Бабушка нахмурилась, оценивая мою идею. Возражать или соглашаться с ней она не спешила. Да и я не торопил их, высказывая собственные соображения:

— Если хотим избежать обвинений в похищении наследницы Светловых с целью присвоения её наследства, то вариант идеальный. Первым шагом будет основание рода. Технически и репутационно Эльзе лучше бы сменить фамилию на нейтральную. Тогда придраться будет не к чему. Деньги же из наследства могут стать подтверждением финансовой состоятельности, ибо это личное дворянство может быть безземельным. Если создаём наследуемую ветвь, то нужен хотя бы клочок земли. Дом в столице у вас уже есть. Если император землёй не пожалует, выкупим несколько гектаров бесхозных болот по соседству с Химерово. Нам хватит. Род войдёт в клан и в случае крайней необходимости будем наследовать дворянские регалии друг друга.

— Множим сущности, — наконец, вынесла княгиня свой вердикт. — Канцелярия вполне законно может не пропустить прошение. У нас фамилия Угаровых едва не прервалась чуть меньше года назад, а мы последних двух наследников делим на два рода.

— В качестве обоснования можем приложить уведомление о проведении брачного обряда с Эсрай, — пожал я плечами. — К тому же я не в канцелярию бумаги понесу, а императору лично, честно поведав для чего множим сущности.

— А мы можем обратиться к императору, как к третейскому судье, чтобы он разрешил правовой казус и своим словом узаконил моё наследство? — осторожно предложила свой вариант Эльза. — Тогда и бумажной волокиты никакой, и Светловы не посмеют ослушаться.

Я этот вариант тоже обдумывал, но отмёл, ведь не хотел подставлять Андрея Алексеевича под обвинения в фаворитизме. А они неизбежно бы последовали, вмешайся император во внутренние семейные дела. Пришлось донести свои размышления на эту тему до сестры:

— Теоретически, он может это сделать, но фактически не станет. Семейной тяжбы с вдовой Лаврентия Игнатьевича для нас это не отменит. Вмешательство в семейные и финансовые дела своих подданных чревато не только репутационными рисками. Он должен разграничивать сферы своего влияния. Император может влиять на дворян и аристократов исключительно в вопросе службы империи и безопасности. Нас Пожарские защитили от Светловых из-за беспрецедентного нападения на наших же землях. По сути, Светловы творили беззаконие и были наказаны за это по всей строгости, чтобы ни у кого не возникло желания повторить нечто подобное. Здесь же нужно исходить из того, что тяжба с вдовой твоего отца будет иметь под собой законные основания. Если император есть гарант выполнения законов в стране, он не может сам же демонстративно их нарушить.

— Прав ты, Юра, — тяжело вздохнула бабушка. — Откуда только эта мудрость в тебе берётся.

— Это не мудрость, Елизавета Ольгердовна, это следование политике сдержек и противовесов. Определить наследника из побочных линий вымершего рода — это правомерное вмешательство с целью сохранения фамилии, служившей верой и правдой империи, а вмешиваться в дела действующего рода, пусть и находящегося в опале, себе дороже. У нас же, дай только повод, это могут воспринять как попрание прав дворянства. К тому же уж больно явно будет выглядеть преференции, оказываемые нам. Так что сначала выведем из-под удара Анастасию Николаевну, основав новый род. А после предъявим права на наследство и попробуем договориться миром с вдовой Лаврентия Игнатьевича.

Возражений не последовало. Переложив на бабушку задачу по подготовке документов, я заодно попросил её оформить ходатайства для награждения всех участников группы разработки биомагомеханического протеза:

— Андрей Алексеевич оценил метаморфозы, произошедшие с Олегом Ольгердовичем и планирует в ближайшие пятнадцать лет вернуть в строй всех боеспособных ветеранов за счет империи. Только пока не говори им, пусть будет сюрприз.

* * *

Анна Игнатьевна читала аналитическую записку по внезапно выздоровевшей Анастасии Угаровой и просчитывала варианты дальнейших действий. Взгляд бездумно скользил по обстановке, зацепившись о циферблат старинных часов, столь любимых отцом.

Занимать кабинет главы рода было непривычно до сих пор. Не думала Анна Игнатьевна, что когда-то здесь окажется на законных основаниях, а не как правая рука отца. Но что поделать, если ей просто чудом удалось склонить императора к получению временного управления в роду из-за недоверия ко всем представителям мужского пола из рода Светловых. Анна взяла на себя роль миротворца, пытаясь спасти хотя бы остатки былого величия семьи после отцовских экспериментов. Его связь с японцами и попытка обвинить Угаровых в производстве пустотных гранат дорого обошлась роду. Ведь одно дело — личная вражда, и совсем другое — государственная измена. В вопросах личной вражды Анна поддерживала отца всецело, тем более что имела на это полное право после произошедшего с её сыном. А вот в вопросах государственной измены считала, что отец заигрался, действовать следовало гораздо осмотрительнее. Теперь же ей приходилось, словно ужу на сковороде, крутиться, чтобы удержать ещё имеющиеся финансовые дела рода от стремительного падения в пропасть.

Лишение активов, переданных императорским указом Угаровым, пошатнуло в своё время благосостояние рода. Но, признаться, Анна Игнатьевна надеялась поправить его спустя полгода имуществом, возвращённым из разряда невостребованного наследства Лаврентия, пока что находящегося в резерве.

Светловы не были идиотами, они прекрасно знали, от кого прижил ребёнка Лаврентий. Отец не мешал этим отношениям, тихо посмеиваясь, что в случае чего сможет использовать носительницу угаровской крови и, возможно, испросить для неё княжеский титул в наследство, если к тому времени он справится и изничтожит всех Угаровых под корень. Сама же Анна относилась к существованию племянницы адекватно, как никак родная кровь, хоть и от тёмных рождённая. Подспудно она надеялась, что у девочки проснётся яркий лекарский дар уровня брата, и тогда можно было бы настоять на вхождении Эльзы в род Светловых. Наследницей первой линии крови её бы, естественно, не сделали из-за отсутствия дара света, но лекарская магия также была ценна в роду.

Отчасти именно поэтому переход лазарета Пресветлого Пантелеймона в руки Угаровых Анна восприняла как судьбоносный промысел, чуть позже узнав, что Эльза днюет и ночует в лазарете, безвылазно изучая лекарское дело.

«Наследственность вместе с фамилией не сменишь. Лавр в её возрасте был таким же», — с грустью вспоминала Анна увлечения брата.

Однако, когда мать девочки выгорела, а у Эльзы проявился яркий тёмный дар, Игнат Сергеевич запретил вводить девочку в род.

«Пусть Угаровы сами возятся со своим тёмным отродьем. Мы же дождемся её совершеннолетия и вернём активы Лавра в семью», — был вердикт отца.

Бастарду от любовницы Лавр оставил достаточно для обеспечения достойного будущего. Раньше депозит на оплату обучения, счета и дом в столице считались копейками на фоне общего благосостояния рода. После выплаты виры Угаровым и императорской опалы суммы выглядели уже более внушительно.

Пусть бы пришлось делиться с вдовой Лавра и его официальными детьми, но всё же часть наследства Светловы бы получили. В этом контексте внезапное выздоровление Анастасии спутывало все карты. Оставалось всего полгода до возврата наследства, но, глядя правде в глаза, Анна прекрасно осознавала, что, будь она на месте Анастасии, тоже предъявила бы для дочери права на наследство. Светловы сейчас были в опале, стрясти с них деньги можно было почти ничего не опасаясь. И всё, чем могли припугнуть наследницу Лаврентия, — это репутационными рисками и официальной тяжбой с законными наследниками отца. Завещание Лаврентий оставить не успел, а посему разрозненные документы вполне могли быть оспорены в суде.

В целом Анна всё больше склонялась именно к последнему варианту: если Эльза с матерью попробуют предъявить права на наследство, то в дело вступит вдова Лавра из Солнцевых. Ибо всякая мать ради своих детей глотку перегрызёт. Солнцевы, конечно, и сами не бедствуют, и вроде бы даже имели сперва некоторые проблемы с Угаровым, после их успешно разрешив, но по закону судиться право они имели. И Анна исподволь подзуживала вдову Лаврентия на предстоящие свершения. В отличие от отца, она предпочитала разгребать жар чужими руками, и если уж император настоятельно требовал никоим образом не вредить Угаровым, то пусть этим займутся Солнцевы, причём на абсолютно законных основаниях.

* * *

Российская и Османская империи традиционно были соперниками в сферах влияния в Средней Азии и в акватории Чёрного моря. Это соперничество как в военном, так и в стратегическом плане вылилось в соревнования разведок и контрразведок, учившихся противодействовать друг другу и самыми разными способами добывать оперативную информацию. Мастера своего дела были по обе стороны баррикад. Но когда им поставили единую задачу по поискам следов иностранного вмешательства, оказалось, что совместно работают они гораздо результативней, всё также пытаясь первыми добиться результата в поставленной задаче. Сперва это касалось проповедников, вдруг начавших появляться, словно грибы после дождя, в Стамбуле во время карантина.

Большинство из них попали в страну незаконным путём, нарушая карантин. И это при ежедневных официальных сводках о количестве зараженных и погибших от скверны обитателей Топкапы.

Идею со сводками предложил Митрий Сафарович, обозначив её как первый этап репутационной кампании Михримах-султан. Этот этап должен был удержать людей на карантине по домам. Погибших после штурма Топкапы было столько, что к умершим их причислять можно было минимум месяц. Но месяц не нужен был, нужна была неделя с большим количеством заражённых и погибших. А после по задумке Митрия-Сафаровича Михримах-султан должна была провести Тёмную мессу над столицей и излечить всех заражённых, впитав в себя все болезни, став щитом империи и тем самым поднявшись благодаря своей жертвенности до архимагического статуса. Такой поступок должен был поднять репутацию султанши в глазах Стамбула до небес.

Пока же у Михримах-султан появился новый источник информации: из Российской империи вернулся начальник её янычарской стражи Демир. Вместо него князь Угаров забрал ещё пятерых изменённых. Но уже сам факт того, что Угаровым удалось вернуть человеческий облик изменённому, произвёл на архимагов и на саму Михримах-султан неизгладимое впечатление. Теперь же, кроме поисков того, откуда ноги растут у появляющихся проповедников, на повестку дня встала ещё одна проблема, а именно поиски места, где над магами проводили эксперименты. И в этом Михримах-султан надеялась, что ей помогут её янычары, помнящие её доброту и человеческое отношение к ним, а также имеющие перед глазами вполне реальный пример возврата к нормальной жизни.

Сама же султанша пыталась вспомнить, после каких событий брат взялся за реализацию идеи создания армии изменённых. Однако же её собственные воспоминания путались, а всё потому, что сие было, когда они с Баязедом были весьма молоды, и гормональный шторм через дуальную связь перекрывал большую часть разумных мыслей и воспоминаний. И всё же Михримах-султан вспомнила, что идея с изменёнными пришла на ум брату после путешествия по Европе, где Баязед, будучи юным султаном, провёл ряд встреч с представителями европейских монарших домов. Но даже подняв документы той давности, понятнее не стало, где брат мог подцепить такую идею. Ибо точками остановок в его турне значилось пять империй, а в любой из них было бесчисленное количество мест и возможностей завязать необходимые знакомства. Так что Михримах надеялась, что Демир хотя бы отчасти сможет пролить свет на тайну создания изменённых.

* * *

К Шанталь я перенёсся прямиком в её покои. Ученица ждала меня уже собранная в дорогу: удобный охотничий костюм тёмно-зелёного сукна, подбитый мехом, добротные сапожки и сумка с самыми необходимыми вещами. Я не смог не отметить обилие всевозможных артефактов, сверкающих всеми цветами радуги в магическом спектре: защитные браслеты, кольца-накопители, кулоны с плетениями, амулеты на поясе. Было приятно, что император супругу ценил и беспокоился о её безопасности.

Время было уже позднее, что-то в районе девяти вечера, но Андрей Алексеевич, видимо, ещё был занят делами.

— Обычное дело, — пожала плечами Шанталь. — Хорошо, если к полуночи освободится, но в последнее время старается хотя бы к десяти оказываться в наших покоях. Ну что, на Байкал?

Она смотрела на меня с воодушевлением, и в её глазах уже разгорался огонёк предвкушения. Однако у меня возникла ещё одна идея, которую внезапно захотелось проверить. Идея эта была напрямую связана с темневшей в ночи в противоположном конце Кремля башней Нефельхов, в которую некогда провалились сперва принцесса Елизавета, а после и я. И вызвана эта идея была именно беспокойством за жизнь императорской семьи, за жизнь друга и его супруги. Зная Андрея Алексеевича, я мог быть уверен, что тот не оставит столицу до последнего. А посему всеми правдами и неправдами хотелось побеспокоиться о том, чтобы они выжили. И хоть сам я, вероятно, буду находиться где-то рядом в решающей битве, но вообще не факт, что смогу уберечь всех и сразу. Памятуя, что башня Нифельхов стоит тысячелетиями и никакими военными действиями её было не снести, как и наш донжон Утгардов на Нордкине, я задумался, что она может стать прекрасным местом для схрона. Особенно если признает новую юную императрицу как владельца башни, если не по крови, то хотя бы по силе.

— Погоди с Байкалом, — хмыкнул я, немного остудив пыл Шанталь. — У нас тут есть дела в пределах Кремля. Надо бы проверить одну теорию.

И я вкратце пересказал ей ситуацию: башня, предыдущий правящий род, династия пустотников, слегка помешавшихся на изменениях и экспериментах. Официальная версия гласила, что Пожарские уничтожили правящий род из-за того, что те насылали на их царство орды тварей. Присоединив земли Нифельхов, фениксы расширили страну едва ли не вдвое.

— Если же прикинуть, что Нифельхи были выходцами из Скандинавии, как и Утгарды, а твой дед вёл политику сбора носителей крови Утгардов, там явно могли мелькать и остатки крови Нифельхов. Если я прав, то у тебя есть все шансы предъявить права на башню по праву крови и праву силы. Если получится, то у вас будет собственное убежище, выдержавшее не одну войну на истребление. Во всяком случае, ты с детьми сможешь укрыться, а уж я постараюсь позже забрать вас оттуда.

Шанталь прониклась возможными перспективами. В её взгляде появилась серьёзность, что отличала будущую императрицу от юной магички, которой она была ещё недавно.

— Ну что ж, давай попробуем, — ответила она, поправляя лямку дорожной сумки.