Если бы Полина не была так погружена в собственные мысли о вчерашних событиях, то непременно отметила бы странную отстраненность мужа. Обычно она отлично чувствовала его настроение – сказывалась выпестованная тревожность. Но сегодня пропустила. А Влад, между тем, вполуха следя за рассказом Поли, думал о своем.

Молодой человек и правда спал и не слышал ни напугавшего жену крика, ни ее дальнейших метаний. Однако сон резко отличался от всех, что он видел ранее. И отличался не в лучшую сторону.

Снилось, что Влад стоит на берегу озера – того самого, где идет стройка. Руки по привычке в карманах. Он шевелит пальцами и нащупывает что-то странное – теплое, живое. Молодой человек сжимает ладонь и дергает руку, стараясь вытащить это нечто, но оно хватает его за палец, не давая вырваться. Карман же тем временем все углубляется и углубляется, следуя странным законам сновидения, где все нелогично, но реально. Влад продолжает дергать руку, чувствуя, что уже весь целиком затягивается в сосущую пустоту, а маленькое нечто, которое он обнаружил в кармане, кусает его. Зубки (или жала?) впиваются в чувствительную кожу, протыкают. Кровь жжется как кислота, а в нос бьет солено-железистый запах. И вот Влад уже полностью в собственном в кармане, тьма подобно черному старательному пауку оплетает его, заворачивая в душный кокон. Молодой человек озирается, стараясь рассмотреть существо, что затащило его сюда, но ничего и никого не видно. И здесь происходит самое страшное – он внезапно обнаруживает, что совсем один. И одиночество это стылое, всепоглощающее, космическое. Влад вдруг со всей ясностью вспоминает, что нет, да никогда не было ни Полины, ни матери, ни сестры, ни друзей. Никого. В этом карманном и любом другом мире существует только он и чернота.

Проснулся молодой человек в то утро поздно. Полина уже возилась на кухне, как обычно слушая последние мировые сплетни. Его всегда удивляла эта необходимость обсудить и вникнуть в то, что происходит у других людей. Поле было интересно не только, как дела у абсолютно всех их знакомых, но и что делается в отношениях у далеких недосягаемых знаменитостей. Слава богу, Лида – лучшая и самая старая ее подруга – обладала здравым и спокойным характером, а потому уровень драмы в их непосредственном социальном кругу держался на приемлемом… ну, на терпимом уровне.

Влад, конечно, догадывался – по резким скачкам настроения жены, по странным, не-полининым фразам, по лихорадочным выплескам тревоги, – что теща нет-нет, да и вносит свой «ценный» вклад в кубышку их семейной жизни. Знал, но никогда не понимал, как поговорить об этом с Полей. Он вообще часто терялся, когда ей требовалась нешаблонная помощь, возникала проблема, которую невозможно было решить стандартным набором: подарками, покупками или комплиментами. Часто представлялось, что отношения с женщиной – как поклонение языческому божку: просто произноси вовремя одобренную молитву и совершай подношения на алтарь, а на все остальное можно закрыть глаза – сытый божок простит.

Вот и сегодня, после того, как жена принялась вываливать на него эмоции от случая с наушниками, постарался перевести разговор в более логичное – понятное русло. Да и момент был неподходящий: Влад изо всех сил старался стряхнуть ощущение ужаса, вызванного сном. А тот, как назло, до сих пор ощущался чересчур настоящим – цепляющим гладкую ткань дня. Молодой человек говорил себе, что и раньше (ну а как же иначе) видел подобное. Просто забывал. Он бы и на этот раз непременно забыл, но мозг, видно, все же проснулся из-за Полининой возни, и успел зарегистрировать сновидение.

Уходя на стройку, Влад вспомнил про пакет с мусором, который должен был забрать – жена как раз вчера забила его хламом полностью. Принялся разыскивать пакет на крыльце, но ничего не нашел.

«Блин, Полина, – досадливо подумал архитектор, – задевала куда-то свой мусор, а потом будет говорить, что я забыл и испортил ей „инстаграмную картинку“ для съемки». Хотел было вернуться и спросить про пакет, но махнул рукой. И так сегодня уже везде опоздал.

На стройке стало легче. Привычная работа, которую Влад любил, несмотря на все ожидаемые и неожиданные сложности, успокаивала. Он снова оказался в стройном мире чертежей и планов. Здесь все подчинялось ему, все можно было поправить, рассчитать и откорректировать. Когда молодой человек в очередной раз обсуждал с прорабом грандиозное окно, которое должно было стать основным акцентом дома (клиент хотел с низкими подоконниками и эркерного типа), тот внезапно спросил:

– Это где ты так приложился, парень? – Влад уже привык к излишнему панибратству прораба, поэтому пропустил «парня» мимо ушей и посмотрел на то, куда указывал Глеб Алексеевич. Проследил и опешил. На пальце, которым он как раз тыкал в сторону будущего эркерного окна, виднелся укус. Сильный. С кровоподтеком.

«Так, – будто со стороны подумалось ему, – приехали».

К счастью, присутствие людей на стройке не дало молодому человеку испытать собственный шок в полной мере. Нужно было держать лицо и сохранять профессионализм. Поэтому Влад просто пожал плечами, отговорившись, что «должно быть прищемил где-то», затем ожидаемо выслушал серию шуток про тонкокожесть всей архитектурной братии и отправился дальше сверяться с чертежами. Про палец, который словно только после того, как его заметили, принялся нещадно дергать и зудеть, Влад старался думать исключительно в медицинском ключе.

Намеренно отметая, блокируя свое замешательство, залез в аптечку, щедро полил кожу перекисью водорода, заклеил пластырем и предпочел – нет, приказал себе не думать про ранку. Может, он ударился еще вчера, поэтому и сон приснился.

– Не ударился, не ударился, – кричал себе другой, внутренний Влад, – ты же сам знаешь, что палец был цел!

– Не знаю, – парировал настоящий Влад, – я ж на стройке работаю, дело житейское.

Как ни удивительно, архитектору действительно удалось вытеснить свой шок. Он словно нажал на кнопку диапроектора (у его старшей сестры был такой в детстве, и Влад доигрывал им после нее) – щелк, кадр полностью переключился. Новая сцена, новая реальность. Спать правда ложился с опаской, но ночь прошла тихо и без происшествий. Утром, взглянув на устройство, измеряющее степень отдыха, остался доволен: кружок был почти полностью зеленым.

В следующие дни все шло своим чередом. Палец благополучно зажил, а воспоминания и о жутком сне, и о странном укусе постепенно поблекли, выветрились. Спустя какое-то время молодой человек уже со стыдом размышлял о шквале эмоций, который у него вызвал тот в общем-то непримечательный случай. Действительно, какого черта?

Дом клиента, между тем, рос и ширился, словно перетекая с чертежей и рисунков в реальность. Над «теремом», как Влад окрестил проект про себя, он работал, следуя своему давнему, еще с института, представлению – не отступать и не менять амбициозных задумок. Когда попадался некачественный материал, беспощадно браковал его, а если что-то шло вразрез с планом – придумывал, изворачивался, пересчитывал, подгонял. Часов не считал, полагая, что выбранная профессия подразумевает временные издержки. Благо, команда, собранная клиентом, оказалась просто на вес золота. Сам же Палыч все обещался появиться на стройке с инспекцией, но пока довольствовался докладами архитектора и прораба. Правда однажды все-таки приехала то ли настоящая, то ли будущая жена. Благоухающая, как целый парфюмерный магазин, дама осмотрелась, пофотографировалась, посетовала на бездорожье и неподходящее соседство с деревней, но в целом осталась довольна промежуточным результатом. После этого ревизорского визита звонки Палыча значительно сократились.