– Полина! Какого хрена?! – Влад, весь бледный от ярости и шока, почти орал. Нужно сказать, что за всю их совместную жизнь он повышал голос от силы пару раз, и только в самых крайних случаях. Полина и сама понимала, что вот эта ситуация – и есть край.

После того, как муж разбудил ее, размахивая перед носом маникюрными ножницами, спросонья она сперва не уловила сути его обвинений. Но когда наконец рассмотрела лицо Влада, похолодела. Шикарная борода (о которой она только вчера так некстати высказалась) была обстрижена. Причем как-то кособоко, клочьями.

– Владик, что случилось? – сонно пробормотала девушка. В голову пришла нелепая мысль, что муж сам решил обрезать бороду, чтобы не привлекать женского внимания. Но почему тогда так криво?

– Это я тебя спрашиваю! – прошипел он. – Как тебе такое в голову вообще пришло?

– Мне?!

Дальше выяснилось следующее. Влад проснулся с обрезанной бородой, а рядом с кроватью, на которой продолжала спать Поля, валялись ее маникюрные ножницы.

«Как удобно», – с отстраненной иронией подумала девушка.

Наверное, впервые в жизни во время их ссоры Полина оказалась спокойнее мужа. Оно и понятно. Тот все еще жил в старой реальности, где единственным объяснением обрезанной ночью бороды была обиженная жена. А вот Поля уже некоторое время существовала в мире, где в наушниках раздаются вопли, на камерах объявляются и пропадают темные фигуры, вещи оказываются совсем не там, где ты их оставил. И ночью кто-то обрезает волосы.

Девушка жалела мужа. Ведь ему, в отличие от нее самой, пришлось столкнуться с жильцом вот так – резко, агрессивно. Если бы Поля поняла, что нечто находилось возле нее с ножницами, касалось ее лица, то, наверное, тоже орала бы как сумасшедшая.

– Владик, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно – убедительно. – Я не трогала твою бороду.

Влад молча смотрел на нее и по его подозрительному взгляду Полина понимала, что тот не верит. Точнее колеблется, пытаясь определить, то ли жена лгунья и маньячка, то ли спятила и не помнит, что творила ночью. Одно из двух.

– Я не трогала бороду, – очень медленно (медленность ведь придает словам вес, не так ли?) повторила девушка. А потом добавила:

– Но я знаю, кто ее обрезал.

Для Влада это была самая странная и пугающая ситуация, в которой ему приходилось оказываться с женой. Да что там с женой, с кем угодно. Полина, абсолютно спокойная и невозмутимая (вот это контраст по сравнению со вчерашним вечером) рассказала, что с ней происходило все эти дни. Ну, или о том, что ей казалось происходило – для себя молодой человек еще не определился.

– Я же говорила тебе, Айрат тоже сперва видел ту тень, – уточнила она, – а потом, как и я, не смог ее найти на записи.

Влад припомнил вечер, когда вернулся домой и застал там молчаливого старшого.

«Странные дела происходят», – сказал тот, и архитектор тогда решил, что имеется в виду истерика Полины. Решил сам по себе, не спросив Айрата. Не до того было. А старшой ведь тоже изменился – затих и бросал на него какие-то то ли оценивающие, то ли выжидающие взгляды. Как будто что-то вот-вот должно было произойти. В голову прокралась подленькая мысль, что мужчина просто подыгрывает Поле, чтобы быть поближе. Но Влад тут же одернул себя. Сам ведь злился на жену, за то, что она приревновала, а теперь тоже скатывается в пошлости. Затем в голове всплыл травмированный палец. Может, все-таки рассказать об этом? Но нет, он пока не был готов. Во-первых, действительно почти поверил, что сам где-то ударился или укололся, а во-вторых, все еще сомневался в рассказе Поли. В конце концов, это она устроила вчера полноценную истерику, обвинила во всяких мерзостях, а потом Влад проснулся с обрезанной бородой. И теперь вещает о каких-то живых тенях. Ну бред же. Тут память снова бросила подсказку – раненый палец он получил после странного сна, а сегодня опять привиделась карманная тьма. Молодой человек запустил пятерню в волосы и заходил по комнате.

Полина все это время наблюдала со стороны: побледневший, взъерошенный, с этой своей обрезанной бородой муж метался из угла в угол. Глаза обшаривали светелку, словно он не мог надолго задерживать взгляд на чем-то одном, или что-то лихорадочно искал.

– Владик, – снова начала Полина, когда муж в десятый раз прошелся по комнате. – Нам надо уезжать.

Он развернулся к ней. Жена стояла, одетая в его футболку, которая доходила ей почти до колен, и смотрела умоляюще, разве что ладони на груди не сложила. Вчера просила уехать, и сегодня – та же песня. Мысли скакали, сталкивались, разбивались, а из осколков свивалась неприятная цепочка: вот Полина забрасывает свои эксперименты с реставрацией, вот сидит целыми днями в кресле, вот устраивает скандал в машине, а потом и дома. Что она пытается сделать? Заставить его уехать таким диким способом? Влад почувствовал, что снова начинает злиться – и сделалось легче. Ярость была чистой, простейшей эмоцией, она смывала сомнения и тревоги, не терзала вопросами. При огненном свете ярости все становилось четко и понятно: несмотря на Полинины закидоны, он не бросит работу и не уедет. Это она может сидеть дома, а на нем – семья, ипотека, карьера. Это его первый соло-проект, хорош же он будет, если сбежит из Полеховки на стадии разводки коммуникаций.

– Полина, – произнес он, скупо отмеряя каждое слово, – я вчера уже сказал тебе: мы не уедем отсюда, по крайней мере, в ближайшие два месяца. Это моя работа, понимаешь?

– Я понимаю, – ответила жена таким же четким голосом. – Отлично понимаю, Владик. Только пойми и ты, что бороду твою сегодня ночью обрезала не я. И если ты думаешь, что все это вот так закончится, ты неправ.

– Звучит как угроза, Поль, – отозвался муж, вновь застигнутый врасплох этим ее спокойствием.

– А это и есть угроза, – проговорила девушка. – Только не моя, как ты, наверное, считаешь, а жильца.

– Кого?

– Жильца, – повторила Полина, – существа, которое здесь обитает.

Влад, который только сейчас понял, что невольно сжимает кулаки, заставил себя расслабиться. А затем произнес:

– Единственные жильцы здесь, это мы с тобой, Полина. И одному из них идти на работу через… – Он глянул на телефон, – через два часа. Так что мне лучше привести себя в порядок, – Влад ткнул в клочья своей бывшей бороды, – и топать зарабатывать нам деньги.

Ему бы закончить на этом, однако молодой человек снова заговорил, подспудно понимая нечестность, жесткость своих слов:

– Ну а ты поспи, ты перенервничала.

Полина молча наблюдала, как муж подбирает вещи и уходит в ванную. Дверь захлопнулась, послышался плеск воды. Девушка оглядела комнату, подошла к дивану, на котором тот спал и взяла свои маникюрные ножницы.

«Конечно, – думала она, – Владу проще свалить все на меня. Жена-истеричка в припадке ревности обстригает невинному супругу бороду». Поля невесело усмехнулась. Просто типичный сценарий для мужских пабликов. Бабы же все сумасшедшие, да?

Девушка взвесила в руке ножницы, затем подошла к печке и посмотрела на стоявшего на бортике человечка в красной рубахе. Прикасаться к нему не хотелось.

– Я знаю, что это ты, – прошептала она фигурке.

А затем, не дожидаясь пока Влад уйдет, наспех оделась и вышла из дома. Нужно было поговорить с Авророй Карповной.