Карта Таро «Секрет». Книга с замком, внутри которой спрятано письмо. Ключ рядом, но его никто не замечает.

Значение: прошлое, которое влияет на настоящее. Перевернутое значение: самообман, отказ узнать истину, жизнь в иллюзии.

Нино листала соцсети. С вечера городом завладели дождь и ветер, и даже самые странные посетители предпочли остаться дома. Магазин можно было и вовсе не открывать, но Нино здесь нравилось. Особенно сейчас, когда все книжные стеллажи, все кресла, весь свет настольных ламп и запах хвойного чая принадлежали только ей. Она с удовольствием вытянула ноги и нащупала на столе чашку. Что ж, пожалуй, можно позволить себе еще пять минут в телефоне, а потом – книга.

Нино не читала новости. В большом мире всегда было слишком громко и холодно, и ей требовалось время, чтобы прийти в себя, если вдруг ее случайно заносило к телевизору или на новостной сайт. Она предпочитала осознанное неведение. Конечно, кое-что просачивалось даже в ее ленту. Убийство девушки, например. Только из сообщества района Нино узнала, как ее звали. Жаль, что она никогда не заходила в магазин. Ей бы подошло это место.

Нино пролистнула историю про почтового кота и фотографии подруги из поездки в Грузию. Следующим был музейный паблик, и Нино вдруг напряглась. С экрана на нее смотрела такая знакомая сине-белая ваза с когтистым драконом.

«Ценный экспонат вернулся в музей». Нино вчиталась. «Китайская фарфоровая ваза, датируемая XIV веком, вернулась в музей после почти векового отсутствия. Она была украдена из музея во время войны вместе с нефритовой статуэткой Будды. Статуэтку позже нашли в квартире музейного сторожа, а ваза бесследно исчезла. Несколько дней назад ее обнаружил и вернул профессор, который пожелал остаться неизвестным. Вскоре ваза появится в постоянной экспозиции музея».

Профессор? Разве не дирижер? Нино задумалась. С чего она вообще взяла, что речь об одном и том же человеке, и тем более – об одной и той же вазе? Ведь Птолемей Семенович говорил, что эта ваза когда-то принадлежала его семье. Стояла в серванте у прабабки. Может быть, это копия старинного оригинала. Или, может быть, они выкупили ее у того самого музейного сторожа и оставили у себя, не зная ее истинной цены. А потом, спустя много лет, Птолемей Семенович получил вазу назад, стал разбираться и обнаружил, что она куда важнее, чем просто семейная реликвия. И вернул ее в музей. Логичное объяснение, разве нет? Нино вспомнила, как заблестели глаза старика, когда он говорил про «особенный сервант». Получается, что тогда он уже все знал? Интересно…

Какая тебе разница, произнес в ее голове голос отца. Не вмешивайся. Держись подальше от чужих дел. Будь профессионалом. Не любопытствуй и не задавай вопросов.

Нино хмыкнула и набрала в поиске «Птолемей Семенович». В конце концов, про человека с таким редким именем наверняка что-то найдется. Тем более если он профессор. Поиск выдал череду ссылок. Нино погрузилась в чтение.

– Вы солгали.

Михаил Васильевич стоял на пороге квартиры и смотрел на Алексея. Тот замер в дверях, решая, стоит ли впускать полицейского внутрь. За его спиной нервно кусала губы жена.

– Простите? – рыкнул Алексей.

– Вы солгали, – повторил Михаил Васильевич. – Вы ушли из оперы раньше.

– С чего вы взяли?

– Записи с камер.

Алексей все-таки отодвинулся в сторону, позволяя полицейскому войти. Тот шагнул в коридор и остановился перед хозяином квартиры.

– Хотите чаю? – пискнула Рита.

Михаил Васильевич отказался. С его ботинок и зонта текло, и вскоре на линолеуме образовалась лужа.

– Проходите, – сказал Алексей и указал в гостиную.

Михаил Васильевич устроился на бело-розовом стуле, том самом, на котором совсем недавно сидела Аня. Он положил руки на стол и в упор посмотрел на собеседника. Алексей сел напротив и потер переносицу.

– Вы вернулись домой, так? И встретили Марину. Поссорились с ней.

– Я с ней не ссорился, – возразил Алексей.

– Почему же тогда она выбежала из дома?

Кирпичное лицо Алексея стало еще более красным. Теперь он походил на раскаленную печь, в которой выпекались ответы. Михаил Васильевич ждал.

– Хорошо, – сказал наконец мужчина. – Я видел ее. Только я с ней не ругался. Это она начала кричать на меня. Она была как сумасшедшая! Вопила, что мы ей врали. Можете себе представить?

– Что вы сделали? – спросил Михаил Васильевич.

Мужчина помялся. Он смотрел на свои руки.

– Что вы сделали?

– Влепил ей затрещину, – сказал Алексей.

Рита за его спиной ахнула.

– Послушайте, она была совершенно неадекватна. У нее была истерика! Я хотел привести ее в чувство.

Рука Михаила Васильевича непроизвольно сжалась в кулак.

– Дальше, – сказал он холодно.

– Она убежала, – Алексей все так же не поднимал глаз. – Захлопнула дверь, чуть мне по носу не попала.

– Вы не пошли за ней? Не пытались ей позвонить?

– Нет.

– А когда она не вернулась?

– Я решил, что она у какой-нибудь подружки. Вернется, когда остынет.

Михаил Васильевич помолчал. Даже он знал, что у Марины было не очень с подружками. Родной дядя либо не интересовался жизнью племянницы, либо считал, что в полиции работают дураки. А может быть, и то, и другое.

Рита смотрела на них обоих, и лицо ее было белым. Она тихо опустилась на стул.

– А может быть, вы выждали немного и все-таки пошли следом за ней? – сказал Михаил Васильевич. – Она снова стала на вас кричать, и вы разозлились так, что не владели собой. Затрещиной дело не ограничилось, и вы стали ее душить. Так все было?

– Нет!

– Неужели? Она ведь вас взбесила!

– Нет!

Кулак грохнул по столу. Алексей вскочил.

– Я бы никогда ее не убил. Вы не представляете… Я вспоминаю об этой затрещине, и мне жутко! Жутко оттого, что, если бы мы не поругались, если бы я не ударил ее, она была бы сейчас жива! Я виноват в ее смерти. Это все из-за меня, но я ее не убивал. Я этого не хотел.

Он замолчал. Рита уронила голову на руки. Ее плечи мелко дрожали.

– О чем вы ей врали? – спросил Михаил Васильевич.

– Не знаю.

– О чем?

– Я не знаю, действительно не знаю! Я потому и взбесился. Хотел, чтобы она объяснила, когда придет в себя, но Марина просто убежала.

На минуту стало тихо.

– Если бы вы рассказали об этом сразу, то избавили бы многих людей от проблем, – сказал Михаил Васильевич.

Лицо Алексея гадко исказилось.

– Людей. Ха. Это всего лишь вампиры.

Михаил Васильевич ничего не ответил. Он встал.

– Завтра в восемь жду вас в участке. Подпишете показания. И у меня будут к вам еще вопросы.

На этом он развернулся и вышел. Ему нужно было подумать.

Музыка гремела, наращивая обороты. Низкий, с хрипотцой женский голос проходил через микрофон, набирал мощь и впивался в тело, превращая каждую его клетку в пожар. Люди у сцены изгибались, загипнотизированные ритмом. Те, что сидели за столиками, зачарованно притопывали ногами. Но вот вокалистка опустила голову, раскинула руки и затихла. Зал взорвался аплодисментами.

Аня на верхнем ярусе восхищенно выдохнула. Перед ней стоял стакан глинтвейна, но она забыла о нем до той секунды, пока не стихла музыка. Он успел остыть.

– Ну как мы тебе?

Эльвира, сверкающая и потная, прямо со сцены плюхнулась на диванчик.

– Офигительно! – призналась Аня.

– О, так мы все-таки используем крепкие выражения?

Эльвира потянулась к Аниному стакану и выпила половину.

– Я так рада, что ты выбралась, – сказала она. – У тебя был очень замученный вид. Не объясняй, новости я читала.

Аня поморщилась, отобрала у Эльвиры стакан и выпила вторую половину.

После первого нападения на Заповедник было еще три. Люди быстро смекнули, что в темноте вампиров злить не стоит, и приходили днем. Один раз прошли на территорию парка через ресторан, облили краской статуи и набросали пахнущего чесноком мусора. Им не повезло: вампиры, конечно, спали, а вот волки – нет. В итоге двоим хулиганам пришлось наложить швы, еще двое отделались разорванной одеждой, а трое из тех, что смогли сбежать через забор, встретились с тетей Светой. Вполне возможно, что они предпочли бы волка.

Второе нападение было в ресторане. Активисты, как они себя называли, где-то раздобыли коровью кровь и попытались облить ей посетителей и официантов. На их беду, именно в этот день ресторан снял под свой юбилей клуб единоборств, в котором когда-то занимался Алишер. Бой был короткий, неравный и веселый. Под конец появился и сам Алишер. Подвыпившие спортсмены, в чьей крови еще бродил адреналин, бросились к нему обниматься. Почти год отчуждения и страха стерся за несколько мгновений.

Третье было самым смешным и произошло вечером. Ася читала на скамейке в парке, когда к ней подошел какой-то длиннобородый мужчина, прочел молитву, которую Ася с интересом выслушала, и облил ее святой водой. Когда вампирша, вместо того чтобы закричать и испариться, с достоинством отряхнулась, мужчина осознал, что совершил ошибку. Сбежать он не успел. Ася грациозно забросила его в пруд с золотыми рыбками. Пока он выбирался на берег, она читала «Отче наш» на великолепной латыни.

– Ваня хочет, чтобы мы с Елисеем уехали, – сказала Аня. – Пожили бы у его друзей где-нибудь в Венеции или в Толедо, пока все не успокоится.

Эльвира поймала официантку и заказала два коктейля с крайне неприличными названиями. Она посмотрела на подругу:

– И ты, конечно, согласилась?

Аня покачала головой:

– Пока нет. Мы справляемся, и все не так опасно, как выглядит. В детской сейчас антивандальные окна, их не разбить. Скоро нам поставят дополнительную ограду между рестораном и парком от тех оптимистов, которые надеются не нарваться на волков. Так что в целом все о’кей. Я не хочу так далеко уезжать и оставлять их всех. Ну и мне кажется, что живая женщина с ребенком в Заповеднике показывает, что вампиры безопасны для людей. Я создаю для них позитивный имидж.

– Угу. Создаешь, – подтвердила Эльвира. – Дай интервью и признай уже, что Иван – твой парень. Покажи им «Сумерки» в реальной жизни.

Аня отмахнулась:

– Он не мой парень.

– Ну, так может, ты уже нас познакомишь? – Она провела в воздухе стаканом. – Эльвира – королева тьмы! Понимаю, что вторично, но мне плевать. Ужасно хочу влюбиться в вампира.

Аня рассмеялась:

– Да пожалуйста. Приходи в любое время. У нас их много, люби, кого хочешь!

Эльвира запрокинула голову и расхохоталась, как истинная темная королева. Принесли напитки. Девушки посерьезнели.

– Вообще, Ань, если тебе понадобится где-то пожить, и ты не захочешь уезжать, есть неплохой вариант. Мне тут домик достался по наследству – ничего особенного, обычная дача, но с печкой и всеми удобствами. Я там не была с тех пор, как его получила, так что можешь еще и помочь разобрать бабкины вещи. Ну, это так, если вдруг.

Аня сжала руку подруги.

– Ладно. Спасибо. Если что, я к тебе обращусь.

– О’кей.

На сцене бренькнула и затихла электрогитара. Эльвира посмотрела вниз.

– Ого, это «Злой Боров»! Вот они сейчас отожгут! Ты глянь!

И они просто смотрели на сцену и пропускали через себя всю эту безумную музыку.

Елисей крался по замку. Еще сорок минут назад он лежал в кровати и честно пытался уснуть. Он старательно считал до ста. Потом усиленно думал о чем-нибудь скучном. Наконец Елисей представлял, что на самом деле уже спит. Но ничто не помогало. Тогда он решил заняться чем-нибудь утомительным и не придумал ничего лучше, чем поиграть в шпионов.

Так что теперь маленький мальчик в пижаме с Бэтменом крался по коридору, сжимая в руке игрушечный пистолет. Перед ним стояла невыполнимая задача – никем не замеченным спуститься по лестнице и стащить из нижнего холодильника мороженое. Конечно, на их этаже тоже был холодильник – и в нем тоже хранилось что-то вкусное. Но мороженого там не было, и это решило дело.

Впереди кто-то затопал. Елисей замер. Вампиры обычно ходили бесшумно, а значит, в такое время по этажу бродил человек. Он прижался к стене.

В коридоре было темно, но впереди в гостиной горел свет. В квадратной рамке прохода мелькнула фигура полицейского. Так вот кто так громко топал! Елисей не стал задаваться вопросом, что Михаил Васильевич делал в Заповеднике в такое время. Когда тебе всего пять, ты воспринимаешь мир как должное. Поэтому мальчик просто продолжил путь. В гостиной было почти пусто: Ася и Борис играли в шахматы, Ева сидела на диване, поджав ноги, и штудировала огромную и очень старую книгу на непонятном Елисею языке. Откуда-то доносился голос Елены, очень экспрессивно записывающей очередной ролик на канал. Елисей выступил из тьмы на свет. Ева покосилась на него, но сделала вид, что не заметила. Ася тихонько подтянула к себе подушку. Когда Елисей проползал мимо их стола, она осторожно бросила ее на то место, где он только что был.

– Чего это ты? – спросил Борис.

– Показалось, что мимо ползет маленький лис, – ответила Ася.

Елисей высунулся из-за кресла и прижал палец к губам. Борис подмигнул в ответ. Когда малыш прополз дальше, оба вампира переглянулись, превратились в летучих мышей и бесшумно полетели следом.

На лестнице Елисей притормозил. Открытое и ярко освещенное пространство – не самое подходящее место для шпиона. Убедившись, что все спокойно, он все-таки шагнул на первую ступеньку. Холодильник белел внизу. Сердце Елисея радостно билось. Он почти достиг цели!

Входная дверь со скрипом открылась и почти сразу захлопнулась, прищемив чей-то плащ.

– Беда, – произнес кто-то и дернул: ткань затрещала.

Кто-то пожал плечами и повернулся к Елисею.

– Ну, привет! – сказал он. – Я Серж.

Пришелец улыбнулся, обнажив клыки. Раздался щелчок. В лоб новоприбывшему влетела стрела с присоской.

– Откуда он взялся?

– Понятия не имею. Говорит, что он нам писал. На официальный мейл Заповедника.

Иван и Ася стояли в углу и наблюдали, как Серж осматривает гостиную. При этом он жизнерадостно болтал и переставлял предметы с места на место. За ним ходил Елисей.

– Этот мейл никто никогда не проверяет, – проворчал Иван. – Надо бы сказать Сержу, что сейчас не лучшее время здесь гостить.

Что-то в его тоне заставило Асю насторожиться.

– А… ты давно его знаешь? – спросила она.

– Угу. Познакомились на Гуцульщине лет двести назад. Он решил пройтись ночью по селу в студенческой мантии, и его приняли за соломонара [5]. Когда парень понял, что что-то не так, вокруг него уже стояли крестьяне с кольями и факелами. Я тогда гостил там у знахарки, меня знали и побаивались. Как колдуна, конечно, не как вампира. Ну, пришлось вмешаться. Там жили в большинстве своем хорошие люди, было бы обидно, если бы они погибли из-за глупой ошибки.

– Он кажется милым, – осторожно сказала вампирша.

– Так и есть, – ответил Иван. – Отличный парень. Вот только…

В этот момент Серж перестал расхаживать и решил сесть. К сожалению, он выбрал то самое кресло, где обычно спал кот Алишера. К еще большему сожалению, кот был там.

Визг и рычание наполнили гостиную. Кот взлетел по плечам Сержа, Серж взмыл под потолок, пытаясь его сбросить, кот перескочил ему на голову, расцарапал лицо и повис на свитере. Вампир отбивался. Кот не отступал. В конце концов, с куском свитера в зубах кот спрыгнул на кресло, взмахнул хвостищем и с достоинством удалился. Серж спустился на пол. На лбу и щеках алели боевые раны.

– Люблю животных, – сказал он, отдуваясь. – Вы знали, что отпечатки кошачьего носа уникальны, как отпечатки пальцев?

Ася всплеснула руками и побежала за аптечкой.

– Вот только он ходячая катастрофа, – со вздохом закончил Иван.

– Что произошло?

Иван обернулся. В гостиной появились Аня и Эльвира. Первая поддерживала вторую. Розовые волосы Эльвиры стояли дыбом, блестки размазались по щекам, но глаза ее горели задором. На плече висел чехол с гитарой.

– Э-э-э, – сказал Иван.

Исцарапанный и потрепанный вампир поднял руку.

– Привет. Я Серж.

– А я Эльвира, – сказала Эльвира и помахала в ответ.

Их взгляды встретились. Оба начали стремительно краснеть. Аня отвернулась, чтобы спрятать улыбку, а потом мягко усадила подругу на диван.

– Эльвира сегодня погостит у нас, – сказала Аня тихонько.

– Наш гитарист – идиот, – объяснила Эльвира куда более громко. – Он перепутал чехлы и забрал мой бас вместо своего фендера. А у меня там ключи от квартиры. В чехле. Никак не пойму, и почему все анекдоты всегда про басистов, когда гитаристы жгут ничуть не меньше?

Серж засмеялся и дернулся. Пластырь вместо носа лег на бровь.

– А это у нас кто? – Эльвира потянулась к коту, который решил вернуться в свое кресло, и теперь медленно шел через гостиную. – Кис-кис-кис!

– Не стоит, он… – начал было Иван.

Кот потерся о ладонь, запрыгнул к Эльвире на колени и подставил шейку.

– Он лапочка, – сказала басистка.

Иван и Ася расхохотались.

– Аня не должна этого видеть.

– Ане нельзя этого показывать.

– Не подпускайте Аню к ноутбуку и отберите телефон.

Официанты и повара перешептывались, показывая друг другу экраны смартфонов. У Ани сегодня был выходной. Но все знали, что она все равно появится на кухне, как только проснется. Аня приходила, чтобы поблагодарить за работу ночную смену и поздороваться с дневной. Еще она готовила здесь завтрак для себя и Елисея, но в последнее время это для нее делал ночной шеф. Вот и сейчас он переворачивал оладьи, нервно поглядывая на часы.

– У нас есть еще пять минут, ребята, – говорил за его спиной Андрей. – Вы должны испортить интернет. Разбейте роутер, перережьте провода, что угодно. Быстро!

– Но как же… – возразила было тоненькая официантка.

– Плевать на убытки. Деньги мы заработаем. Аня не должна этого видеть, ясно?

Вокруг закивали. Группа ночной смены унеслась в недра ресторана. Андрей провел рукой по лицу. Как же это низко и подло! Как вообще можно было так поступить? К счастью, мобильный интернет в замке почти не работал. Если ребята успеют все сделать, если Аня никуда не пойдет…

Она все равно узнает. Очень вероятно. Скорее всего. Но, может, не сегодня, и они смогут придумать что сказать.

– Доброе утро!

Аня появилась у него из-за плеча и заглянула в сковородку.

– Илья, ты нас балуешь. Я вполне могу сделать завтрак сама.

– Не-а, – ответил повар и ухмыльнулся: – Не такой классный.

Аня хихикнула. Три года назад это она учила Илью работать на кухне и печь оладьи. Тогда ресторан только набирал популярность, и Аня была одновременно и поваром, и управляющим, и, конечно, мамой.

– Две минутки, и будет готово, – добавил Илья. – Мне шепнули, что у вас гостья, так что делаю с запасом.

Аня коснулась его плеча:

– Спасибо.

Она вытянула из кармана смартфон, и вся кухня затаила дыхание. Вот Аня провела пальцем по экрану…

– Да что ж такое! Интернет пропал.

Андрей и Илья дружно выдохнули.

– Да… С ночи барахлит. Я уже оставил заявку, – сказал Андрей.

– Супер, – ответила Аня.

Илья упаковал завтрак и торжественно вручил ей пакет. Она побежала наверх, в гостиную. Елисей уже сидел за столом и демонстративно облизывался. Перед ним стояла красивая фарфоровая тарелка с муми-троллем. По ободку шла надпись: «Даже самые странные люди могут когда-нибудь пригодиться». Елисей постучал по тарелке вилкой.

Аня положила ему исходящие паром оладьи и посмотрела на соседний стул. Он был пуст.

– Ты кушай, – сказала Аня. – А я пойду разбужу Эльвиру Павловну. Все пропустит!

Эльвира спала в гостевой, предназначенной для людей. Люди в замке гостили редко, и комнатка была маленькой, хоть и очень уютной. Она состояла из дивана, стола и окна. В этом самом окне Эльвира и висела, размахивая телефоном.

– Доброе утро! – крикнула она через плечо. – У вас здесь вообще не ловит интернет. А мне нужно срочно сменить адрес доставки…

– Ты же знаешь, что можешь просто выйти в парк? – уточнила Аня.

– Не хочу, – ответила Эльвира, продолжая размахивать. – Там дождь.

Телефон завибрировал и выдал целую симфонию звуковых сигналов. Эльвира едва его удержала.

– Ура! – крикнула она и тут же скисла: – Ненавижу родительские чаты. Ну что у них там еще в мой законный выходной?

Эльвира открыла переписку и вдруг изменилась в лице. Она взглянула на Аню, которая внимательно смотрела на нее.

– Что там?

– Да хрень всякая, – ответила Эльвира. – Прислали ссылку на какую-то тупую статью.

Но Аня уже почуяла неладное. Прежде чем Эльвира успела среагировать, она взяла ее руку со смартфоном и развернула экран к себе.

На нее посмотрела она сама, правда, в детстве. Маленькая Аня сидела между мамой и папой и прижимала к себе куклу в виде младенца. На соседней фотографии она, уже взрослая, шла куда-то за руку с Елисеем и разговаривала по телефону. Над всем этим царил заголовок: «Вампиры отняли у нас дочь и внука!».

Аня молча отпустила Эльвиру.

– Хочешь прочесть? – почти шепотом спросила та.

Аня помотала головой:

– Я и так знаю, что они наплели. Тормозов у них никогда не было.

Эльвира бросила телефон на стол и обняла подругу. Анины волосы пахли оладьями.

– Все фигня, – пробормотала Эльвира. – Я знаю, кто ты, ты знаешь, кто ты, и Елисей знает, кто ты. И твой не-парень тоже знает. А все остальные могут идти лесом и есть поганки. Угу?

– Угу, – согласилась Аня.

– Вот и классно. Но какие же все-таки…

– Мам! – Елисей вбежал в комнату. – Ну ты где вообще?

– …сурки, – закончила Эльвира.

Елисей подбежал и присоединился к объятьям. Девушки засмеялись.

А через два часа у Ани зазвонил телефон.

Голос Риты звучал приглушенно и срывался, будто она говорила на ветру. Аня представила, как женщина стоит во дворе-колодце, прижимая телефон к щеке, а вокруг нее вихрятся желтые листья и дождевые капли.

– Я знаю, кто вы, – говорила она. – Но это неважно. Не так важно. Вы написали, что с вами можно поговорить.

– Конечно, – сказала Аня.

– Тогда давайте поговорим. Только не дома. Приходите в пекарню Войчека на Васильевском, знаете?

– Знаю. Когда?

– А когда вы сможете?

Аня прикинула расстояние и время на сборы.

– К четырем часам. Вам подойдет?

Рита согласилась. Аня положила трубку. На нее внимательно смотрели две пары глаз.

– Ох. Да. Мой ход, – Аня взяла кубик и покрутила его в пальцах.

Ее фишка стояла у конца поля, и оставалось всего пять кружочков до финиша. Сразу за ней была фишка Елисея. Красная пуговица, играющая роль фишки Эльвиры, шла самой последней.

– Мне звонила Рита, – сказала Аня. – Просила встретиться. Ты сможешь немного побыть здесь?

Эльвира усмехнулась:

– Я могу остаться здесь навечно. Я же так и не дозвонилась до своих ключей. Но, мне кажется, будет лучше, если мы поедем с тобой.

– Что? Зачем?

– Потому что это уж очень напоминает сцену из детектива. Подозреваемая или свидетельница должна что-то рассказать главной героине, и теперь либо она… – Эльвира покосилась на Елисея, – сдуется, либо сама главная героиня.

Аня засмеялась.

– Ты создаешь драму, – сказала она. – Но ладно, если хотите, поедем вместе. Вы погуляете или посидите где-нибудь, пока я с ней поговорю. А потом созвонимся и можем пойти в аквапарк. Что скажете?

Елисей подпрыгнул на месте и завопил от восторга. Девушки заулыбались. Аня наконец бросила кубик. Он пролетел по полю, задел Эльвирину пуговицу и остановился на трех. Анина фишка попала в «яму» и спустилась на ряд вниз.

Дождь безжалостно хлестал город ледяными струями. Ветер рвал из рук зонты, выворачивая их наизнанку. Но на улице все равно были люди. Они торопились по своим делам, опуская купола зонтов на самые головы и сжимая плечи. Город разогнал их жизни настолько, что не давал отдохнуть даже в самую жестокую погоду.

Аня, Эльвира и Елисей выбрались из такси. Мальчик тут же побежал в первую попавшуюся кафешку просить в ней убежища и требовать какао с пирожными. Эльвира последовала за ним. Аня пообещала выйти на связь через час и скрылась на противоположной стороне улицы. Огромные витрины старейшей городской пекарни излучали золотой свет, но внутри было почти пусто. Только курьеры доставки обреченно сидели на стульях, баюкая в ладонях стаканчики с горячим чаем. Пахло свежей выпечкой и сахарной глазурью, и от этого сладкого запаха становилось тепло и спокойно. Сейчас все тревоги Эльвиры казались смешными и надуманными, а все обиды – не такими горькими. Аня заняла столик и взяла себе какао с маршмеллоу. Подумала еще и добавила к этому шоколадный брауни. В конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в периодической сахарной передозировке.

Аня вглядывалась в улицу, пытаясь увидеть за дождем силуэт Риты. Та опаздывала. Тогда она открыла родительский чат. Ссылку прислала мама мальчика, который постоянно дрался с Елисеем и был единственным, кого тот не пригласил на свой день рождения в Заповедник. Может быть, в другое время статью бы просто проигнорировали, а то и встали бы на сторону Ани, но после убийства Марины все изменилось. Аня пролистала сообщения и поморщилась. Эльвира призвала мамочек к порядку и удалила статью из основного чата, но ведь существовал и второй, где воспитательниц не было. Там дискуссия развернулась на полную. Кое-кто даже предлагал написать обращение заведующей, чтобы «мальчика перевели в другую группу, ведь никто не знает, что у него в голове, а вдруг он опасен?». Аня подумала о том, как им будет стыдно, когда полиция найдет настоящего убийцу, но потом подумала еще и пришла к выводу, что вряд ли будет. Люди склонны держаться за свои заблуждения, особенно высказанные в такой резкой и категоричной форме. Пройдет немало времени, прежде чем общение вернется в какое-то подобие нормы. И, разумеется, перед ней никто не извинится.

Аня вздохнула и перешла по ссылке. Статья ее не разочаровала – она оказалась злой, слезливой и лицемерной именно в той степени, в которой Аня ожидала. С удивлением она поняла, что ей не больно. То, что она чувствовала, можно было назвать грустью, но даже это сейчас ощущалось как нечто отдельное от нее самой. Эльвира была права – Аня слишком хорошо знала, кто она такая, чтобы сильно переживать. И, конечно, стоило сказать спасибо Августину. Он был психотерапевтом от бога. Конечно, он был вампиром, но ведь и боги бывают разные, так? При этой мысли Аня улыбнулась. Она смотрела на дождь, пила какао и вспоминала.