Аврора Карповна наблюдала, как внук рубит осиновые ветки. Удар, удар, треск. Топорик какой-то новомодный, как и все у него. Этот, вроде, для туристических походов – с яркой оранжевой рукояткой. Подняв очередную хворостину, Андрей аккуратно складывал ее к будущей вязанке. Помогать себе, конечно, не разрешил, вместо этого бросил куртку на ближайший пенек и усадил туда пожилую женщину. Андрюша всегда был заботливым мальчиком, хоть и прошел все стадии детских и юношеских бунтарств – от драк, скрытого курева до гулянок и буйных ссор с родителями. С ней, однако, был мягче других, может быть, потому что сама Аврора Карповна никогда не пыталась его менять и воспитывать – не бабушкино это дело.

Противно запищал таймер, Андрей прицепил топорик к ремню и нажал на кнопку, заставляя устройство замолчать.

– Мне пора, бабуль, – сказал он, собирая остатки веток в охапку. – Нужно к Полине.

Старушка поднялась со своего пенька, встряхнула куртку Андрея, вздохнула. Переступать порог пятой избы совершенно не хотелось, но чтобы отпускать внука в одиночестве и речи не шло.

– Я с тобой.

Впрочем, за такое геройство пришлось еще побороться – Андрей наотрез отказывался подпускать бабушку к дому. Однако жадное время, поедавшее минуты скоро, горстями, работало против, и после короткой, энергичной перепалки, Фонареву все-таки пришлось сдаться. Аврора Карповна с сочувствием наблюдала, как ее любимец приходит к важному, но болезненному осознанию: он не может удержать бабушку, как еще недавно не мог остановить Лидию.

Несмотря на весь кошмар, творящийся в Полеховке, ей было приятно следить за отношениями внука и рыжеволосой подруги Полины. Как и всякая женщина, она мгновенно поняла, что молодые люди нравились друг другу – Андрей, может быть, даже сам того не замечая, то и дело оказывался возле Лиды, а та, в свою очередь, раз за разом бросала на него быстрые взгляды. И слава богу – отношения этих двоих сглаживали остроту ужаса, который кусал за сердце всякий раз, стоило подумать об избе номер пять.

Будь ее воля, она бы вообще не вмешивала внука, поэтому сперва и утаила, для чего понадобился контакт пропавшей Ольги. Но прошлого не воротишь, а сделанного не исправишь: темная воронка ведьмовского морока росла, расходилась сама собой, захватывая все больше жертв. Пожилая женщина вспомнила упавшего и переломавшего себе все кости Глеба Алексеевича, а затем подумала о кошках – Лиске и Лолке. Те пропали в день, когда Аврора Карповна принесла «ожившее» белье от Полины. Насыпанный им тогда корм так и остался нетронутым.

Войдя в дом в покойника Савельева (про себя она не звала соседа никак иначе), пожилая женщина зажала рот и нос. Андрей обеспокоенно оглянулся, силясь разглядеть в сероватом сумраке выражение ее лица. Ага, небось боится за давление. Последний год оно и правда расшалилось, врач на это пожимал плечами, выписывал таблетки, говоря «возраст». Все у этих докторов возраст.

– Может, вернешься? – с надеждой спросил внук. Аврора Карповна, не отнимая рук от носа, отрицательно замотала головой – нужно просто побыстрее завершить дело. Двинулись дальше. Дверь в спальню, как в прошлый раз, снова была закрыта. Фонарев распахнул ее и приблизился к темнеющему пятну кровати. Бабушка не отставала – вот и постель, а на ней Поленька до самого горла укрытая одеялами: лицо бледное, про такое говорят «меловое». А глаза… тут желудок Авроры Карповны скрутило… открыты и совершенно слепы. Девушка лежала, обратив в потолок масляно-черный невидящий взгляд (как и у Георгия Савельева, зрачков видно не было). Андрей слегка отодвинул одеяло и приложил два пальца к впадинке на шее Полины. Подождал несколько секунд, а затем убрал руку, вернул одеяло на место, аккуратно подоткнув.

– Хорошо. Пульс есть, – сказал он, поворачиваясь к бабушке. – Ты как себя чувствуешь?

Однако ответа не получил. Да и как отвечать, если он снова был здесь – синюшный труп со страшными огненными бельмами. Мертвец стоял в проеме двери спальни – той, что сама собой закрывалась, стоило гостям уйти. Шея существа была наклонена под неестественным углом.

– Пришла, соседушка, – проквакал Савельев, и Аврора Карповна закричала.

С той же быстротой, с которой мертвец когда-то метнулся к окнам, теперь он двигался на людей. Слыша собственный вопль отчужденно, почти что со стороны, пожилая женщина отступила, споткнулась и повалилась на постель Полины. Упав, забилась на слоенных одеялах, стараясь выпутаться, подняться, убежать. Но и этого не позволили: из шерстяного нутра словно ледяные змеи выбрались две тонкие руки, обхватили грудь и плечи Авроры Карповны, стянули, выжимая из легких остатки воздуха. Угасающее сознание ухватилось за фигуру Андрея, который замахнулся чем-то на Савельева, а потом сделалось темно и спокойно.

Очнулась Аврора Карповна на собственном диване, вокруг слышались голоса, то утихающие, то выстреливающие, как плохо налаженное радио. Она завозилась и села. Посмотрела в сторону говоривших, различив привычных Лиду, Влада, Айрата и Андрюшу. Андрюшу… В голове разом соединились разорванные обмороком контакты, и последнее воспоминание вспыхнуло, загорелось.

– Андрей! – позвала она. Нужно было убедиться, что внук невредим. Тот сейчас же оказался возле пожилой женщины, присев у края дивана.

– Все отлично, бабуль, – весело уверил он, ласково беря ее за руку. Аврора Карповна впилась взглядом в лицо Андрея – спокойные серые глаза, двухдневная щетина, царапины и встрепанные волосы. Пальцы внука были горячими, успокаивающими. Примчались и остальные, окружив ее, загомонили.

– Да все хорошо у меня, – отбивалась пожилая женщина, уже успокоившись и снова опускаясь на подушки.

– Я принесу тонометр, – сказал Андрей, но Лида опередила, передав тому маленькую белую коробочку с резиновым шнурком, внук благодарно кивнул девушке, а Аврора Карповна усмехнулась.

Давление оказалось высоковатым, но не критичным. После того, что она пережила, вообще практически идеальным.

– Стойкий оловянный солдатик, – сказал Андрей, стягивая манжету с ее локтя.

– А ты тогда кто? – спросила Аврора Карповна, вспоминая, как он замахивался на Савельева. – Как ты его отогнал?

Внук помрачнел.

– У меня был с собой топор с рубки осины. Забыл его отстегнуть, пока мы с тобой бодались, – он многозначительно посмотрел на бабушку. – Ну я и вспомнил слова Ворона про острое железо.

Пальцы пожилой женщины вцепились в плед, которым ее укрыли.

– Тень эта как наткнулась на лезвие, так и опала, – продолжал внук. – Рассыпалась на какие-то тряпки.

– Тень? – удивленно уточнила она. – Ты разве не видел его?

– Кого?

– Савельева! Мертвеца с желтыми глазами без зрачков!

Андрей успокаивающе сжал ее ладонь – видно, снова волновался о давлении, а потом произнес:

– Не видел. Была только тень, черный такой сгусток.

Аврора Карповна нахмурилась.

– А что с Полиной? – На плечах ее будто отпечатались следы ледяных пальцев, этот фантомный холод померк, но до конца не отпускал. Андрей виновато покосился на Влада, тот стоял с совершенно неподвижным лицом, только губы побелели, сомкнулись еще плотнее.

– Она держала тебя, – в голосе Фонарева слышались оправдывающиеся нотки. – Пришлось прикладывать железо и к ней.

– Ты ее поранил? – спросила Аврора Карповна, не отводя взгляда от архитектора.

– Нет, конечно, – ответил Андрей, – просто приложил лезвие. Она сразу и отпустила.

Старушка на секунду прикрыла глаза, размышляя, что бы сделал внук, если бы Поля все-таки не разомкнула пальцы. Был бы готов навредить невинному человеку ради ее спасения?

Судя по выражению лица Влада, в его голове звучал тот же вопрос.

– Получается, – подала голос Лида. – Вы видели то же самое, что тогда в окне?

Пожилая женщина кивнула.

– Странно, – задумчиво произнесла девушка. – Почему нам всем кажется разное? Вам – Савельев-мертвец, Андрею – тени, а мне – какая-то демоническая лапа. Если бы нам нужно было давать показания, ни одно бы не сошлось.

Она повертела забинтованной рукой.

– Прораб тоже видел тряпки на крыше, – сообщил Айрат. – Но главное, что острое железо сработало. Нужно взять побольше, когда пойдем сегодня внутрь.

– Нет, – это уже произнес архитектор. – Возьмем столько, сколько сказал Ворон. Четыре лезвия, чтобы воткнуть в порог и подоконники. А с собой брать ничего не нужно.

– Это еще почему? – спросила Лида.

– Я не хочу, чтобы вы там со страху зарезали мою жену. И вообще, я один пойду.