По пути к соседке, Поля замешкалась, электронные часы показывали пять утра, и девушке сделалось неудобно, вдруг разбудит старушку ни свет ни заря. Однако, подойдя к калитке Авроры Карповны, заметила ту мирно поливающую ягодные кусты. Девушка поздоровалась и тревожный узел в груди чуть ослаб. Аврора Карповна всегда казалась образцом деревенской идиллии: с ухоженным садом, современной одеждой огородника-профессионала, чайным сервизом и двумя разноцветными кошками. Когда Поля злилась на Влада, ей представлялось, что она вполне может прожить жизнь и в одиночестве совсем как Аврора Карповна – высаживая подсолнухи и сирень, слушая песни молодости и зачитываясь Агатой Кристи (ну ладно, Агату Кристи можно заменить на что-нибудь поинтереснее, например, Хогвартс Легаси).

– Здравствуй, Полюша, – улыбаясь поприветствовала девушку соседка, откладывая в сторону шланг с лейкой-насадкой. – В такую рань поднялась – совсем деревенская стала.

Поля ответила на улыбку, но вышло вымученно, блекло. И Аврора Карповна это заметила.

– Ты заходи-заходи, детка, – сказала она, подзывая гостью рукой. – Рада тебя видеть!

Полина ждала, что старушка спросит в лоб, что стряслось – видела, как ту встревожил ее вид, но соседка ничего подобного не сказала. Просто пригласила Полю в дом и усадила за стол.

– Молодец, что пришла, Полюша, – ворковала Аврора Карповна, выставляя на стол чашки и розетки из резного хрусталя, – сейчас с тобой как раз заморим червячка. Медовые пышки будешь?

Полина кивнула. Очень хотелось с ходу выпалить все, что случилось сегодня – без предисловий и экивоков, но с другой стороны, было неловко. Пожилая женщина, между тем, ничего не спрашивая, хлопотала на кухне, и Поля поняла: ей дают время собраться с мыслями. Наконец, когда на тарелку легла первая пухлая лепешка, политая маслом и медом, девушка спросила:

– Аврора Карповна, а кто жил в нашем доме до нас?

Соседка присела за стол и задумалась на секунду.

– Ох, Полюша, – да как будто никто и не жил. Я сама даже не вспомню, чтобы там кто-то появлялся за все эти годы.

– Да? – бесцветным голосом проговорила Полина, – а может быть другие из деревни знают?

Девушка ждала, что Аврора Карповна сейчас спросит, для чего ей эта информация. Но снова ошиблась. Обычно любопытная и въедливая, на этот раз старушка беззаботно ответила:

– Знают, конечно. Это я тут самая «новенькая» – всего двадцать семь лет живу, – по тонким губам скользнула усмешка. – Спросим Тамару Васильеву, она в Полеховке родилась, точно все и всех помнит.

Тактичность соседки, ее тепло и молчаливое участие словно вымыли засор из сомнений и тревог в груди девушки, позволив правде прорваться наружу. Полина заговорила. Точно так же сумбурно, как и когда-то Лиде, выложила все, уже не имея сил волноваться, поверят ей или нет.

Выслушав гостью, Аврора Карповна минуту помолчала, только ласково потрепав девушку по руке, мол, молодец, что рассказала, а затем спросила:

– А тебе этот жилец ничего не делал?

– Нет, – ответила Полина, кусая губы. – Мне ничего, только Владу. – Она помялась немного и продолжила:

– Я тут книжку купила, ну там мифы, легенды всякие, славянские. И прочла про домового. Знаете, ведь фигурка эта, тоже, кажется, в виде домового сделана. Правда не похоже, чтобы была какая-то старинная.

– Интересно, – пробормотала пожилая женщина. – Я, конечно, не специалист, но домовые в фигурках не живут. Они больше веники и печки любят.

– У моего есть веничек, – тихо подтвердила Поля, – и нашла я его… – Девушка помедлила, вспоминая, – нашла после того, как перекрасила печку, он прямо возле жерла лежал.

Аврора Карповна кивнула, и Полина заметила, что в ее светлых глазах мелькнул испуг. От этого чувство спокойствия, окутывавшее девушку в этом милом аккуратном домике, тоже улетучилось. В животе опять заворочался холод, а сердце – стянуло тугим обручем.