Вспышка. За ней две крупные капли почти одновременно ударились о стекло, тут же расползлись прозрачными кляксами. Айрат глянул наверх, там глухо заворчало – небо готовилось спустить грозовых псов. Сегодня он возвращался из Лениново, ездил на очередную, уже ненужную, встречу с прорабом. Машина шла трудно: постоянные дожди превратили дорогу в кипящий грязевой котел, и колеса то и дело уводило в сторону. Тетушка тут бы обязательно вспомнила какую-нибудь календарную присказку. Как же там было про бездорожье? Айрат задумался на несколько секунд, мысленно перебирая рифмы-бусины как на четках – налип, влип, залип. Ага, вспомнил: «Сам Филипп к печи прилип, так дороги развезло». Филиппом звался какой-то октябрьский день. Может даже и сегодня. Тетка, по деревенской привычке, всегда называла дни человеческими именами: «После Ильи не купайся», «На Марину берегись огня», «На Кирика в поле не ходи» и все такое. Машину тряхнуло, ну конечно – зазеваешься и грунтовка тут же мстительно подставит подножку. Айрат снова вывернул руль. На самом деле, такая езда ему даже нравилась, приходилось максимально сосредотачиваться на управлении и вопросы, похожие на бесконечно кусающих друг друга за хвосты змей, на время утихали. Небо закашляло, на стекле немедленно ожили дворники. Бляп-бляп-бляп. По салону поплыл запах меда. В первый момент Айрат принял аромат за стекольный очиститель, но тут же понял, что ошибся. Нет, этот запах был особенным, и мужчина его узнал. Конечно, узнал. Мысли о Полеховке расступились, освобождая место полустертым воспоминаниям… и он сделал новый медовый вдох.

Цвел июль – его любимая летняя пора. И не только из-за того, что это был «деньрожденьевский» месяц, а еще потому, что скучная городская жизнь «по графику и дневнику» находилась в равной от Айрата удаленности: давно позади и так же далеко впереди. А сам он пребывал в точке идеального равновесия. Сердца лета.

В тот вечер сильно пахла липа, дыша в окна мальчика сладким ветром. Айрат мирно засыпал, выпростав одну ногу из-под покрывала, чтобы было не так жарко. Дрема качала, нежничала: подушка казалась мягкой-мягкой, а тело становилось невесомым, летучим. Тут большой палец ноги – той самой, что торчала снаружи, что-то тронуло. Касание было легким, мушиным. Айрат тряхнул ступней: раз, другой, третий, не помогло. Мальчик сонно уселся в кровати, стараясь уловить жужжание – вот он сейчас встанет и поймает дурацкую муху, а потом засунет ее под купол. Потянувшись за стаканом, которому предстояло стать пленом для насекомого, случайно взглянул на стену. На светлом боку комнаты, куда попадали лучи уличного фонаря, чернело пятно. Точнее пятнышко – тень. Маленькая, она напоминала кошачью, только форма была необычная.

«Прямоходящая», – подумал мальчик. Они как раз проходили эволюцию человека в прошлом году. Позабыв про стакан и муху, Айрат во все глаза следил за стеной, а тень вдруг блям – и стекла прямехонько в темный пол, а затем возникла снова – уже ближе к кровати. Блям – еще ближе. Блям. Пришелец делался все плотнее и плотнее. Мальчик оцепенел, не зная, что делать. Позвать тетю? Но подросток в нем заупрямился. Ну какая тетя, ему двенадцать исполнилось на прошлой неделе. А что тогда? А вдруг оно его укусит? Или…

– Дай, – вдруг прошелестел «прямоходящий» и очутился у самого края постели. На покрывало легла пухлая беспалая лапка, больше похожая на подушечку для иголок, которую они в первом классе мастерили на Трудах.

– Ч-что? – прошептал ребенок, чувствуя, как во рту пересыхает, а волосинки на загривке поднимаются – того и гляди сами вырвутся и убегут. Он видел такое в мультфильме.

– Дай, – повторило существо и липовый аромат словно бы скис, замещенный погребным духом.

Айрат вдохнул этот новый, тревожный запах и отпрянул. Резко подтянул под себя ноги, накрылся, зарываясь в разноцветные складки. Одеяло было домотканным – «кусочничатым», как он с детства звал лоскутную ткань. ТетьДининым. Отчего-то казалось, что пока мальчик находится под ним, оно защитит – не позволит жуткому «прямоходящему» коснуться его. Внутри лоскутного кокона сделалось тепло и влажно – дыхание ребенка вырывалось горячичными толчками. Айрат попытался успокоиться, сейчас его полухрипы не давали понять – услышать, что делает существо из тени.

– Дыши носом, – сказал себе мальчик, вспоминая физрука, который учил их правильно бегать. Прошло еще несколько секунд, а может уже и целая минута – ничего. Айрат даже подумывал выглянуть из своего убежища, ему становилось душно, как вдруг ощутил натяжение: лоскутная ткань выпрямилась и начала медленно отползать. Ребенок отчаянно вцепился в матерчатые концы. «Мамочки, это же оно! Хочет дотянуться до него!» Одеяло неумолимо, сантиметр за сантиметром, выскальзывало из детских пальцев, пока мальчик не осознал, что сидит на кровати абсолютно открытый. Айрат тут же зажмурился, утыкаясь разгоряченным, мокрым от слез лицом в простынь. Воздух остужал голую спину, комната казалась чужой, необъятной.

– Пусть оно исчезнет, пусть пропадет, – умолял, отчаянно желал мальчик – как умеют желать только дети. Однако не вышло, пальца ноги его вновь коснулось мягкое – мушиное.

– Дай, – прошептали над его ухом.

Айрат закричал.

Дальше помнилось отрывками: вспыхнувший свет, твердые ладони тетки на его щеках, знакомый запах трав, исходящий от ее волос. Дина Петровна укачивала племянника словно малыша, а тот даже не сопротивлялся, вбирая в себя ее тепло, ее голос, ее защиту.

– Что случилось? – наконец спросила тетьДина, когда Айрат неловко слез с ее колен. Сел рядом, вытер мокрый подбородок – с него все еще капали слезы.

– Он… меня… – слова давались с трудом, как будто испарялись, прежде, чем успевали принять нужную форму. – Меня хотели утащить.

– Кто же? – Голос тетки звучал спокойнее, чем ожидал мальчик. Обычно, если с ним что-то случалось, тетьДина суетилась, тревожилась. А тут в ее синих глазах застыло странное выражение. Словно то, что в комнате Айрата появилось новое существо, ее совсем не удивляло.

– Прямоходящий, – выпалил мальчик слово, которым назвал пришельца.

– Вот, значит, как, – усмехнулась тетка, а потом поднялась и сделала несколько резких вдохов – принюхалась.

– Что он тебе сказал?

Айрат в удивлении уставился на женщину: откуда она знает, что существо с ним говорило?!

В голове вспыхнул мягкий ночной шепоток – Дай. Мальчик ответил.

– Ясненько, – безмятежно ответила тетьДина, а затем, пряча улыбку, встала с кровати и подошла к изголовью, где находилась подушка. Айрат наблюдал, как она поднимает пухлый белоснежный бок и хмыкает – на простыне лежал пряник.

– Опять кусочничаешь, – констатировала тетка, но без упрека.

Айрат чуть виновато пожал плечами. Ну да, было дело. Родители на день рождения прислали в деревню подарок, а в придачу целый ящик его любимых пряников. ТетьДина переложила лакомства в коробки и попрятала. Выдавала племяннику по одному в день, чтобы тот не портил аппетита магазинными сластями. Мальчик не особо расстроился, просто проследил, откуда тетка брала пряники, и начал таскать украдкой. Увеличил себе «суточную норму», как говорил папа.

– Твой «прямоходящий», – улыбнулась тетьДина. – Не тебя хотел утащить, а пряник. Сладкоежка он. Я специально на коробки с сахаром и конфетами полынь вешаю, чтобы не воровал.

– Пряник? – В недоумении прошептал Айрат.

– Это подпечник, – сказала тетка. – Жилец наш.