— Твою мать!

Вокруг нас тут же взметнулась вверх магия изумрудно-зелёного цвета, как будто собственный алтарь попытался удержать от смерти главу рода. Кровь хлестала из раны на шее у Али с поразительной скоростью. Я попытался было открыть портал прямиком в зал, но у меня ни черта не вышло.

— Да лечи ты сам себя. Что ж ты творишь-то, идиот? — пытался я зажать рану Керимову, но у меня ничего не выходило. Я попытался было вытянуть его за грудки за пределы изумрудного кокона, но у меня тоже нихрена не вышло. При этом даже невооружённым взглядом я видел, как от тела Керимова отделяется сгусток насыщенного зелёного оттенка и взирает на меня пристально.

— Вы чего пытались этим добиться, господин Али? — всё ещё ни черта не понимал я происходящего. — Хотите сдохнуть и обвинить меня в этом? Так я вам вроде бы ничего плохого не делал, наоборот.

— О нет, князь, всё гораздо проще, — ответила душа Али. — Я хочу понять, кто захватил тело князя из союзного мне рода. Ибо сейчас, как сильный некромант, я вижу на вас печати минимум трёх существ и сущностей. И сейчас мы будем определять, что за тварь подселилась в отпрыска благородного рода Угаровых и подбирается к русскому трону.

Сперва во мне взыграла злость.

«Ах ты ж старый фанатик», — мелькнула у меня мысль. Судя по тому, что я в общих чертах знал о некромантах, те работали как раз-таки с душами или с отпечатками душ. А у меня таковых внутри, как в покере, имелось каре. С другой стороны, уж после того, как Нифельх на Алаиде разорвал мою сущность на составляющие, процедура уже была относительно знакомой, а посему бояться не стоило. Я примерно знаю, чем закончится противостояние, когда Али докопается до драконьей ипостаси, и там уже посмотрим, кто кого.

С другой стороны, я ни черта не понимал, как он собирался заниматься своими экспериментами, при том что связан с нами множеством клятв. Вот этот вопрос был весьма интересен, и раз уж выдалась подобная возможность, я решил внаглую утолить собственное любопытство, заодно обновив багаж знаний. Потому я спокойненько уселся в медитативную позу прямо посреди светившейся изумрудно-зелёным духовной тюрьмы, которая в своё время удерживала и Орциуса, и взглянул на некроманта:

— Господин Али, я, конечно, всё понимаю, но иногда гораздо проще задавать вопросы ртом, чем тратить силы на самоубийство и без того потраченный родовой накопитель опустошать. И мне, кстати, весьма любопытно, как это вас откатом от нарушения клятвы не бьёт? Ладно, ещё кровь… Тут понятно. После смерти клятве крови спрашивать не с кого. Но сила?.. Почему вы ещё простецом не стали? Так-то подобная процедура явно здоровья мне не прибавит.

Моё спокойствие явно беспокоило некроманта, но он всё же ответил:

— В том, что я делаю, нет нарушения клятв. Я просто пытаюсь вынуть из одержимого лишние души и освободить душу настоящего Юрия Угарова, не дав твари сожрать его до конца и подобраться к трону.

— Господин Али, по вашей логике, вы уже давным-давно опоздали. Мурад видел меня в момент нападения Светловых. После этого полгода прошло, да и мы с вами виделись регулярно. Что-то как-то вы признаков агрессии и подозрений не проявляли. Разве что, кроме того раза на Дальнем Востоке, когда предлагали бабушке понаблюдать меня, чтобы вы проверили окончание сращивания с душой горга. Вот это, кстати, с вашей стороны было вполне союзническое деяние. А вспомнить об этом спустя почти пять месяцев? Не смешите. Тут уж скорее мои последние действия вас умудрились так допечь, что вы припомнили всё остальное, нарисовали для себя картину святой войны с одержимым и под её эгидой решили свести счёты. Но попытка была хорошая, зачёт, — нагло улыбался я, ожидая дальнейших действий.

Невозможно было не заметить, как душа Керимова напиталась светом из собственного алтаря и стала будто плотнее. Оперирование потоками некромантской энергии ей давалось значительно легче. Он напоминал дирижёра-виртуоза, который лёгким движением пальцев мог изменить темп, ритм, тональность мелодии, а то и вовсе оборвать её на пике.

— Ты, — прошипел Керимов, — паразитическая тварь. Не нужно лишней бравады. Но как для будущего трупа ты чересчур спокоен, — всё же не смог не признать некромант.

Я усмехнулся.

— Можете же, когда хотите, даже мозги включать. Когда существо столь спокойно чувствует себя якобы в смертельной ловушке? — голос у меня был словно у ментора на лекции: — Либо когда оно кратно сильнее, либо когда скрывать ему нечего, — демонстративно загибал я пальцы, перечисляя причины. — В нашем с вами случае, представляете, совпало так, что и первый, и второй вариант имеют место быть. Я вам предлагал решить вопрос разговором, но вы же, повторюсь, опалённые собственными обидами, решили показать силу. И кто вам, лекарь? Умные учатся на чужих ошибках, дураки — на своих, и то не факт.

Вокруг меня мощным торнадо закручивался смерч из некротической энергии. Изнутри этот смерч имел подобие крючков, которые цеплялись не за тело, а пытались в нескольких местах подцепить мои отпечатки душ и вырвать их из моей оболочки. Я чувствовал себя рыбкой на рыбалке, которую пытались подцепить на крючок и резко выдернуть из воды на сушу. Становиться добычей не входило в мои планы, а потому я решил несколько сократить басню и упростить Али задачу, одновременно при этом сохранив в целости отпечатки живущих во мне душ. Ибо нефиг пытаться их крючками цеплять. Мы за целостность и единство!

— Знаете, чем, господин Али, паразит отличается от симбионта? И почему одержимых так боятся?

— Потому что те паразитируют и сжирают жизненную энергию носителя, до конца замещая собой вместилище его души, — фыркнул Али, поясняя прописные истины.

— Именно так, садись, пять, — намеренно стебал я некроманта, всё сильнее вживаясь в роль преподавателя. — А симбионты, к примеру, как оборотни? Это существа, имеющие в полезном взаимодействии две сущности, действующие исключительно на благо друг другу, подпитывающие друг друга, установившие собственные правила взаимодействия и, самое главное, старательно оберегающие друг друга.

Али хмурился, не понимая, к чему я веду. Потому я внутренне скомандовал горгу и Войду, нынче соединённому в одно существо. Ибо нехрен было показывать наличие у меня ещё и Альба Ирликийского. Раз уж для Пустоты сработало, то почему бы и некроманта подобным за нос не поводить?

— Горг, Войд, на выход!

Появление вышло максимально эффектным. Представляете себе зверюгу под три метра в холке с оскалившимися клыками, как у саблезубого тигра, с бронированной чешуёй, с костяными наростами и шипастым хвостом, которая вдруг прыжком покидает тело, взмахом лапы рассекает себе трещину в смерче и предстаёт пред ясные очи господина Али. Некромант от неожиданности даже едва не отскочил к границе ритуального круга. Горг приблизился к душе некроманта, громко цокая неэфемерными когтями по каменным плитам пола, оскалился и зарычал, демонстрируя собственное отношение к происходящему. После зверь вернулся к границе смерча и сел, принявшись подтачивать кончики когтей о стыки когтей.

В восемьдесят лет дураком быть сложно, хоть Али и старался в моментах. Но даже он прекрасно понял, что происходящее появление никак не было связано с его воздействием, а было самостоятельным актом демонстрации возможностей.

— Знакомьтесь, господин Али. Горг — жемчужина коллекции моей бабушки, уникальный представитель, практически разумное существо. Судя по тому, что перед смертью нам с ним удалось установить контакт, и он, умирая от старости и болезней, добровольно подарил мне свою жизнь и душу, излечив некоторые магические и физические уродства. Поверьте, там было что лечить. Мы с бабушкой не афишировали, но её наследник был калекой, запертым в собственном теле, отрезанным от магии, имевшим в своё время в активе лишь одно желание — жить и вырваться из ловушки собственного тела. Воля Юрия Угарова к жизни воистину непоколебима. А воля и есть тот ресурс, на котором зиждется наша родовая магия. Видите это существо, Али? Это существо не растеряло силы собственной души, напротив, укрепилось, вступив в союз, и всеми возможными способами оберегает нас.

Сквозь мутновато-зелёную дымку некротической воронки я видел, как ходят желваки на лице у некроманта. А ведь это же была душа, желваков у неё в принципе быть не должно было, однако человеческие привычки привязывались и к душевным проявлениям. Насупившись и выпятив нижнюю челюсть в упрямстве, Али раскрутил смерч ещё сильнее, процедив сквозь зубы:

— Это не тот, кого я ищу.

— Конечно, не тот. Симбионты тебя не интересуют, тебе паразита подавай, фанатик упоротый!

— Кто? — машинально переспросил некромант, услышав незнакомое ругательство.

— Говорю, в детстве тебя не пороли. И зря! — продолжал я заговаривать зубы Али, оценивая собственные перспективы.

Я прекрасно осознавал, что он хотел видеть настоящего Юрия Угарова. Но испытывал некоторые опасения с учётом того, что я чересчур увлёкся магией Рассвета, и магия Хаоса с химеризмом начали выходить у меня из-под контроля. Я переживал, что и душа Юрия утратила из-за моих действий часть сил, а этого допустить никак нельзя было. Ни в коем случае я не собирался стать тем паразитом, который уничтожит отпечаток души настоящего владельца этого тела. Ведь тот не раз и не два помогал мне, поддерживал. Потому, прежде чем выставлять его напоказ перед некромантом, я обратился к самому себе, прекрасно зная, что он меня услышит:

— Мне очень жаль, что я уделял мало времени нашим родовым способностям. Я и понятия не имел, что это так скажется на тебе. Но меньше всего я хочу, чтобы ты исчез. Потому, клянусь, я постараюсь вернуть тебе силу и впредь уравновешивать магический баланс внутри себя, не отдавая предпочтения какой-то одной силе.

В груди что-то зашевелилось, и меня обдало волной понимания. Хвала богам, настоящий Юрий Угаров знал, что я не лгу, и всё, что случилось, произошло не со зла, а по незнанию. Если раньше магия Рассвета брала за своё чрезмерное использование плату изменением нашего облика, отращивая чешую на теле, то при солировании на литургии я пропускал сквозь себя потоки энергии, даже не задумываясь о том, что не просто не трачу своё, а в том числе ещё и накапливаю чужое. Именно потому я не знал, какова цена, ведь платил её не я собственным телом, а душа настоящего Юрия. Но мне как-то учебников не завезли, как жить с общежитием в душе и умудряться развиваться так, чтобы никого окончательно не угробить. Приходилось всё делать от случая к случаю и от ситуации к ситуации, опытным путём приобретая столь необходимые знания.

Когда тень души Юрия Угарова отделилась от моего тела, выглядела она не столь сильной и мощной, как после посещения родового источника в Утгарде на испытании Исдракена. Совсем уж бледной тенью она не выглядела, имея вполне осязаемые контуры и всё ещё искря магией Хаоса. Именно этой магией Юрий создал себе проход сквозь кокон некромантской энергии и также стал рядом с горгом. Душа не делала ни шага в сторону Али, но взгляд князя был красноречивее любых слов.

Некромант опешил от подобного появления. Смерч уменьшил собственную скорость. К тени души Юрия Угарова метнулось сразу несколько потоков силы, будто проверяя её подлинность. Я слышал лишь отрывочное бормотание некроманта:

— Это правда… Ты… и ты жив… добровольно… но как? Вы должны были умереть, свихнуться… Я не понимаю…

Лицо старого некроманта не скрывало растерянности.

— Если ты здесь, кто тогда в теле? — сообразив, что перед ним происходит нечто уже неконтролируемое им, Али принялся напрямую черпать из алтаря, готовясь к встрече с явно превосходящими его силами соперником. При этом некромант допустил ошибку, которая и спасла его в моих планах. Если представить алтарь рода Керимовых в виде скважины, то сперва я представлял её глубину где-то на уровне полусотни метров. Здесь же Али зачерпнул откуда-то из глубинных слоёв, примерно оттуда, откуда была набрана «мёртвая» вода, поданная на именинах. — Выходи, кто бы ты ни был, выходи!

Воронка вокруг меня вдруг взметнулась, напитавшись некромагией уже явно не из алтаря, а напрямую из источника смерти, спрятанного под ним. Отрастив сразу множество крючков, сила Смерти пыталась выдрать меня из собственного тела. Прикинув размеры лаборатории, я не удержался и подразнил:

— Я же говорил, что дураков жизнь учит. И резерв алтаря ты сейчас тратишь впустую. Но да, смерть тебе судья. Прижмись к куполу, тогда, может быть, не зашибу.

Я выпустил собственную сущность, расправив крылья, нынче приобретшие светло-розовый цвет и кристальную чешую. В местах, где крылья соприкасались сперва с вихрем некротической энергии, а после и с границей ловушки, запитанной на алтарь, мощность конструктов резко просела. Ведь магия Рассвета с удовольствием пожирала доступный ресурс. Мне же, чтобы поместиться в лаборатории Керимовых, пришлось пригнуть драконью голову практически к самому полу. Я опустил лапу на окровавленное тело Керимова и поманил его душу к себе когтем, что нынче был больше его головы:

— Кончай дурить, Али. Иначе из-за собственного упрямства выкачаешь впустую весь ваш родовой алтарь. И плеяда ваших, безусловно, выдающихся предков выстроится в очередь, чтобы являться к тебе в кошмарных снах и пилить за пустую трату энергии. Уж это я могу тебе обеспечить. А ещё могу в целях самообороны упокоить тебя с гарантией, попросту сожрав твоё тело, чтобы душе некуда было возвращаться. И даже, скорее всего, так бы и сделал, чтобы Мурад занял место главы рода. В нём адекватности более, чем в тебе. Но что-то мне подсказывает, что Мурад в силу молодости и малоопытности не сможет поднять полумиллионную армию с помощью родового источника магии Смерти и встать на защиту столицы.

— Откуда?.. — Али натурально позеленел от моих последних слов и замер.

* * *

Мурад, танцевавший с Алисой Тенишевой, первым почувствовал неладное. По телу пробежала ледяная дрожь. Так бывало, когда поблизости расплескивалась некротическая магия. Он сбился с шага и, извинившись перед партнёршей, бросился к высокому окну, выходящему на подъездную аллею. За стеклом, в морозной декабрьской мгле, разворачивалась картина, которая не сулила ничего хорошего ни Керимовым, ни их гостям: от ворот кладбища к резиденции и к лабораториям отца стягивались сильнейшие боевики рода. Они шли молча, чёрными тенями скользя по снегу, и в руках у них вспыхивали болотные огни боевых конструктов. Всё это походило на обычный сбор гвардии при очередной вспышке блуждающей некротической энергии. Всё, кроме одного «но».

Князя Угарова не хватало. Среди гостей его не было, как и отца. Мурад судорожно вспоминал: Юрий отошёл «поговорить с Али» с полчаса назад, и с тех пор его никто не видел.

«Твою мать, отец!» — процедил сквозь зубы Мурад и, не раздумывая, рванул к выходу из столовой, едва не сбив с ног лакея с подносом.

Его стремительное бегство не осталось незамеченным. Угаровы, сидевшие за дальним концом стола, переглянулись. Сопоставить поведение хозяев дома и отсутствие князя Угарова было несложным делом. Буквально следом за Мурадом в коридор вышла женская часть делегации Угаровых, а за ними потянулись и остальные тёмные семьи.

В холле у выхода из особняка уже кипела перепалка. Гирей, старший брат Мурада, застыл у двери, преграждая путь. Он был спокоен, как каменная стена, и только бледность выдавала его напряжение.

— Пусти! — шипел Мурад, сцепившись с братом.

— Отец велел никого из особняка не выпускать, на кладбище очередная вспышка, ещё не хватало, чтобы гости пострадали, — бубнил Гирей, но в его голосе не было уверенности.

— Гирей, не неси чушь! Я слышу, откуда фонит магией. И это не кладбище! Если он решился провести один из своих экспериментов над князем союзного рода, нам этого не простят!

Гирей в ответ лишь плотнее прижался к двери и произнёс всего одну фразу:

— А ты уверен, что он тот, за кого себя выдаёт?

К тому моменту на балконе второго этажа собрались уже все гости. Они смотрели на некромантов с нескрываемым омерзением и непониманием. Высочайшим бесчестием было для рода нападение на гостя, с кем делил хлеб, питьё и кров. Так что по всем законам Али совершил немыслимое, одним своим поступком навлёк на род позор и бесчестие. Мурад прекрасно прочитал это по лицам гостей и рванул по анфиладе залов первого этажа, пытаясь спасти не только друга, но и честь рода.

Гирей насупился, закрыл за собой дверь и остался стоять на страже. В ответ на его действия все гости тут же окутались щитами: воздух замерцал разрядами защитных плетений. И лишь Сахиба-ханум беспечно произнесла, ни к кому не обращаясь:

— Погодите паниковать. Сейчас посмотрю, что там у них происходит. Ибо, зная князя Угарова, Али ждёт большой сюрприз, и вряд ли приятный.

Аватара Тьмы растворилась в тени столь стремительно, что у стоящих рядом подобная демонстрация силы вызвала мурашки. Вернулась тенемантка через минуту, выпадая из тени согнувшись от хохота и вытирая слёзы из глаз. Гости, всё ещё держащие щиты, непонимающе переглянулись.

— Отбой тревоги, — отмахнулась она. — Во всяком случае, в отношении вашей пропажи, — указала она на Угаровых. — Мальчишки выяснят между собой отношения и вернутся. А вот папаше вашему, — тенемантка обернулась к хмурому Гирею, смотрящему на аватару с настороженностью, — в этот момент не завидую. Столько лет возглавлять род и не научиться разговаривать — это дурость. Что ж, и на старуху бывает проруха. Так и на вашего Али нашёлся зверь пострашнее.

Остальные гости от подобных заявлений оставались в растерянности. Женщины рода Угаровых последовали вслед за Мурадом. При всём доверии к словам аватары Тьмы просто так оставить всё как есть они не могли. Вслед за ними двинулись и остальные тёмные семьи, и только тогда Гирей, кажется, понял, что они с отцом натворили, обернув против себя всю тёмную фракцию.

* * *

Всё пошло не так с самого начала.

Лаборатория, обычно давившая на чужаков своей мрачной мощью, вдруг перестала казаться надёжной крепостью. Юный князь Угаров стоял в центре чужого ритуала, точно в собственной гостиной: поза расслабленная, руки небрежно заложены за спину, на губах лёгкая издёвка. Али не мог понять, как он смог так быстро сориентироваться, как сумел не запаниковать. И это было первым звоночком.

Юрий говорил с ним с той особой, терпеливой насмешкой, какой разговаривают с нерадивым учеником, завалившим простейший экзамен. Он уточнял терминологию, словно перед ним не глава сильнейшего некромантского рода, а младший лаборант: «Вы же понимаете, господин Керимов, что одержимость и симбиоз — суть разные вещи?» Али, всегда гордившийся своим хладнокровием, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он-то ожидал увидеть перед собой истощённого пленника, из которого вот-вот высосут силы, а не собеседника, который сам задаёт тон.

А затем князь раскрылся.

Это было похоже на то, как если бы перед взором некроманта разом распахнулись все двери в запретные залы. Из тела мальчишки, словно из заветной коробки с дарами, начали проступать души. И это были не измождённые отпечатки, не те жалкие призраки, что паразиты использовали в качестве доноров для поддержания собственной жизни. Нет. Это были самостоятельные души, действительно укрепляющиеся в симбиозе, и все они взирали на Али с той же насмешкой и пренебрежением, что и тот, кто оставался внутри тела и говорил от их лица.

Али не поверил своим глазам, когда увидел душу князя Угарова. Уж её-то он давно считал погибшей, отдавшей тело в качестве вместилища для какого-нибудь паразита. Она была бледней, чем у горга, но в ней ещё оставалась упрямая воля, о которой не забыл упомянуть князь, ничуть не сломленная одержимостью.

Али, руководствуясь союзными клятвами, попытался заговорить с ней, и, о чудо, она ответила. И вместо мольбы о помощи, вместо криков об освобождении тень души мальчишки, добровольно поделившейся собственным телом с кем-то, вдруг начала отчитывать его за нарушение всех законов гостеприимства, за нарушение клятв союзничества и, в конце концов, просто припечатал выводом о полном отсутствии дипломатической жилки, что недопустимо для главы рода.

Али слушал, и где-то глубоко внутри него крепло неприятное осознание: скверный характер князя Угарова — не приобретённая с паразитом черта, а исконная, родовая, идущая от истинной Угаровской души. Этот мальчишка даже после смерти умудрялся читать нотации так, что хотелось провалиться сквозь землю. Но больше всего Али поразила последняя душа. Душа не паразита, но симбионта.

Душа того, кто вёл с ним всё это время разговор, кто предупреждал, увещевал, издевался, но при этом не предпринимал в его отношении никаких враждебных действий. Когда перед Али воплотилась душа дракона, некромант понял, о чём говорил Мурад после стычки близ Химерово. Эта тварь была прекрасна и лаконична в своей смертоносности: даже если захочешь, не сможешь придумать столь гармоничное существо. Правда, его ярко-розовый цвет несколько отличался от виденного однажды сыном, но в контексте ситуации это уже было несущественной мелочью.

А уж когда на него смотрела тварь, которая едва помещалась в лаборатории, при этом сжирая родовой алтарь и заявляя о наличии у рода источника магии Смерти, скрытого настолько качественно, что ни один из Фениксов не знал о его существовании, стало окончательно ясно: расклад сил изменился.

Где-то между собственным упрямством, грозящим обернуться полнейшим поражением, и здравым смыслом, нашептывающим последовать совету двух сущностей, с ним общавшихся, сильнейший некромант Российской Империи, выбрал второй путь.

Может у Али и не хватало дипломатического таланта, но уж здравый смысл в конец он не растерял.

Он медленно, словно преодолевая сопротивление собственного тела, отлепился от границы ритуального круга. Душа, до того используемая в качестве переходника в конструкте для допроса и расщепления душ, разорвала цепь. Энергия, струившаяся от него к кругу, прервалась, и в лаборатории вновь стало тихо. Только последние искры магии затухали на полу, потрескивая, точно сырые дрова.

Али Керимов поднял взгляд на существо, заполнившее собой всё пространство, и произнёс одно-единственное слово, которое ещё минуту назад казалось немыслимым:

— Переговоры.