Полина вынырнула из своего горячечного небытия. С момента как девушка свалилась с температурой, миновало четыре дня, однако для нее самой время пронеслось жарким потоком без календарных точек и запятых. Поля помнила прикосновения Влада, грустный голос Авроры Карповны, но все попытки объяснить им, что дом сотворил с ней, оказывались бесплодными. Сегодня чувствовалось по-другому – с головы словно сорвали душный мешок, Полина вновь могла видеть предметы четко, двигаться, слышать. Прошел и жар – больше не тянуло в липкий сонный омут. Девушка заворочалась под своим одеялом, рука коснулась чьей-то кожи, похоже, Влад спал рядом. Поля зажмурилась, надеясь, что глаза привыкнут к темноте, однако не помогло – чернота была такой же непроглядной. Протянула руку и потрясла мужа за плечо, надо скорее уходить отсюда, почему Влад не просыпается? Попытавшись сесть, Полина поняла, что одеяло ощущается чересчур тяжелым, будто сверху наложили мешков с песком. Девушка повернула голову – кажется, что муж спал в привычной позе лицом в подушку. Извернувшись, Полина попыталась пнуть его ногой – ноль реакции.

«Надо подползти поближе», – пришло в голову, однако сделать этого она не успела. В следующую минуту тяжесть одеяла удвоилась, и Поля почувствовала, как на грудь ей взбирается нечто. Дыхание ее ослабло, сделалось частым – наполовину от страха, наполовину от прибавившегося веса. Несколько секунд ничего не происходило, а потом тишину рассек вопль. Точно такой же несколько месяцев назад лился из наушников, только теперь никаких эйрподосов у нее не было. Полина задергалась, старясь сбросить одеяло и эту новую, живую тяжесть, потому что крик становился все острее, невыносимее. Девушка почти надеялась оглохнуть – все что угодно, лишь бы перестать слышать это. Через некоторое время (вечность!) ее желание исполнилось, правда причиной была вовсе не глухота.

– Видишь. Он не проснется сейчас, – насмешливо прошелестел голос.

Невозможно было понять, звучат ли слова в ее голове или наяву, но гадать времени не было, потому что говорящий продолжил:

– Я могу сделать так, что твой муж вообще никогда не проснется.

– Кто ты? – преодолевая себя, выдохнула девушка.

– Я хозяин, – ответила тьма.

– Отпусти нас!

– Нет, – одеяло обвилось вокруг Поли словно амазонский питон. Повинуясь инстинкту, девушка затрепыхалась, вновь пытаясь скинуть дробящий ребра ком. Послышались сдавленные хрипы. Не ее хрипы. Полина прекратила бороться с одеялом и повернула голову, глаза, еще секунду назад не различавшие даже слабого очертания, теперь видели отлично. Словно тьма, потеряв всю плотность, сделалась прозрачной. Влад больше не лежал спокойно, а как-то ломано дергался. Из недр подушки неслось придушенное сипение. Боже, да он же задыхается! Почему-почему он не повернется?! Страх за мужа впился в мозг острым зубом, и Поля услышала новый крик – на это раз, свой собственный.

– Замолчи. – Голос, прежде вкрадчивый, почти мягкий, теперь звучал резко, зло. Полина повиновалась, но немедленно пожалела. Освободившуюся тишину заполнили те же сипящие звуки. Теперь Поля могла различить причину положения Влада – его голову к подушке прижимала длинная когтистая лапа. В груди девушки родился жар, слюна сделалась обильной, а виски сдавило – тело явно готовилось к обмороку.

«Только не отключайся, только не отключайся, – уговаривала она себя. – Ты нужна ему».

– Нужна, конечно, – голос мерзким червем ввинтился в мысли, – ты можешь его спасти.

«Сейчас мне предложат сделку», – отрешенно подумала Поля.

– Признай меня своим хозяином, и я позволю ему жить, – вторя ее догадке, приказал голос.

Полина смотрела, как сотрясаются плечи мужа, как хрипы становятся реже, тише. Слезы милосердно размывали эту жуткую сцену, превращая и Влада, и его ночного мучителя в расплывчатые пятна. Самой девушке не верилось, что согласие спасет мужа или, если быть совсем честной, ее саму. Но смириться с тем, что вот сейчас, в эту секунду его бесповоротно не станет, она не могла. Какой уж тут выбор.

– Ты мой хозяин, – прошептала она темноте.

Влад с трудом разлепил веки. Опять снилась какая-то жуть, но слава богу в этот раз кошмар не запомнился. Шея ныла, во рту ощущался медный привкус – как будто сосал ложку из дешевого металла, язык распух и казался чем-то инородным.

«Как же все это достало», – пришла привычная мысль. Молодой человек поднялся с кровати и посмотрел на Полину. Девушка лежала прямо, чинно сложив руки на груди – хоть свечку ставь. Влад помотал головой, отгоняя неприятный образ.

«Надо ее одеть и отнести в машину», – решил он, отмечая неестественность позы жены, раньше она всегда спала на животе, подтянув под себя ногу.

После разговора с Айратом выход виделся только один: уезжать из Полеховки. Влад не собирался даже проситься на постой в другой дом, как ранее предлагала Полина. Нет, он отправит ее в Москву – подальше, а сам снимет комнату в Лениново и будет приезжать. Да, дорогу к осени уже страшно развезло: теперь, всякий раз проезжая по грунтовке, та цеплялась за колеса земляными челюстями, но это пустяки. Странно, как теперь все бывшие неудобства, препятствия, сделались незначительными, неважными. Почему раньше не послушал? Дом клиента уже на финальной стадии, он будет отрабатывать необходимые восемь часов и все. За месяц-два точно успеет. Сейчас нужно быстро собрать чемоданы, прихватить несколько бытовых вещиц для следующего съемного жилья и валить. Мебель пусть остается здесь. Влад оглянулся и задумался – может вообще оставить все? Все-таки не хочется тащить на новое место вещи, которых касался «жилец». Ладно, решим по ходу дела, что влезет, то влезет.

Молодой человек обернулся к Поле, было так стыдно вспоминать, как он отнекивался от просьб и объяснений жены… Ну, ничего, все можно поправить! По правде говоря, вчера Влад был абсолютно уверен, что не останется ночевать в чертовом доме, собирался уехать в тот же день – точнее в ночь. Но, стоило переступить порог, подкосила такая сонливость, что сделалось ясно – за руль сейчас точно не сесть. Да и в избе все казалось тихим, спокойным, странно уютным. Спал все равно плохо, но любой сон лучше, чем ничего.

Через час все три чемодана уже стояли в ряд. Влад сходил в машину, распахнул двери, чтобы было удобно укладывать Полину. Вернувшись в дом, увидел, что жена проснулась и смотрит на него.

– Мы уезжаем, Полюша. – Молодой человек приблизился к ней, чтобы помочь подняться, и протянул руку. – Вставай, я принес тебе одежду.

– Я никуда не поеду. – Слова упали тяжело, как камни. Влад помешкал немного, может, обижается? В конце концов, он вел себя жестоко.

– Ты прости меня, пожалуйста, – попросил молодой человек, беря ее за руку, – я и сам знаю, что здесь неладно… и, – он осекся.

Ладонь в его пальцах была холодная и какая-то скользкая. Неприятная. Глаза Поли тоже смотрелись непривычно – мерцали словно темные стеклянные бусины. Влад пригляделся: сперва ему казалось, что это зрачки, расширенные от болезни, однако ошибся. Сама радужка жены из янтарной сделалась черной. Полина, между тем, резко сжала его руку и поднялась одним махом. Как-то механически, по-солдатски развернулась и тяжело проследовала в свое старое кресло возле печи, села в него и застыла.

– Поля, – позвал Влад со свойственным ему нежеланием принимать новые правила. – Мы уезжаем, вставай. Или я сам тебя отнесу.

Жена не реагировала. Он приблизился к ней и потянулся, чтобы выполнить свое обещание, но немедленно отпрянул – Поля, нежная, деликатная Поля, укусила его…

В следующие полчаса Владу все же пришлось принять две вещи: Полина была теперь не совсем Полиной, а еще – ее невозможно было вывести из дома. Во-всяком случае, не причиняя ей (и себе) серьезного вреда.

Еще совсем недавно умоляющая покинуть это место, жена отбивалась так яростно, что Влад всерьез задумался, а не убьет ли его она? Полина не только кусалась, но пиналась, дралась, швыряла предметы, не тратя и доли секунды, чтобы разглядеть, понять, чем именно она его ударит. Последней каплей стала кружка, которую Поля, каким-то чудом ухватив со стола, обрушила на голову мужа. Кружка взорвалась осколками, а висок Влада – болью, по щеке побежала кровавая змейка. Ему стоило огромных усилий не разжать руки, чтобы Поля не грохнулась на пол, вместо этого он кое-как свалил жену на кровать. Стоило ей там оказаться, девушка немедленно затихла, вновь растянувшись по струнке, сложила руки на груди и больше не шевелилась. Самым жутким было то, что потемневшие глаза ее так и оставались открытыми. Влад провел рукой по шее, на ладони остались алые пятна, он вытер руки о футболку и направился в ванную. Растерянный мозг снова переключился на понятные инструкции – достать аптечку, обработать рану, а потом, потом…

Пока поливал перекисью порезы и царапины – жидкость мгновенно пенилась, пузырилась, стекая по окровавленному лицу, – в заднем кармане заворочался телефон. Вытащив устройство, Влад почувствовал облегчение: «Лида».