Полине казалось, что она вот-вот развалится – распадется, как игрушечная башня, из которой вынули слишком много опорных блоков. Будь девушка в другом состоянии, то успела бы попросить Айрата остаться. В его присутствии казалось легче показывать странное видео мужу. Но нет, старшой покинул избу почти в ту же минуту, как вошел Влад.

Когда захлопнулась дверь, Поля кое-как вытерла слезы (большинство из них все равно впитала в себя футболка мужа) и поманила Влада к монитору. Экран загорелся. Один клик, другой. Вот видео: тайминг час двадцать два. Полина нажала на пуск.

Уже успев рассмотреть злосчастный ролик со всех сторон, девушка теперь пристально следила за лицом мужа. Хотелось поймать его первую реакцию. Удостовериться. Тот же, всматриваясь в экран, нахмурился, а потом выдал совершенно неподходящую фразу:

– Что я должен здесь увидеть, Поль?

Полина, ожидавшая чего угодно, кроме этих слов, вскинулась и уставилась в монитор. Время для нее замедлилось – растянулось. Одна часть мозга бесстрастно регистрировала отображаемое на экране, а вот другая – проваливалась в пустоту. На чертовом, клятом, паскудном видео фигуры не было! Тень была – да, но бледная и похожая больше на ту, что отбрасывает мебель, или случайное затемнение. Никаких очертаний человеческого – или почти человеческого – тела.

«Я брежу, – как-то отстраненно подумала Поля, – или сплю». Ситуация была настолько изъезженной, настолько мелодраматичной, что она хихикнула. Правда смешок вышел тоже каким-то чужим, исторгнутым словно не ее, Полининым, горлом.

Влад выжидательно смотрел на жену, наблюдая, как меняется ее лицо: удивление, ужас, злость, беспомощность.

– И я, и Айрат сегодня ранее видели на этом видео человека, – произнесла девушка пожухлым, мерклым голосом.

Разговор, состоявшийся дальше, был в равной степени нелеп и ужасен. Полина, которая чувствовала себя, словно ее поймали на вранье, опять разрыдалась. А Влад не понимал, отчего у жены, которая уже несколько месяцев не устраивала ни скандалов, ни разборок, вдруг случилась полноценная истерика. С одной стороны, было очень жаль девушку. Она действительно выглядела несчастной и напуганной. С другой – на видео не было ровным счетом ничего такого, что могло бы вызвать подобный отклик у нормального человека. Ну, и странное поведение Айрата тоже озадачивало. Что это было? Тот застал неадевактную реакцию Полины и оставил Влада самому разбираться с ее выходками? Или случилось что-то еще?

Молодой человек внезапно припомнил собственные чувства, после того, как приснился кошмар с карманом (а потом на пальце обнаружился укус). Тогда он здорово психанул, ведь показалось, что сон просочился в реальность. Может, и у Полины случилось нечто похожее? Влад притянул к себе жену и ласково погладил по спине. Захотелось рассказать Поле о карманной тьме из сна и о пальце, но что-то мешало. Казалось, что мысли, вполне резонные и понятные, при попытке облечь их в слова, теряли всякий вес. А оставаясь не высказанными, намертво застывали в горле словно куски бетона. В ту ночь супруги легли спать поздно. Полина, выплакавшись, заснула первой, а Влад еще долго ворочался, пытаясь разгадать поведение жены. Утром Поля не пожелала оставаться в доме одна и отправилась на стройку с мужем. Тот спорить не стал, хоть и ощущал себя родителем, вынужденным тащить ребенка с собой на работу.

За то время, пока Полина не видела строящийся особняк, он подрос и оперился. Нарастил чешуйчатую крышу, засверкал стеклами, подпоясался резной верандой. В любой другой день девушка бы задержалась, чтобы оценить прогресс. Она вообще любила рассматривать проекты мужа, но сейчас было не до этого. Поля искала взглядом Айрата – хотелось срочно получить подтверждение, что вчерашний день был реален. Что она не поехала крышей в этой глухой деревне. Старшой ведь тоже видел фигуру и даже сделал странное предположение, что тень не человеческая.

«А чья?» – повторила про себя свой же вопрос Полина.

Айрат нашелся на втором этаже. Однако докричаться до него было невозможно. Полина попробовала привлечь внимание, помахав руками над головой, но тоже не вышло. Старшой, облаченный в полную строительную броню: комбинезон, перчатки, каску, очки (даже шумоизоляционные наушники нацепил), сосредоточено орудовал болгаркой.

«Значит буду ждать», – сказала себе Поля. Приметив местечко у самого края воды, она бросила на камешки куртку и села. Оглянулась на дом: стройка выглядела буднично – настолько нормально, что даже успокаивала. Рабочие сновали по периметру в каком-то механическом слаженном танце: что-то переносили, бросали, двигали, ломали, ну и сочно переругивались. Полина улыбнулась, вспомнив, как Влад впервые привел ее показать новый проект. Тогда строители, увидев хорошенькую невесту архитектора, немедленно сменили вокабуляр. Вместо громких, цветистых, но абсолютно непечатных выражений, воздух наполнился полузадушенными «Черт!», «Итить!», «Чтоб тебя» и «Е-мое».

Воспоминания прервались – в кармане трепыхался телефон. Полина вытащила устройство: экран отобразил пару сообщений от Лиды. Точно! Лида. Вот кому можно все рассказать.

Поля опять бросила взгляд на стройку. Не подождать ли Айрата, чтобы знать наверняка? Нет, больше терпеть не получится. Ей срочно нужно выговориться. Девушка коротко отписалась подруге, спрашивая, можно ли позвонить, и та разрешила.

Разговор вышел долгим. Полина хоть и старалась пересказать все вкратце – «спокойно, без нервов», как говаривал отец, – но не вышло. Она постоянно срывалась, петляла и уводила подругу в какие-то параллельные бессвязные дебри. Однако Лида – вот уж столп спокойствия и благоразумия, – раз за разом возвращала ее к сути проблемы.

– Значит, – подытожила подруга, – ты и Айрат видели темного человека на видео, а Влад нет?

– Угу, – подтвердила Полина, – только вечером этой фигуры там вообще больше не было. Она как будто съежилась, превратилась в нормальную тень. Понимаешь?

– Понимаю, – ответила Лида, – но ведь тебя не это интересует, не так ли?

– А что? – не поняла Поля.

– Ты хочешь знать, верю ли я.

На самом деле, этого девушка знать не хотела. Точнее, не была готова услышать честный Лидин ответ. Потому что сама на месте подруги точно бы сочла историю чушью. Сейчас ей казалось, что если собеседница вкрадчиво спросит что-нибудь вроде «а хорошо ли ты спишь?», «а не одиноко ли тебе там?», Полина лишится последней опоры. Но Лидия произнесла другое:

– А что ты еще делала в тот день?

– Реставрировала крыльцо.

– Это я поняла, а еще? Может, видела что-то, кроме той тени? Или слышала. Вспомни свой день поподробнее, – попросила подруга.

Полина понятия не имела, куда клонит Лида, однако спорить не стала. Пока разговор не сворачивает в сторону поиска психолога (или еще хуже – психиатра), она была готова поддержать что угодно. Сосредоточилась. Перед глазами замелькали картинки из вчерашнего дня.

Вот Полина снимает конечный результат реставрации. Монтирует видео, замечает тень. Рассматривает ее, пугается, что нечто (про себя уже не получалось называть это человеком) все еще находится в доме. Начинает осматриваться и… обнаруживает фигурку.

– Блин, – пробормотала Поля.

– Что? – спросила до этого времени терпеливо молчащая трубка.

– Я, кажется, кое-что нашла вчера.

Полина быстро рассказала, как впервые подобрала игрушку у печки, как показала ее мужу, как выбросила в мусор (точно выбросила!), а потом – вновь увидела ее лежащей на том же самом месте.

– Слушай, – сказала Лида, явно взвешивая каждое слово. – То, что ты рассказываешь, реально странно. И я бы, наверное, тоже психанула.

Поля облегченно прикрыла глаза. Спасибо, Лида!

– А что говорит этот Айрат? – продолжила подруга.

Полина в очередной раз метнула взгляд в сторону дома. Может, старшой уже закончил со своей болгаркой? Приближалось время обеда, и стоило бы пойти и попробовать поймать его.

– Да почти ничего, – ответила девушка. – Сказал вчера, что мол тень какая-то, – она замешкалась, – н-нечеловеческая, а потом просто сидел молча.

– В смысле?

– Ну, я попросила его побыть со мной, пока Влад не придет, он согласился. Но когда Влад вернулся, сразу ушел. Прям выбежал.

– Свалил, значит, – констатировала Лида. В голосе зазвенели нотки неприязни. В отличие от Полины, подруга всегда судила мужчин с ледяной строгостью.

– Знаешь, – сказала Поля, – я, пожалуй, пойду, разыщу его.

– Давай, – отозвалась Лидия, – потом напиши, как сверишь показания. Особенно потряси его на предмет «нечеловеческой» тени, – проинструктировала она напоследок.

Полина обещала.

Айрат нашелся быстро. Сидел у импровизированного (пара досок на банках от краски) столика и жевал бутерброд. Полина уселась рядом. Старшой покосился на нее, затем вздохнул, судя по всему, принимая неизбежное, и поздоровался.

– Не хочешь разговаривать, да? – в лоб спросила девушка. Ее честность обезоружила, и взгляд Айрата потеплел. Он откашлялся:

– Да нет, давай поговорим.

Расспрашивать о подобном было странно, даже дико, но подле старшого все равно становилось легче. Несмотря на очевидное нежелание быть замешанным в этой истории, он от своих слов не отказывался: честность в обмен на честность. Мужчина подтвердил, что – да, видел фигуру (а не просто тень!) и даже добавил, что фигура смотрелась необычной – вытянутой, диспропорциональной.

– Знаешь, на видео ее больше нет, в смысле фигуры, – призналась девушка, – Пропала. Теперь просто обыкновенная тень.

Оба замолчали, каждый думая о своем. Полина – о том, как повезло, что кто-то помимо нее успел увидеть вчерашнего пришельца (а то бы и себе не доказала, что не тронулась). Айрат же вспоминал слова своей тетки о «жильцах». Так она называла существ, которые будто бы обитали повсюду, деля с людьми и дом, и лес, а иногда и тело.

– Что думаешь? – наконец нарушила тишину Полина. Старшой пожал плечами.

– Думаю, что вчера ваш дом навестило нечто, – просто сказал он.

Во взгляде Поли отражалось сочувствие. Девушка явно понимала, как непросто ему дается их разговор. А еще верила: и тому, что Айрат говорил сейчас, и тому, что собирался рассказать – верила наперед.