания. «Универсальность» проявлялась и в открытости для всех желающих (точнее, для всех знающих латынь, а это исключало более 95% населения). Многие выдающиеся ученые Сорбонны были иностранцами: итальянцы Фома Аквинский и Бонавентура, шотландец Дунс Скот, англичанин Александр Гэльский. Система коллегий поддерживала этот космополитизм. Студенты объединялись в четыре «нации» – французскую, норманнскую, пикардийскую и английскую, а Датская, Шведская, Шотландская, Наваррская и Ломбардская коллегии пользовались особой известностью.

Любой человек, кем бы он ни был, откуда бы ни происходил и какой бы веры ни придерживался, волен преподавать медицину.

Гийом VII, сеньор Монпелье (1181)

Университеты стали благодатной почвой для синтеза заново открытых греческих идей (прежде всего Аристотеля) с христианской мыслью. Уже в конце XII в. Монпелье давал приют еврейским и арабским ученым, изгнанным с Пиренейского полуострова Реконкистой. Исламские ученые не просто сохранили античные труды по науке и философии, но значительно их дополнили и развили. Особенно это касалось математики – именно тогда арабские цифры начали проникать на Запад, – а также астрономии, астрологии и картографии. По тому же пути пришли технологии – ветряные мельницы и водяные часы – и медицина. Медицинские факультеты опирались на труды Галена и других античных врачей, но обязательно с комментариями авторитетных ученых, таких как Ибн Рушд (Аверроэс), ар-Рази (Разес) и Ибн Сина (Авиценна).

Труды Ибн Сины, известного на Западе как Авиценна, вошли в обязательную учебную программу средневековых медицинских факультетов, в том числе и Монпелье