Ближайший городок Лениново находился в шестидесяти километрах от Полеховки. И эта бесполезная поездка, как сперва показалось Владу, пошла обоим на пользу. День выдался солнечным и тихим – умирающий сентябрь по-стариковски расщедрился. После сонной тишины Полеховки, Лениново казалось до ужаса многолюдным: по улицам вышагивали школьники, семенили старушки, а к вечеру разномастными бусинами высыпали и обитатели офисов. Влад и Поля вдоволь нагулялись по микро-городку, то и дело фотографируя местных кошек. Самый живописный кадр обещал получиться у фонтана. Там, возле каменных ног дореволюционной девы растянулся роскошный котище. Однако когда Влад присел, чтобы сделать снимок, зверь укатился своенравным серым шаром.

– Ей теперь, наверное, одиноко, – задумчиво прокомментировала жена, глядя на пустоту, оставленную котом. Влад обернулся, вновь озадаченный ее меланхолией, а затем спросил:

– А тебе?

Она не ответила: то ли не расслышав, то ли проигнорировав вопрос.

После бродили по магазинам, причем в книжном Полина удивила – задержалась у полки с надписью «этнография» и вытянула томик славянской мифологии. Муж приподнял бровь – мол, неужели новое увлечение, но комментариев так и не дождался. Выбравшись из книжного, супруги отправились в кофейню с провинциальным названием «Париж». Вот там и случился первый неприятный эпизод.

Завидев Влада, молоденькая кассирша, она же официантка, она же менеджер с бейджиком «Анна» на белой блузе, даже не попыталась скрыть интереса. На миловидном личике застыл прямо-таки комичный восторг – было заметно, как сильно столичный архитектор отличается от мужчин, заглядывавших в местный «Париж».

Девушку совершенно не смущало ни кольцо на пальце молодого человека, ни присутствие самой Полины. Кокетничая и смеясь, менеджер-Анна обращалась исключительно к Владу, полностью игнорируя его спутницу.

«Роковуха местного разлива», – закипая, думала Поля, как назло вспоминая жалящие слова матери про вертихвосток.

К чести Влада, тот изо всех сил старался побыстрее сделать заказ, постоянно обращаясь к жене и уточняя, чего та хочет. Правда ситуацию это не спасло, настроение было испорчено – Полина не имела склонности легко воспринимать внимание других женщин к ее мужу.

Следующий неприятный момент произошел уже на обратной дороге в Полеховку. Колдобины, канавки и валуны, врытые в грунт, превращали этот путь в бесконечную тряску. Машина не столько катилась, сколько скакала по кочкам гигантским кузнечиком.

Тогда Поля, и так мрачневшая, по мере приближения деревни, сжала руку мужа и попросила:

– Давай уедем отсюда.

– Конечно, уедем, Полюш, – отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.

– Нет, – ответила девушка, – давай сейчас уедем.

Муж, продолжая бороться с грунтовкой, возразил:

– Поль, ну два месяца потерпеть и…

– А я не могу терпеть! – Взвилась та, невольно клацнув зубами – машина преодолела новую кочку. Если бы не общая напряженность, Владу показалось бы это милым, забавным, но не теперь.

– Не можешь или не хочешь? – чересчур резко бросил он, раздраженно выкручивая руль.

Поругались: всю оставшуюся дорогу, жена глотала слезы, а муж показательно игнорировал ее расстройство.

Окончательно день испортился, когда Полина увидела новую помощницу – дочь Татьяны, та как раз закончила с уборкой и собиралась домой. Заметив, как тоненькая девушка с лицом сердечком, улыбается Владу (и эта туда же!), Поля широким шагом прошла мимо, не отвечая на приветствие, и зло бухнулась в кресло.

Когда архитектор, бросая на жену неодобрительные взгляды, проводил помощницу и снова вернулся в дом, Полина уже накрутила себя до состояния полноценного скандала:

– Все вы одинаковы! – с ходу накинулась она на Влада.

– Что? – Не понял тот.

– То! – огрызнулась Поля. – Абсолютно всем мужикам подавай получше, посвежее!

Молодой человек нахмурился еще сильнее, узнавая «чужие» выражения в речи жены.

– Думаешь, я не заметила, да? – Полина тем временем перешла на крик. – Не заметила, как ты красуешься, то с этой Анной, то теперь с новой девчонкой? Кстати, кто она?

– Дочь Татьяны, которая пришла для… – но ему вновь не дали отбиться.

– А сама Татьяна тебя не устроила? Слишком старая?!

– Я не буду продолжать этот разговор, – сухо отчеканил Влад. Да что на нее нашло!

– Конечно ты не будешь, – орала Поля. Внутренний голос умолял остановиться, но страх, стресс и напряжение прошлых дней требовали выхода, и она продолжила атаку:

– Ты даже бороду тут отрастил! Деревенским ведь нравится побрутальнее, да?!

Во взгляде Влада растерянность постепенно уступала злости. Больше ничего не отвечая, он развернулся и вышел из избы. В спину ударялись всхлипы Полины, но молодой человек уже не слушал – выключился. Сейчас ему даже не было жаль жены. Вместо этого, он отчетливо представил, какой станет Полина лет через двадцать – и на ум пришло брезгливое, неприятное лицо тещи.

Вернулся поздно, когда девушка уже спала. Тихо пройдя мимо их общей кровати, присел на короткотулый диван и начал устраиваться – всегда ложился отдельно, когда они ссорились. Несправедливые обвинения и какая-то неожиданная ярость Поли до сих пор приводили в замешательство.

«Откуда это вообще взялось? – спрашивал он себя, стягивая свитер».

Кое-как разместившись, Влад прикрылся пледом и уставился в потолок. Вокруг тускло колыхались тени, деревенская тьма проникла в избу, быстро доедая остатки вечернего света.

«Ничего Полина не изменилась – грустно думал Влад, – точнее нет – изменилась. В худшую сторону. Теперь вместо слез она скандалит и говорит гадости». Он провел несколько часов, вытравливая из себя злость на жену и ее вечно «включенную в их жизнь» семейку, но как тут вытравишь? Фраза про «одинаковых мужиков» была явно из того же репертуарчика. Да и что другое могло ее так спровоцировать?

Мысли крутились и крутились шальным веретеном, и молодому человеку казалось, что он упускает нечто. Что Полина действует не истерично и не под влиянием матери, а по другому, вполне осязаемому паттерну, который он вот-вот различит, надо только подумать… Влад заворочался, перевернувшись на другой бок. Ночь постепенно затягивала в вязкий омут. А во сне снова явилась карманная темнота.

Влад обнаружил, что сидит на чем-то мягком. Полу? Хотя, нет, здесь и пол не пол. Скорее, просто завис над черной бездной, в бесконечном пространственном желе. Вокруг, как и в прошлый раз, никого. Не успев испугаться, молодой человек ощутил, как рот его чем-то заполнятся. Казалось, что огромный кусок ваты (или того же желе) разбухает в горле, мешая дышать. Влад принялся судорожно прочищать рот, когда понял, что никакая это не вата, а его собственная борода! Жесткие волосы продолжали множиться и забивать горло, а он все боролся и боролся с ними, делая судорожные вдохи.

Проснулся с хрипом еще затемно. Резко сев диване, дико огляделся, пошевелил языком и, что-то нащупав, выплюнул. Во рту действительно находился то ли ворс, то ли щетина… Влад поднес руки к лицу, стараясь его ощупать, и остановился. Вместо густой бороды пальцы ткнулись в колючие клочки. Не веря себе, молодой человек быстро поднялся и, схватив телефон, включил фонарик. Вокруг повсюду – на диване, на пледе, на полу валялись черные жесткие волосы. Он помедлил, а затем нажал кнопку фронтальной камеры и навел на собственное лицо, уже зная, что увидит. Так и есть – его борода был кем-то неровно обрезана.