Анастасия Николаевна озадачила меня и ушла, оставив на хранение и документы, и даже родовой перстень Светловых, принадлежащий теперь Эльзе по праву крови. Быстрого решения я не обещал. Ситуация была щекотливая, и подходить к её вопросу следовало, прежде всего, пообщавшись с бабушкой и сестрой. Определённые мысли на сей счёт у меня имелись и даже в нескольких вариантах. Правда, обдумывал я их из расчёта предстоящей Долгой ночи и одного совершенно случайно свободного источника магии Жизни. Однако же теперь планы необходимо было корректировать на ходу.

Исходя из тех сумм, что были отражены в лежащих передо мной документах, игра стоила свеч с максимальными ставками. Оставалось только понять, чего хочет сестра, ибо отдавать её в чужой род уже не входило в мои планы. С практической точки зрения любой архимаг в грядущем противостоянии есть ничто иное как ресурс. А уж такие уникумы, как мы с Эльзой, и вовсе становились на вес золота.

Однажды с бабушкой у нас состоялся разговор на тему равномерного развития триад сил магами. Оказалось, что триаду сил имеет что-то около одного процента магов, а уж какой процент из этого процента добивается архимагического статуса во всех трёх направлениях у неё ответа не было. Она всё же из истории вспомнила одного архимага, сумевшего добиться двуединого статуса архимага: в стихийной магии и в артефакторике.

Мы же с Эльзой и вовсе оказались зверушками уникальными, умудряясь развить в себе разноспектровые силы. Если у меня условно конфликтовали хаос и рассвет, а между ними отплясывала магия кошмаров, то у Эльзы в конфликт должны были вступить лекарское дело и энергомантия. Вместо того, чтобы загнуться от конфликта сил, мы умудрялись развиваться во всех направлениях параллельно. И даже если развитие одной силы перевешивало, мы обычно рывками восстанавливали равновесие между силами.

Я тогда впервые задумался над тем, что именно столь с трудом удерживаемое равновесие и являлось основной причиной нашего равномерного развития с сестрой. Ведь что есть воспитание внутри родов? Каждый человек, рождённый внутри определённой семьи, имеет превалирующую магическую силу, которую умеют развивать по наработанным тысячелетиями методикам. Соответственно, прогресс родовой магии идёт значительно быстрее, чем все остальные дары, занимая всё возможное пространство магического средоточия, если можно образно так выразиться. В нашем же случае с Эльзой развитие происходило шиворот-навыворот, реагируя на внешние проблемы и раздражители. А поскольку проблем хватало, то и мобилизировалась наша магическая триада в зависимости от острой необходимости.

С другой стороны, остальных магов тоже можно было понять. Гораздо проще и быстрее достигнуть высокого ранга в одном направлении, чем годами пытаться удержать баланс в развитии магий и в итоге не добиться ничего. Тем более что самое активное развитие происходит именно в молодости, когда источник чутко реагирует на изменения и легко поддаётся расширению.

Как бы то ни было, я считал, что даже не имея перспективы стать архимагом в трёх направлениях, Эльза всё равно имела право сделать собственный выбор. Ведь это её будущее, и касалось оно исключительно её. Мы с бабушкой были так, постольку поскольку — группа поддержки и защиты. В случае необходимости решать за сестру я имел право, но не хотел. Это был первый человек в этом мире, который побратался со мной клятвами крови и который поклялся всегда выступать на моей стороне, защищая меня, когда я ещё был калекой. А такие вещи я помнил и ценил.

Я отправил парочку химер пригласить бабушку и сестру ко мне в кабинет. Признаться, мне самому нужно было обдумать, как повести разговор. Княгиня и княжна явились буквально через пять минут, встревоженно переглядываясь. Не часто я приглашал их на беседу к себе, всё чаще беседы у нас велись в кабинете у бабушки. Они чинно сложили руки на коленях, присев в кресла, отдавая мне пальму первенства в ведении разговора.

— Елизавета Ольгердовна, Эльза, разговор у нас с вами сегодня будет непростой, и в большей мере он будет касаться будущего Эльзы. Сразу уточню, что в вопросе определения оного я не собираюсь решать за тебя, Эль. Однако же, прежде чем что-то решать, тебе необходимо узнать обстоятельства, в которых это будущее будет развиваться. Ты наверняка заметила, что у нас в особняке проходило высокое собрание глав соседних держав и сильнейших магов. И пусть непосредственно тебя в него не вовлекали, сам факт не мог не ускользнуть от твоего внимания.

Сестра спокойно пожала плечами:

— Конечно, заметила. Но с учётом твоих успехов на дипломатическом поприще абсолютно не удивлена. Сильным мира сего всегда нужна была площадка, где они могли бы встретиться, не привлекая внимания, и решить кулуарно вопросы, которые не должны знать никто из представителей двора. Секретность таких вопросов обычно значительно выше имеющейся в разнарядке Имперской Службы Безопасности. А потому я не вмешивалась, прекрасно зная, что ты сам сообщишь мне всё, что необходимо, и когда будет необходимо.

«Боги, ну святая же женщина, — мысленно восхитился я терпению сестры. — И это при том, что женское любопытство ей не чуждо!»

Видимо, у меня было столь говорящее выражение лица, что сестра усмехнулась и пояснила:

— Юр, я очень ценю, что ты даёшь мне, в отличие от себя, возможность относительно спокойно жить, учиться и наслаждаться общением с матерью. Уж заодно это я бы тебе, скорее всего, простила даже старого, хромого и косого мужа, если бы ты сказал, что выйти за него замуж в интересах рода. Уж как-нибудь вместе с Хильмериком привели бы его в состояние писанного красавца, — пошутила Эльза, но глаза её при этом оставались серьёзными.

— Нет, дорогая. Насчёт этого можешь не переживать. В вопросе твоего замужества я всё так же верен своему слову, в выборе супруга последнее слово будет за тобой. Речь сейчас пойдёт немного об ином.

Я принялся рассказывать Эльзе всё то же, что уже знали главы государств и главы союзных нам родов: про грядущую Долгую ночь, про оплоты и про опасность, грозящую нам из Пустошей. К тому же я посчитал честным сообщить и о команде, которая постепенно собирается как по части строительства оплотов для спасения человечества, так и о команде сильных магов, обладающих специфическими знаниями, которые вместе будут пытаться придумать вариант либо пленения, либо уничтожения нашего основного противника.

— В какой из этих двух команд ты видишь меня? — прямо задала вопрос о своём участии сестра.

— В защите, — без колебаний ответил я. — Вы с бабушкой, по моим планам, должны обеспечивать защиту и выживаемость людей в твердыне Утгарда и заодно держать связь с твердыней Исдракенов. В любом случае, я думаю, что как минимум два этих осколка человечества должны выжить гарантированно. По всем другим оплотам уверенности у меня нет. Успеют ли построить, переделать защиту и запитать её на источниках? Сроки мы знаем лишь приблизительно. И, признаться, больше всего я боюсь, что из-за наших активных действий сроки эти могут сдвинуться, изрядно сократившись, как эффект лавины, когда один камешек, смещённый в иную сторону, может породить смертоносную последовательность, сметающую всё на своём пути. Вместо того, чтобы спасти людей, мы сами же можем обречь их на ещё более быструю смерть.

— Не думай об этом, — спокойно ответила бабушка. — Ни один человек не должен и не может взваливать на себя ответственность за весь мир. Мы делаем то, что можем, и то, что должно. Мы даём шанс выжить не только самим, но и ещё кому-то. Мы ищем пути, готовим позиции для отступления. Этого уже достаточно. Это тот случай, дорогой внук, когда отстоять несколько крепостей гораздо важнее, чем попытаться выиграть кампанию, если та безнадёжна. Минимизацию ущерба никто не отменял.

Что ж, бабушкина точка зрения тоже имела место быть.

— Да и в конце концов, ты же не император, чтобы нести ответственность за всю страну, — несмело улыбнулась Эльза в попытке меня поддержать. Но, увидев наше с бабушкой выражение лиц, тут же вопросительно вздёрнула бровь: — Императором какой страны ты успел стать, не поставив никого в известность? — то ли в шутку, то ли всерьёз задала вопрос сестра.

Бабушка развела руками, предоставляя мне право самостоятельно раскрывать собственные семейные тайны.

— Раджпутан, дорогая Эльза. Я оказался основным претендентом на трон Раджпутана и, как следствие, на главенство в Индийской конфедерации.

— Но там же триумвират правит, — нахмурилась сестра.

— Именно. Триумвират — это дети моего дяди по отцу, раджи Викрамадитьи, который в своё время сместил отца и силой захватил трон. История давняя, но с относительно счастливым концом. Они с матерью познакомились где-то на Дальневосточной кампании, и он с помощью магии иллюзий до последнего скрывал её беременность. Уже не знаю, была ли она в курсе, что он из правящего рода, или просто любила. Но после бомбёжки она погибла, а я выжил. И после, благодаря ему и его ритуалам, у меня появился шанс выжить и стать таким, каким вы меня знаете. Лет с семи он ежемесячно посещал меня у Беловых и занимался трансплантацией системы энергоканалов. Уже не знаю, до каких высот достигло лекарское искусство в Раджпутане, но свою собственную энергетическую систему раз за разом, в течение одиннадцати лет, он пересаживал мне, проращивая её в искалеченном теле и помогая собственному сыну из овоща и калеки превратиться в подобие человека.

И у бабушки, и у Эльзы выражение лиц было примерно одинаковым — ведь я им рассказывал нечто абсолютно невозможное с точки зрения привычной лекарской магической науки.

— Отец пережил подобные эксперименты. Я очень надеюсь вернуть его в Раджпутан на его законное место правителя, иначе мне попросту будет не разорваться. Кузены в курсе ситуации и пока исполняют обязанности триумвирата в ожидании истинного правителя. Но, как вы понимаете, долго это продолжаться не может. Иначе раз в несколько лет мне придётся устраивать демонстрации силы, подтверждая, что Раджпутан всё ещё является главой Индийской конфедерации. А я, признаться, не знаю, насколько хватит предыдущей демонстрации, когда пришлось проредить несколько армий бывших союзных княжеств. Так что для меня ситуация осложняется. Да и алтарь рода раджпутов отпустил меня восвояси только получив заверение, что я попытаюсь отыскать отца и вернуть его на трон. Без этого, я думаю, у алтаря нашлись бы способы сделать мою жизнь невыносимой вдали от моей новообретённой малой родины.

Эльза только покачала головой:

— Надо же. Я думала, у меня история рождения запутанная, но и у тебя не лучше.

— Да, дорогая, мы с тобой — плоды запретной любви. Теперь, когда ты в целом в курсе ситуации и вариантов её глобального развития, пора переходить к теме решения твоего будущего. Анастасия Николаевна поведала тебе, кто именно был твоим отцом?

— Да, — кивнула Эльза. — Один из сыновей почившего Игната Сергеевича. Также она сказала, что он погиб до моего рождения, поэтому формально даже не мог меня признать.

— Формально — да, — согласился я. — Но дело в том, что фактически отец признал тебя ещё до твоего рождения и заранее позаботился о твоём будущем.

Почему-то для меня было важно донести до сестры, что родной отец любил её ещё до рождения и постарался сделать всё, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Я пододвинул папку с документами, давая ознакомиться с содержимым сперва Эльзе, а после та, прочитав, передавала по одному документы Елизавете Ольгердовне. По мере того, как бабушка и Эльза вчитывались в документы, выражения их лиц менялось с сосредоточенного на ошарашенное, а после и встревоженное. Сестра задумалась, уставившись в никуда пустым взглядом. Бабушка же явно начала просчитывать варианты, что можно было сделать, чтобы не лишить Эльзу наследства и при этом избежать очередных проблем со Светловыми.

— Значит, всё-таки Лавр… — с печалью в голосе, наконец, произнесла княгиня.

— Что? — переспросила Эльза, выходя из задумчивости.

— Лаврентий, твой отец. Я знаю лишь одного наследника главной ветви Светловых, кто погиб в Дальневосточной кампании, и, признаться, это единственный человек, по которому я бы могла искренне взгрустнуть из этой треклятой семейки. Адекватный, с деловой жилкой и лекарским даром в районе магистерского ранга. Его женили в интересах рода на ком-то из Солнцевых. По возрасту он был лет на десять-пятнадцать младше Николая, занимался поставками алхимии в армию. Иногда на добровольных началах мог ещё и лекарям в лазарете помочь.

Я же зацепился за факт семейного положения.

— Выходит, что Эльза — бастард, незаконнорождённая.

— Выходит, — согласилась бабушка. — Но, судя по кольцу, входящая в круг наследников главной линии крови. Уж не знаю, как на столь ранних сроках он смог ощутить задатки лекарской силы в младенце… А возможно, просто надеялся.

— Если отец состоял в браке, то у меня ещё и братья с сёстрами есть? — выясняла Эльза размеры своей внезапно увеличивающейся родни по отцу.

— Да, — кивнула княгиня. — То ли трое, то ли четверо. — Княгиня закашлялась, а после добавила: — Хорошо, что у вас с графом ничего не вышло. А то вышел бы занятный казус… могла бы стать мачехой собственной мачехе.

Несколько секунд Эльза осмысливала, сказанное бабушкой, а после её глаза испуганно округлились:

— И что теперь со всем этим делать? Они же не могут меня заставить перейти в другой род? Меня же алтарь Угаровых принял. Может лучше отказаться от отцовского наследства?

— Заставить тебя выйти из рода Угаровых они не могут, — принялся я отвечать на вопросы сестры по порядку. — Тем более, что ты младшая наследница. Пока у нас с Эсрай не появятся дети, ты следующая в линии наследования княжеского титула. Что касается наследства отца, не спеши отказываться. С ним ситуация не так однозначна, но тоже не патовая. Активы здесь такого размера, что будь даже среди Светловых клинические идиоты, и те бы заметили заморозку личного имущества Лаврентия. А уж вдова с наследниками и вовсе должны были в истерике биться от уплывшего куска наследства. Поскольку на всех документах стоят оттиски крови твоего отца, следовательно, все активы являлись его личным имуществом, не родовым. То есть род на них претензий предъявить не может, в отличии от его жены и детей. Вот у тех права имеются. Они — наследники первой очереди. Если доля их наследства не пропорциональна твоей, то они могут инициировать судебную тяжбу, обвинив Анастасию Николаевну во всех грехах, начиная с подделки документов, заканчивая одурманиванием примерного семьянина ради выгоды.

— Но кровь… и печать, и документы заверены по форме банком… — перечисляла Эльза, — подделка исключена.

— Верно, дорогая, — поддержала сестру бабушка, — но за такие деньги поверенные ославят вас с Настей на весь высший свет. Факт незаконного рождения скрыть не выйдет. Готовься к тому, что самым мягким из слухов будет нечто из разряда «Угаровой воспользовались в качестве подстилки на ночь во время войны», а дальше уж как фантазия подскажет. Полоскать твоё доброе имя будут на всех углах с учетом того, насколько большой Анна Игнатьевна имеет на нас зуб.

М-да, зубы там были такого размера, что даже горг обзавидовался бы, вынужден был я признать.

Я припоминал итог нашей необъявленной родовой войны, устроенной Светловым за компанию с Юкионной. Давнее противостояние закончилось не только смертью Игната Сергеевича и его брата. Там в анамнезе была опала у императора и полный запрет на какие-либо враждебные действия в отношении нашего рода с угрозой полного отъёма имущества и высылки в Сибирь. И это не нас так любят и защищают, это Андрей Алексеевич не постеснялся довести до ведома Светловых, что производство и продажа пустотных гранат, запрещённых к использованию, могла закончиться полной конфискацией имущества в пользу короны, лишением дворянства и показательным сожжением на площади, где в живых бы оставили только детей малых и передали в интернат при императоре, дабы воспитать из них верных сынов отечества. Уж не знаю, как они смогли договориться, что пообещать и чем откупиться, но учитывая воинственный и категоричный нрав мужчин из рода Светловых, Андрей Алексеевич своим решением назначил Анну Игнатьевну временным управляющей делами рода сроком на год. И судя по тому, что о Светловых мы не слышали несколько месяцев, та в интересах рода смогла залечь на дно. Однако сие не означало, что ненавидеть нас они стали меньше.

— Да лучше б он кого-нибудь другого назначил, — задумчиво почесал я подбородок. — С учётом того, что нас с её сыном связывает некрасивая история, вести переговоры с ней будет проблематично.

— А нужно ли? — поставила вопрос ребром бабушка. — Я не спорю, средства немалые. Я бы даже сказала, средства такие, что приданое Эльзе собирать не пришлось бы, у неё уже сейчас приданое, как у принцессы правящей крови. Но стоят ли деньги честного имени и повода для сплетен всей столицы? Пусть такое же приданое мы ей обеспечить не сможем, но уж для своей внучки я точно в грязь лицом не ударю.

— А что сама думаешь? — спросил я у сестры.

— Не знаю… — растерянно пожала плечами Эльза. — Я Угарова и должна думать, что будет лучше для Угаровых. Не будь я княжной, моя невеликая репутация пережила бы любые сплетни ради памяти отца. Да и мать вряд ли тронули бы сплетни в её недавнем состоянии. Но сейчас… Плевать мне на активы рода Светловых. Даже если отец выделил мне наследство из своего личного имущества… то ради денег я не готова смешивать честное имя матери с грязью.

Мы с бабушкой переглянулись, и на сей раз объяснять ситуацию взялась она:

— Ох, Эльза, дорогая, ты, кажется, не понимаешь. Ситуация несколько изменилась. Пока ты была бастардом-сиротой при матери-сумасшедшей и не претендовала на их имущество, ты не была Светловым интересна. Они наверняка отследили, кому отписал дом в пользование твой отец, и явно должны были следить за вами. Проявись у тебя сила Света, они бы стояли у тебя на пороге раньше нас и ввели бы в род, возвращая вместе с тобой и активы Лаврентия. Но в результате потасовки с твоим отчимом у тебя проявился тёмный дар проклятий, Настя сошла с ума, и Светловым стало выгодно дождаться девятнадцати лет с даты смерти Лаврентия, чтобы вернуть имущество себе, как невостребованное. Не вылечи Юра твою маму, ты бы просто не узнала, что отец оставил тебе наследство и не могла бы вступить в свои права.

— Да пусть подавятся своими деньгами! — вспылила Эльза. — Не нужны они нам, и перстень их не нужен.

— А теперь мы плавно подходим к тому, что дело уже не только в финансах. Дело уже в репутации. У Светловых дела хуже некуда. С излечением Анастасии Николаевны она перешла в разряд лиц, способных давать показания под клятву. Теперь не ты претендуешь на имущество Светловых, а Светловы могут претендовать на тебя. Не забывай: ты в перспективе архимаг в двух направлениях. Заполучить тебя в род, шантажом выдав замуж за кого-либо из Светловых, будет голубой мечтой Анны Игнатьевны. Это резко вернёт их из опалы. А уж твоя фамилия и лицо явно обелит их перед всем высшим светом, дав сигнал, что мы договорились между собой и топор войны зарыт, — перечислял я вероятные риски и варианты действий со стороны Светловых.

— Не верю, — насупилась Эльза. — Одних слухов и тяжбы по наследству будет маловато, чтобы заставить меня шантажом выйти замуж.

Мы вновь переглянулись с бабушкой, и я передал ей эстафету пояснений.

— Дорогая, гипотетически — отцовский перстень является признанием тебя Светловой. И то, что твоя мать пользовалась домом, но при этом не предъявила тебя как наследницу в род по отцу с момента рождения, есть сомнительное деяние, за которое, уж поверь мне, Анастасии Николаевне предъявят обвинение чуть ли не в похищении наследника первой линии крови в целях лоббирования интересов рода Угаровых и дальнейшего обогащения.

— Но это же неправда, — Эльза побледнела, а после и позеленела. — Неужели они не оставят нас в покое, даже если я отдам им все деньги и перстень? Я же Угарова… — Эльза запнулась, а после невесело хмыкнула. — Ну да, о чём это я. Я же Угарова. По нам с мамой можно и нужно бить, пока есть такая возможность.

— Эль, мы тебя не пугаем, — попытался я успокоить сестру, которая всё больше ожесточалась от открывающихся перспектив. — Мы предупреждаем о возможных вариантах развития ситуации. Они обязательно попробуют надавить. Сперва прощупают почву, а после отыскав слабое место, будут по нему бить. Ты же будешь юлить, торговаться и всячески выигрывать себе время. Если боги над нами смилостивятся, то мы успеем всё провернуть под носом у Светловых раньше, чем они опомнятся и перейдут от настойчивых уговоров к откровенному шантажу.

Сестра подняла на меня хмурый взгляд, полный надежды.

— Выигрывать время для чего? — Эльза вычленила из моих слов главные. — Юр, скажи, что у тебя есть какой-то план… идея… что угодно!

— Есть! Имея в потенциале восьмёрку в энергомантии, а также приняв активное участие в защите Черноморского побережья и в ликвидации последствий Крымского землетрясения, ты подашь личное прошение императору об основании собственного рода.