В то утро, оставшись одна, Полина уселась монтировать ролик для соцсети. Наблюдая, как в папке компьютера один за другим выскакивают видео реставрации, довольно улыбнулась. Выходило отлично! Да и старое крыльцо осталось прежним, максимум пару досок заменили. Все-таки умели строить в прошлые времена.

В какие именно времена, Полина не знала. Избенка, в которой им выпало жить, оказалась чуть ли не самой старой в Полеховке, хоть с первого взгляда и не скажешь. Аврора Карповна, переехавшая сюда почти тридцать лет назад, сказала, что Полинин дом уже тогда выглядел древним. Однако впечатления благородной, антикварной старины не производил. Все потому, что прошлые хозяева (кем бы они ни были) постоянно и хаотично добавляли к жилищу новые функциональные детали. То крышу листовым металлом перекроют, то лишнюю кладовую сколотят, то окно с резным наличником забьют доской – для тепла. В общем, ни о каком сохранении наследия и речи не шло.

Внутри происходило примерно то же. Обои клеились и ветшали, на старые лепились новые – слои бугрились, шли волнами, местами темнели от копоти, местами сырели от влаги. Чердак и погреб, куда годами просто сваливали ненужные вещи, чтобы не везти на мусорку, раздулись, подобно объевшимся толстякам. А домовые пауки укрыли горы хлама липким саваном, опечатали пыльной печатью. Неудивительно, что забот с реставрацией было невпроворот, и Полина радовалась, когда очередной предмет удавалось починить, почистить, – вырвать из дряхлого сна.

Почти на автомате переключая и обрезая фрагменты видео, размышляла о судьбе избы. Может, вообще ее выкупить? Нужно будет порасспросить Аврору Карповну и узнать, кто у них тут ведает кадастром.

Девушка в очередной раз остановила дорожку – на этот раз кадр демонстрировал свежевыкрашенную дверь. Полина решилась на сочный гранатовый цвет и теперь любовалась яркостью картинки.

«А Влад еще сомневался, мол, будет смотреться вычурно, – победно думала она, – ничего не вычурно, совсем как у…», – Поля, которая уже продолжила смотреть видеодорожку, снова остановила кадр и вернулась к предыдущему. Пригляделась.

Крыльцо она снимала с нескольких ракурсов – с закрытой и с открытой дверью – чтобы показать динамику. И если съемки самой двери оказались идеальными, то вот с версией, где та открывалась что-то было не так. Кадр Полина выстроила специально, чтобы распахнутая дверь вела в светелку через расчищенные сени. Взгляд зрителя должен был упираться в свежевымытое окно с красивыми рамами, а затем растворяться в садовой зелени. Однако вместо этого внимание привлекал силуэт, четко очерченный на светлом стекольном квадрате – в комнате кто-то находился.

Девушка поморгала и увеличила изображение. Ну, в смысле? В доме никого не могло быть, она работала с крыльцом одна, Влад всегда на стройке, Айрат в тот день тоже был занят. Старшой вообще по мере продвижения строительства все меньше и меньше появлялся в избенке. Тогда кто?

Полина приблизила изображение на максимум, силясь рассмотреть лицо и одежду незнакомца. Однако ничего больше увидеть не смогла – силуэту странным образом не доставало плотности. Словно это был вообще не человек, а тень. Чем дольше Поля вглядывалась в непонятный кадр, тем больше становилось не по себе – как будто кто-то невидимый тонкой струйкой выливал за шиворот ледяную воду.

«Так, – сказала себе девушка, – надо проверить по видео, не заходил ли кто-то, пока я снимала дом».

По правде говоря, Полина отлично знала, что нет – незамеченным проскользнуть никто не мог, она все время находилась у крыльца, даже в туалет не бегала. Но это все же было лучше, чем допустить, что некто оказался в доме, минуя дверь.

Раз за разом прокручивая странный ролик на мониторе, девушка все больше терялась. И за растерянностью этой, подобно надвигающемуся туману, отчетливо стелился страх. Кто мог забраться сюда? И почему не получается разглядеть его лицо?

В детстве Поля была не из тех, кого легко напугать. Байки про ведьм, черную руку, кладбищенских обитателей и прочую жуть не вызывали ровно никаких чувств. Девочке казалось странным, что ровесники с гордостью декларируют, что Деда Мороза, мол, не существует – это сказки для малышей, но сами продолжают пугаться Пиковой Дамы. В чем разница?

Став взрослой, Полина посмеивалась над подружками, которые обсуждали порчу и привороты. Всякий раз закатывала глаза, слыша о гадалках, ведуньях и экстрасенсах. Не верила в Бога. Родители ее и старшие родственники, хоть и звались христианами, но лишь номинально – ровно на столько, чтобы с полным правом поесть кулича на Пасху. И поэтому, отрезанной от сверхъестественного мира Полине, было крайне сложно начать мыслить в потустороннем ключе.

Девушка включила записи со всех камер. Она любила снимать одновременно с нескольких ракурсов – на профессиональное устройство и телефон. Оба девайса записали все три часа работы над крыльцом. Ни первая, ни вторая дорожка не показывали, что кто-то заходил в дом.

«Значит, – рассуждала сама с собой Поля, – либо незнакомец влез в окно – страшно. Либо уже находился доме – еще страшнее». Как ни крути, а ситуация ненормальная. Надо будет позвонить Владу и сказать… Тут в голову закралась еще более жуткая мысль – а что, если ОН все еще здесь?

Девушка огляделась, резко осознав свое одиночество – беззащитность в этом старом, полном осколков чужой жизни, доме. Казалось, что сам воздух вокруг Поли застыл и стал осязаемым – колючим. Ей хотелось вскочить и бежать, но в то же время было страшно нарушить затаившееся безмолвие. Полина сделала глубокий вдох – говорят, чем медленнее дышишь, тем быстрее успокаиваешься. Поднялась, осторожно прошлась по светелке, стараясь держать всю комнату на виду. Обстановка привычная, мирная: вот плита с чайником, вот старенькое кресло, которое, как она и планировала, придвинуто к печке. Следуя привычке рассматривать успокаивающие узоры, девушка приблизилась к очагу. Сердце, которое от контролируемого дыхания только начало стучать ровно, споткнулось – на полу возле печи лежала фигурка человечка. Полина наклонилась, словно переживая дежавю, временной повтор. Пару недель назад она же делала то же самое – подбирала игрушку, лежащую у печки. Поля узнала ее: красная рубаха, сколотый подбородок, самодельный веничек и камень.

– Я ж тебя выбросила, – пробормотала девушка. Она растерянно повертела в руках человечка. За спиной раздался громкий хлопок. Дверь. Полина обернулась, сжимая игрушку в руках, на лице ее растеклось какое-то жалкое, больное выражение. Именно такой Полину и увидел вошедший Айрат.