Из состояния расслабленности и умиротворения меня рывком буквально выдрала Тенишева, не стесняясь, отхлестав по щекам:

— Ну же, приходи в себя, князь! Давай, не хватало, чтоб ты ещё здесь сдох!

— Спокойно, спокойно, сударыня, — отплевавшись кровью, ответил я, успев перехватить её уже занесённую для очередной пощёчины руку за запястье. — Всё в порядке. Подумаешь, оступился и нырнул.

— Тебя две минуты не было! Пока я пыталась тебя вытащить вместе с верёвкой из трясины! — при этом Тенишева сама была вся измазана в крови, что явно доказывало: она реально нырнула за мной и пыталась вытолкнуть на мостки из глубин болота.

— А вот за это благодарю.

Но кто бы услышал мои благодарности. Женщины в стрессовых ситуациях сбрасывают напряжение по-разному. Увы, со свадьбой приятный вариант для меня был закрыт, потому оставалось слушать женский трёп, неожиданно поваливший из Алисы, как из рога изобилия.

— Что она с тобой сделала? Пыталась заморочить? Убить? Я не понимаю. Она же сама хотела, чтобы ты к ней пришёл…

— Спокойно, Алиса, не стоит подозревать собственного предка в том, чего здесь не было. Я поскользнулся, а на меня в моменте накатили воспоминания. Увы, контролировать это я не могу.

Алиса задумалась на секунду, а после произнесла:

— Это как тогда, в море под Керчью?

— Всё верно. Только на этот раз неприятных ощущений было меньше.

— На сей раз, я бы сказала, что были приятные, — осторожно заметила Алиса. — Ты улыбался, когда я тебя вытаскивала, но никак не реагировал на пинки и тычки.

Я не стал ей говорить, что видел один из тех редких моментов, когда отец из прошлого мира проводил время со мной, весьма доступно на наглядных примерах объясняя прошлое семьи и воспитывая сына.

Вспоминая классификацию, данную когда-то мне Астой, о ранжировании существ на богов низшего толка, питающихся благодатью верующих (вроде нашей Инари), на Высших, которые достигали развития в определённой отрасли магии или природном явлении, а также на высшую лигу в лице первородных сущностей и Творцов, я сообразил, что моя прошлая семья пережила смертельную битву вселенского масштаба, если в ней сошлось несколько Творцов. И ведь как-то же выжили. Как ни странно, от этой мысли мне сделалось чуть спокойней: если уж там два мира умудрились в такой мясорубке спасти, то однозначно существовал способ спасти наш один от Таджа.

С этими мыслями я ещё раз поблагодарил Алису за помощь и, пройдясь по телу конструктом магии Рассвета, позволил Войду сожрать остатки магии крови вместе с эманациями Тьмы. Весь последующий путь я уже не перестраивался на магический спектр, а глядел себе под ноги, чтобы не задерживать движение. Но на удивление шли мы с Алисой молча. Однако через какое-то время она задала вопрос, причём весьма неожиданный для наших обстоятельств:

— Как себя чувствует Франц-Фердинанд?

Я же про себя мысленно усмехнулся: всё-таки умудрился Орциуис запасть в сердце Тенишевой собственным самопожертвованием, раз она интересуется его состоянием.

— Сейчас уже опасность миновала. До этого дворцовые лекари едва не превратили его в лича, лечив как обычного мага. Вовремя вмешался Селим Керимов. Там, правда, тоже не без эксцессов получилось. Орциус в беспамятстве присосался к Селиму и едва не выпил его досуха, как в магическом так и в жизненном смысле. Пришлось перемещаться к Керимовым, и там эта пернатая сволочь, дух рода Орциусов, умудрилась присосаться пиявкой к алтарю Керимовых, используя в качестве переходника Селима. Керимовы чуть не объявили мне войну, когда в результате этого поднялось древнее столичное кладбище, а Мурад и вовсе мне грозился морду набить и весёлое посмертие устроить. Но пернатый оказался тоже с понятиями чести и потому, отлечив Фердинанда и превратив его в настоящего некроманта с перспективой достижения восьмого ранга, сделал алаверды ещё и Селиму, подтянув тому ранги до магистерской отметки, используя родовой алтарь. Так что в целом всё закончилось более-менее благополучно. Но, подозреваю, у Керимовых осадочек остался от всей этой истории. Поэтому есть у меня мысль познакомить Селима с Ульрикой Катариной. Из них получилась бы искренняя и живая пара. Оба ещё не испорчены политикой и семейным давлением.

Алиса молчала несколько секунд, усиленно переваривая информацию, а после расхохоталась. Тьма отступила, и у Тенишевой даже глаза приобрели вновь нормальный человеческий вид.

— Угаров, ты в курсе, что тебе скоро дадут звание свахи мирового масштаба? — чуть отсмеявшись, произнесла она. — Ведь что самое интересное, все довольны в итоге. Может, у тебя какое-то чутьё есть или пассивный навык? Эдак ты и Сахибе-ханум мужа отыщешь.

Я же про себя подумал, что чисто теоретически на роль супруга сударыни такого масштаба подошёл бы кто-нибудь из братцев-демонов.

Здесь уже хрюкнул от смеха внутри Войд, услышав мои размышления:

— Или папенька твой законный, индийско-раджпутский. Вот уж точно были бы два сапога — пара, тенемантка и маг ночных кошмаров. Представляешь, такую мачеху иметь? — веселился Войд во всю. Меня же подобная перспектива почему-то не радовала.

— С другой стороны, мачеха явно лучше, чем ещё одна жена, — продолжал веселиться Войд. — По силе Сахибе-Ханум ты вполне мог бы подойти в качестве супруга, ведь легко мог бы дать ей укорот за счёт собственных сил, как твой предок в прошлом…

— Боги упаси! — тут же мысленно отказался я от подобной чести. — Уж лучше мачеха!

Заметив мои мыслительные процессы, Алиса не выдержала и снова расхохоталась:

— О, Великая Тьма! И почему я не удивлена, что ты сразу задумался и начал прикидывать варианты?

Но, отсмеявшись, Алиса вновь стала серьёзной:

— Я вообще не представляю, когда ты успеваешь заниматься делами собственного рода, постоянно занимаясь спасением представителей союзных родов, разгадывая древние загадки и периодически выполняя личные поручения императора на международной арене.

— Поверь, я тоже иногда задаюсь этим вопросом. Но меня спасает ещё то, что бабушка в добром уме и здравой памяти в состоянии удерживать в своих руках внутренние дела рода, привлекая меня лишь по некоторым вопросам. Но честно тебе скажу, что в ближайшие годы ни у меня, ни у вас, ни в принципе во всём мире ситуация особо не изменится. Более того, с освобождением Сахибы-ханум у вас здесь развернётся стройка небывалого масштаба, которую нужно будет курировать. И соответствующие стройки будут вестись по всей Российской империи и не только. Тому же Францу-Фердинанду тоже придётся этим заниматься в Австро-Венгрии. Если у нас здесь худо-бедно команда собралась, то Орциусу я не завидую. Ему придётся очень сложно с учётом противовеса в лице Ордена Святой Длани и вырождения магических родов стараниями святош за последние века. Так что хочется ответить сакраментальным: «Не мы такие, жизнь такая». Но как бы то ни было, во всех этих хлопотах нам нужно просто не забывать жить, любить и помогать близким в меру собственных сил и возможностей. Чем мы сейчас с тобой и заняты.

Алиса задумалась над моими словами и неуверенно кивнула. Дальше мы продолжили путь молча. Шли ещё с четверть часа, прежде чем туман перед нами расступился в один момент, демонстрируя остов некогда величественного замка с куполами и тонкими башенками, в некоторых целых окнах которых даже сохранились цветные мозаики. Когда-то это место явно было образцом красоты и умиротворения. Сейчас же замок располагался на островке, расположенном на изгибе реки, превратившейся в болото и сменившей жидкость с воды на кровь.

Я вновь перешёл на магический спектр и увидел, куда тянулись энергетические нити от двух наших сопровождающих. Тянулись они как раз-таки к единственной уцелевшей полностью башне, вход в которую нынче располагался на высоте метров десяти от земли. Возле деревянной дверцы с ажурной ковкой располагался лишь небольшой пятачок крепостной стены, обрывающийся обломком в полуметре от входа.

Я мысленно поблагодарил предка за то, что он оставил нам подобный пятачок, ибо иначе я плохо представлял, как бы я забирался внутрь. А так портал легко открылся, и мы с Алисой вышли на этом пятачке. Правда, пришлось девушку прижать к себе на мгновение, ибо у неё закружилась голова от высоты, сам же я вниз старался не смотреть. Изучая дверцу, я очень надеялся, что она не заперта.

В магическом спектре дверь выглядела самой обычной: ни тебе замков, ни тебе ловушек. Поэтому я просто толкнул её плечом, и дерево, ещё секунду назад казавшееся целым, попросту рассыпалось в труху, а ажурная ковка на калитке со скрипом отворилась внутрь.

Саркофаги, видимо, не зря мне вспомнились из видений прошлого. Ибо здесь, как в древних русских сказках о спящей царевне, в самой высокой башне располагался саркофаг, со всех сторон озаряемый магическим светом. Направленных световых артефактов было столько, что глаза слепило. Но в магическом спектре я явно видел, что внутри саркофага не беснуется, а возлежит с удивительным спокойствием сгусток настолько концентрированной Тьмы, рядом с которым и вихрь Латифа Сафаровича, и вихрь Алисы были лишь малыми пылевыми смерчиками рядом с торнадо.

Тьма была вязкой, тяжёлой и спокойной, и оттого казалась ещё более смертоносной. Чтобы показать силу, пленнице не нужно было демонстрировать конструкты, суетиться и мельтешить. Нет, подозреваю, что Сахибе-ханум даже пальцем не нужно было шевелить для того, чтобы использовать силу.

Кроме пленницы, моё внимание привлекло и устройство тюремного артефакта. Вспомнились упоминания Альба Ирликийского о том, что в их время и в их мире подобные ловушки также создавались, не давая тенемантам раствориться в ночи, тьме или тени, запирая их в одном месте, как в одиночной камере.

— Мир вашему дому, Сахиба-ханум, — поздоровался я, точно зная, что она меня услышит. Если уж слышала на краю болота, то здесь, рядом с саркофагом, и подавно.

— И тебе не хворать, князь, — раздался голос из саркофага.

— Вы звали, и мы пришли, — вновь продолжил я разговор в старых обычаях, но был безбожно прерван:

— Ой, хватит ломать комедию! «Звали, пришли»… — передразнила она мой голос. — Вы пришли не потому, что я звала, а потому, что мне есть что предложить вам за моё освобождение. Этот подход, к слову, я уважаю, но не нужно пытаться заведомо ставить меня в зависимое положение. И уж тем более, как союзника, тебя не красят слова, сказанные Фениксу у края болота, якобы ты в любой момент можешь меня заново упечь в тюрьму, а то и угробить. Ни одного мужчину не красит пустопорожняя болтовня. Я бы посмотрела на то, как ты меня пытаешься убить. Даже у предка твоего не вышло, хотя он в хаосе посильнее тебя был.

Что ж, своим поведением Сахиба-ханум развязала мне руки и позволила пропустить этап с традиционными расшаркиваниями. Своей прямолинейностью она напомнила мне бабушку.

— Раз уж мы заговорили о союзничестве, то союзника красит честность. Я своих слов не отрицаю и не скрываю. Вы у нас, сударыня, личность легендарная, и деяния за вами числятся самые что ни на есть эпические. А потому идиотами мы были бы с Фениксом, если бы повелись только на обещание сладких конфеток без запасного плана. Вам же скажу, что слов на ветер не бросаю. Императору я не соврал ни словом. Я, может, и не мой предок, но у меня своих секретов хватает, чтобы с вами один на один выйти и выжить. Только мы друг другу не противники, мы по одну сторону баррикад. Противник у нас с вами общий, и сидит он в Пустошах. Захотите, присоединитесь к команде спасения. А на нет, и суда нет. К слову, команда соратников там такая, что вы на её фоне уж силой особо выделяться не будете. Поверьте, личностей там призанятнейших хватает. Что касается меня лично, мне от вашего освобождения ничего и не нужно, я здесь лицо третье, опосредованно заинтересованное Алисе деда спасти и императору помочь очередной оплот построить для спасения человечества в грядущей войне с тварями. Я же всего лишь завершаю сделку, открытую когда-то моим предком. Убивать он вас не стал, видимо посчитав, что вы были в своём праве сотворить то, что вы сделали, но подумать над своим поведением в тюрьме, дабы вы не превратили в мёртвую пустошь всё вокруг, он посчитал нужным. Я же ещё в Стамбуле увидел, что перегибы у вас в магии закончились, вы вполне здраво отдаёте себе отчёт в собственных действиях, что для тенеманта уже было чудом чудным. Так что прав был дед. А посему нет смысла вам более сидеть в тюрьме, когда такое грядёт. Мог бы, конечно, ради порядка стребовать с вас клятву о ненападении на род Угаровых при любом состоянии, да только у нас семьи и так союзным договором скреплены, и на вас он тоже будет распространяться, ведь вас в род Тенишевых примут, прежде чем свободу даровать. А так, чтобы там вы не говорили, но правы вы лишь в том, что мы все из тёмного спектра твари ещё те. И как твари, понимаем друг друга гораздо лучше, чем кто-либо ещё. А посему делить нам нечего и резать друг друга тоже не из-за чего.

С этими словами я пустил себе кровь и приложил окровавленную ладонь к саркофагу, произнося:

— Я, Юрий Викторович Угаров, своей кровью и силой распечатываю саркофаг- темницу Сахибы-ханум, признавая её заточение завершённым. Да будет она свободна, если кровь её рода вновь готова принять её.

Я видел, как Алисе было физически больно выходить на свет, ведь если артефакты удерживали в плену аватара Первостихии, то что говорить о Тенишевой, которая ещё даже не дотянулась до архимага. Но всё же она сделала несколько решительных шагов и, вспоров себе кинжалом обе ладони, приложила их к саркофагу, произнеся следом:

— Я, Мария Алиса Луиза Юлия Тенишева, в девичестве принцесса Анхальт-Цербстская из рода Асканиев, принимаю Сахибу-ханум в род Тенишевых, признаю её кровь от крови нашей, плоть от плоти нашей и дарую свободу. Живи, люби и воюй на благо рода нашего.

Несколько секунд ничего не происходило. А после с тихим щелчком по краям крышки саркофага стали отходить металлические заклёпки одна за другой. Крышка съехала, и в саркофаге, словно в гробу, села красивая женщина с длинными тёмными косами, достигавшими её пят, в чёрных одеяниях с вышитыми серебром звёздами и полумесяцами, и с шапочкой, накрывавшей её голову. Вся она была в древних украшениях, хоть и грубой чеканки, но фонивших силой, так что я невольно с уважением отнёсся к бывшему казанскому ханскому роду. Она сладко потянулась впервые за пятьсот лет, а после перевела взгляд на меня и Алису:

— Спасибо, девонька. Вот теперь-то мы шороху наведём.