Айрат одновременно был самим собой и Савельевым – ощущал внутри и ужас, и бессилие, и трусость, и огромную любовь к жене. Он же находился и в стороне, наблюдая, как измученный, сведенный с ума мужчина резко выбрасывает худую руку, в которой зажата банка. Капли падают на фигурку с камешком и веничком – игрушка дымится, шипит, но не плавится, не исчезает. Савельев делает шаг вперед, протягивая руки к фигурке, однако тут же замирает в полудвижении, подобно кукле с заводом. С другой стороны комнаты, из сводчатой тени от платяного шкафа неспешно выбирается существо: лапы его по-паучьи тонки, туловище раздуто, а ступни как бы перевернуты – без пяток. Существо вцепляется в Савельева, который теперь сипит и плачет, ловит ртом воздух и просит – умоляет демона простить его. Бес по-кошачьи урчит, нависает над человеком, сжимая бледную шею, а хрипы несчастного делаются тише, глуше. Айрат слышит, как в другой комнате – светелке – мечется кто-то: короткий стон, всхлип, хлопок входной двери. Старшой тоже подносит руки к собственному горлу, проживая последние секунды умирающего, а бес поворачивает шишковатую голову и глядит на него алыми колдовскими очами – бездонными и чарующими, как у самой первой красавицы.

Лида и Андрей бесцельно брели в темноте. Девушка крепко прижималась к спутнику, боясь, что тот упадет. А он, в свою очередь, был рад, что может хоть немного согреть ее – руки Лиды так и оставались ледяными. Изредка чудилось, что они слышат что-то, однако шагать на звук не спешили, памятуя, как «неудачно» это закончилось недавно.

– Этот дом не такой уж и большой, – проговорила Лидия, просто, чтобы что-то сказать.

– Похоже, он подрос за последнее время, – мрачно отозвался Андрей.

Их вновь отвлек шум – в этот раз похожий на уханье филина или другой ночной птицы. Через мгновение дохнуло ветерком – быстрым, игривым, в подвижной свежести которого угадывались деревенские ноты. Так пах трубный дымок, мокрый лес, прелые листья и ночное небо. Это был запах воли, самой жизни за пределами страшной избы. Лиде показалось, что ее легкие впервые освободились от затхлого смрада. Она жадно дышала, не имея сил противостоять этому аромату. Так умирающий от жажды человек выпьет всякую воду, даже если будет знать, что та отравлена.

– Ты тоже это чувствуешь? – спросила девушка, все так же глубоко и часто вдыхая.

– Да, – подтвердил Андрей. – Господи, я как сто лет не дышал.

Оба взглянули друг на друга, поняв, что наконец-то могут различать лица в ранее непроглядной тьме. А вскоре показался и источник света – выход из избы.

– Мы что, шли в обратную сторону? – удивилась Лида. Андрей не ответил, однако остановился, внимательно разглядывая просвет от открывшейся двери. Судя по всему, через нее внутрь проникал и ветер, и уличные звуки. Лидия тоже глядела на выход, думая, что это шанс для Фонарева попасть в больницу. Вдруг рана опаснее, чем ей показалось? Как-никак, у нее не было возможности нормально его осмотреть. В голове вспыхнул яркий образ, как Андрей вдруг падает и умирает – и все по ее вине.

– Мне кажется, тебе лучше пойти, – наконец проговорила она, усилием воли отгоняя видение. – Мы бродим здесь неизвестно сколько, я не уверена, что можем сейчас помочь остальным.

– Мне? – спросил он, глядя на Лидию.

– Да, – смущенно отозвалась девушка, – а я все-таки поищу Влада и Полину, и Айрата.

– Как благородно, – усмехнулся Андрей. – Ну, тогда счастливо оставаться.

Лидия кивнула и двинулась к выходу, увлекая его за собой, однако мужчина удержал ее.

– С ума сошла? Никуда я не пойду. И, кроме того, как-то слишком удобно это все, не находишь?

Девушка опять посмотрела в проем – тот выглядел вполне реальным, за пределами вихрилась ночь: судя по всему, было ветрено, потому что Лида могла разглядеть, как гнулись деревья в свете фонарей и окон ближайших домов.

– То есть в собственное везение ты не веришь? – уточнила она.

– Верю, – ответил Андрей, – именно поэтому ты меня не убила. По мне, так я самый везучий.

Лида почувствовала, что желание выпроводить спутника усиливается, становясь слишком настойчивым, а вина перед ним – чересчур острой. Стоп. Прислушалась к себе: казалось, что внутри ее собственной головы некто играет с ней в прятки, подкидывая все новые ложные эмоции. Чертов дом!

– Ясно, – процедила девушка, – тогда пойдем в прямо противоположную сторону.

– Что, тоже его поймала? – спросил Фонарев. – Я в первую минуту сам чуть не побежал к этой двери.

Ответить Лидия не успела – манящий ветерок сейчас же обратился смрадом, а тьма вновь ослепила:

– Тогда сдохните здесь! – зашипело вокруг многоголосым вибрирующим хором, и молодых людей сбил с ног уже не игривый, а злобный порыв.

– Все те же обещания, – прокряхтел Андрей, неуклюже поднимаясь с помощью Лиды.

– Болит? – спросила девушка угадывая, что мужчина держится за раненый бок. В ответ он успокаивающе потрепал ее по руке.

– Мне кажется, вдвоем безопаснее, – сказал Фонарев, видимо, стараясь отвлечь Лидию от самобичевания, – у него не выходит влезть глубже.

– А вот Айрат остался совсем один, – заметила она.

Андрей согласно хмыкнул, а затем, набрав в легкие по-новому мерзкой затхлости, выкрикнул имя старшого. Потом еще раз. И еще. Лида присоединилась. Раньше девушка не смела кричать, боясь себя обнаружить. Однако теперь существо в курсе, что они здесь, значит нужно, чтобы и друзья узнали об этом. Неожиданно им ответили – голос был женский.

– Это Полина, – встрепенулась Лидия. – Думаешь, правда она?

– Не знаю, но пойдем, проверим.