Внезапный вопрос Лиды о том, какой еще информацией поделился с ним Ворон, царапнул Айрата. Вина перед этой девушкой, да и перед Фонаревым, разрасталась, делаясь все отчетливее. Честно ли было лишать друзей тех знаний, что открылись ему? Нет, – тут же ответил старшой сам себе, – нечестно. Однако необходимо. Что угодно для того, чтобы отвлечь дом, заставить защищаться сразу от нескольких пришельцев, и, если повезет, проглядеть настоящую угрозу.

Двигаясь наощупь в темноте, Айрат чувствовал, что постепенно остался один: сперва исчезла Лидия, потом Андрей. Хотелось верить, что оба находятся в относительной безопасности, ведь главной добычей жильца были Поля и Влад. Айрату же нужно было поскорее отыскать супругов и разрушить темный силок, который много лет назад сплела ведьма.

За пазухой шуршала крапива. Практически неощутимый за пределами дома, теперь пучок приятно грел грудной карман будто второе сердце. Все-таки крупно свезло, что одна из полеховских кумушек выращивала эту кусачую траву на банные веники.

Как и всякий строитель, старшой неплохо ориентировался в пространстве. И достаточно часто бывал в этой избе, чтобы помнить обстановку. Поэтому от его внимания не укрылись явные изменения в доме – тот растянулся подобно гигантскому телескопу. Изредка прикасаясь к ледяным стенам, Айрат все же сумел понять по знакомым шероховатостям, что очутился в светелке – месте, где стояла проклятая печь. Наконец-то!

Темнота уже сделалась привычной и почти не пугала, исчезло и чувство опасности, уступив место напряженной концентрации. Нужно было в точности выполнить все инструкции – те, что Айрат заучил тайком от друзей. Старшой сунул руку в карман, наполненный солью, зачерпнул полную пригоршню и стал аккуратно посыпать вокруг. Пальцы были слегка влажные и крупицы липли к ладоням, таяли, но запаса все-таки хватило. Из другого кармана был извлечен фонарь. Ворон уверял, что в защитном кругу свет не погаснет. Что ж, самое время проверить. Айрат надавил на кнопочный пупырышек и зажмурился – таким ярким оказался луч обыкновенного карманного фонаря.

Направив желтый глазок в комнату, старшой немедленно разглядел две фигуры подле друг друга. Мужчина лежал в обрамлении осинового сора, а женщина чуть поодаль походила на муляж – все из-за изломанной, беззастенчивой позы. Айрат тщательно, стараясь не упустить ни клочка, посветил на печь, стены, а затем по углам. Не считая распростертых на полу людей, больше в комнате никого не было, и вся обстановка казалась совершенно нормальной. Старшой снова навел луч на пол – при ближайшем рассмотрении сразу бросилось в глаза, как страшно опухло лицо архитектора: скулы разбиты, губа кое-где лопнула, на носу и лбу многочисленные ссадины. Чем дольше Айрат разглядывал Влада, тем жутче ему становилось. Молодой человек не только был жестоко избит, но и искусан – на оголенных запястьях виднелись метки от зубов. Успокаивало только то, что грудь архитектора все же двигалась в такт дыханию, он точно был жив. А вот насчет Полины такой уверенности не имелось. Она лежала на боку, лицо скрывала рваная вуаль волос. Кроме того, из одежды на ней была лишь короткая футболка, да и та задралась чуть ли не до груди. На теле, слава богу, не видно никаких повреждений, однако и дыхания Поли старшой не смог уловить, как ни приглядывался. Сколько она пролежала в таком холоде?

Айрат заново обшарил фонарем комнату – все так же ничего, тихо-спокойно. Может быть, стоит по-быстрому подойти к Полине, прощупать пульс, укрыть ее курткой? Но ведь нельзя просто так выходить из круга, это был ключевой наказ, полученный им от Ворона. В досаде старшой цокнул языком и опустился на корточки, надеясь из этой позиции все-таки рассмотреть дыхание Поли. Желтый луч медленно скользил по телу девушки, словно слизывая тьму с ее обнаженной безупречной кожи. Какая странная мысль…

– Красивая женщина, сочная, – вдруг шепнули ему на ухо. В ноздри проник кислый погребной запах.

Айрат вздрогнул от неожиданности, чуть не выронив фонарь.

– Разве ты не согласен? – насмешливо продолжил голос уже с другой стороны. – Нет нужды отнекиваться, тебе же она всегда нравилась… так иди!

Вместе со словами в спину ударил ледяной порыв, холод сделался подвижным, требовательным. Мужчина в своем соляном убежище пошатнулся, но опасного шага не сделал.

«Надо было насыпать круг пошире», – пробилась сквозь страх досадливая мысль.

– А знаешь, я могу тебе ее отдать, – предложила тьма.

Айрат резко, как прицел, направил луч в сторону, откуда на этот раз исходил голос, но опять поймал пустоту.

– Муж останется здесь, а женушку ты заберешь, – новый толчок в спину, – ну давай же!

Слова уже заполняли все пространство, отскакивали от стен, множась громадным рокочущим эхо. Давай же! Давай! Дава-а-ай!

«Это слышу только я – сказал себе Айрат, – оно просто хочет выманить меня из круга, отвлечь от Полины и Влада».

Судя по виду супругов, им обоим нужно было в больницу. И поскорее. Полина была явно обезвожена и замерзала (если не хуже), а Влад – избит.

Мысленно блокируя грохочущие посулы беса, старшой аккуратно извлек пучки крапивы и нить. А затем, тщательно проговаривая в уме ход дальнейших действий, принялся плести оберег. Его пальцы ловко скручивали хрупкие стебли и листья, формируя подобие крапивной куколки. Стараясь не сбиться, Айрат тихо шептал нужный заговор:

Куколка куклой не сломится, крапива на нитке истомится. Сплетется, сцепится, уколется – укрепится. Затянется тугой плетью, обернется сторожевой сетью. Пока кукла на нити, я – невидим.

Затянув последний узелок на собственном запястье, Айрат швырнул поделку на пол.