Айрат налегал на дверь дома номер пять. Однако с виду не самая прочная, та не поддавалась. Поняв, что старшому требуется помощь, приложился плечом и Фонарев. Ничего. Дверь стояла намертво, словно внутри древесины были вшиты металлические листы.

– Черт! – выругался Андрей, и немедленно получил тычок от Лиды.

– Да не поминай ты, – прошипела девушка.

– А ты становишься суеверной в деревне, – деланно хмыкнул тот и снова навалился на упрямую створку.

Спустя десять минут, когда со всех троих – Лидия тоже подключилась к высаживанию двери – в три ручья лился пот, пришлось признать, что внутрь грубой силой им не попасть.

– Придется резать, – пробормотал старшой и вытащил инструмент, похожий на отвертку с тупым концом.

– Этим? – непонимающе уточнил Фонарев и с сомнением обернулся к Лиде. Та встретила его взгляд таким же недоумением – ну вот, только Айрату еще не хватало впасть в бред. Однако, несмотря на опасения друзей, старшой не собирался расковыривать дверь стамеской, вместо этого опустился на колени и принялся вырезать на косяке знаки.

– Что это? – спросила Лида, наклоняясь и рассматривая волны, точки и зигзаги.

– Охранные символы, – объяснил Айрат, – их раньше использовали зодчие, чтобы оградить жилище от тьмы. Но должны сработать и здесь, – он слегка замешкался, помечая косяк очередной линией, а затем добавил. – Мне Ворон подсказал.

Работал старшой споро, и вскоре весь дверной наличник оказался испещрен густой резьбой.

– Что еще он тебе подсказал? – растерянно проговорила девушка, глядя, как буквально десяток минут назад непробиваемая дверь, распахнулась.

«И про что еще ты позабыл сказать нам?» – продолжила она уже про себя.

Айрат шагнул внутрь, так и не ответив.

Изба окатила незваных гостей ледяной тьмой. От обманчивого дружелюбного света, который еще недавно источал дом, не осталось и следа. Казалось, что громкое дыхание пришельцев было единственным признаком человеческого в этой мертвой мерзлоте. Если бы Лида могла что-то видеть, точно разглядела бы клочки пара, срывающиеся с губ ее спутников. В остальном дом ощущался совершенно пустым, запущенным – покинутым многие годы назад.

«Господи, да здесь же никого нет», – в панике подумала девушка, тоже стараясь заглатывать воздух ртом. Носом дышать было невыносимо – избяной смрад словно бы разъедал легкие.

– Влад! – выкрикнул Андрей в черноту, и Лиде снова захотелось стукнуть его. Да, это было трусливо, нерационально, подло, но она была уверена, что жилец пока не знает о непрошенном визите, а Фонарев будто нарочно старается обратить на них страшное внимание существа. Внезапная неприязнь к Андрею подступила подобно мутной воде, да что вообще такого можно было найти в этом тупом увальне? Лидия отодвинулась и немного отстала, не желая находиться подле Айрата и Фонарева.

«И вообще, – всплывали в голове все новые мысли, – ей здесь не место. С какой стати было ввязываться в эту авантюру? Чего ради она притащилась в какую-то глухомань, третью ночь не спит и играет в охотников за привидениями с этими деревенскими дураками».

Но Полина! Воспоминание о подруге обожгло, однако тут же померкло под тяжестью этого назойливого, странно-чужого голоса. А что Полина, она вечно в поисках себя, никогда толком не училась, не работала, ни о чем не заботилась, только ныла. Даже теперь этой нюне понадобилось, чтобы все плясали вокруг нее, рисковали жизнью – ведь наша звезда не может без драмы! Только Лиду все это совершенно не касается, поэтому нужно уходить отсюда, просто развернуться и выйти.

Последнее слово засело в сознании, пульсируя словно маяк или тревожная кнопка. Казалось, что если сейчас не послушаться, обязательно случится что-то действительно плохое, непоправимое. Отступив еще на несколько шагов, она замерла, силясь разобраться, в какой стороне находилась дверь. Проклятая изба ощущалась какой-то бесконечной.

– Лида! – раздалось где-то впереди.

Опять этот Фонарев, нужно поторапливаться.

«Кричи-кричи, дорогой мой, – с ехидцей подумала девушка, стараясь двигаться тише. – Только меня ты тут больше не удержишь. Никто не удержит».

Не удержит, но и не поможет, если поблизости жилец.

А вот это была неприятная, пугающая мысль, Лидия порывисто выдохнула, затем с усилием расправила плечи. Ну и что с того? Она сумеет сама себя защитить. Это существо ведь боится железа. Рука ее на ощупь скользнула в карман джинсов, где находился кухонный нож, взятый взаймы у Авроры Карповны, пальцы крепко сомкнулись на рукоятке.

Андрей сразу понял, что Лида отстала. Про такое говорят «кожей ощутил», однако ничем другим тут и не вышло бы – настолько непроглядной, абсолютной была тьма. Айрат все еще находился рядом, тоже выкрикивая имя Влада. Фонарев обернулся и шепотом позвал девушку, ответа не последовало. Мужчина повысил голос – снова ничего. Правда через мгновение до его уха все же дошел некий звук – тихое покашливание, возня, а за ними одно-единственное слово: слабое, едва различимое – «Андрюша». Нет, отвечала точно не Лидия. Ведь приторно-сладким, по мнению родителей, «Андрюшей» его называл только один человек в целом мире – бабушка. Фонарев заторопился, вслепую пытаясь отыскать Аврору Карповну. Черт, что она здесь делает, неужели все-таки не послушалась и пришла с таким-то давлением? Мысли огненным потоком затопили сознание, сделав обыкновенно собранного Андрея суматошным, опрометчивым. Частично виноват в этом был страх, что до бабушки первым доберется жилец или покойный Савельев. Но было что-то еще – некая сила, толкавшая вперед, подначивающая подобно дворовому забияке. Мол, ну что ты, застыл, давай же, не трусь, слабак. Фонарев лихорадочно шарил по воздуху, надеясь определить тепло человеческого существа в стылом сумраке. Тут руки его, протянутые в пространство, ухватились за нечто, кажется чье-то плечо. Недолго думая, мужчина рванул находку на себя и застыл. Пару секунд в мозгу пылала только боль, а затем пришло удивление – его что, ранили? Андрей потянулся к ноющему боку, теперь тот ощущался странно пустым. Нападавший вытащил лезвие, и по коже заструилось липкое, горячее.

Лида с усилием потянула на себя кухонный нож, который наугад вонзила в существо, затаскивающее ее назад – в зловонное нутро избы. Только жилец не исчез, а покачнулся, слегка задев ее. Девушка попятилась, голова была тяжелой и какой-то мерклой, словно в похмелье или полусне.

Откуда-то справа донеслось сдавленное ругательство. Она инстинктивно потянулась к голосу, немедленно узнавая говорящего. Еще минуту назад пожиравшая ее ненависть к Поле, Владу, Андрею пропала, будто из мыслей извлекли ядовитый осколок. Лида ощутила в своих пальцах рукоятку ножа. Когда-то легкое, практически единое с ее телом, оружие теперь казалось неудобным, лишним. Лидия сделала глубокий вдох и вместе со смрадным ледяным воздухом пришло отрезвление. Понимание. И ужас.