– Ваня!

Молодой человек открыл глаза. Было темно. Лишь тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь гардины и делила потолок надвое.

– Иван!

– А?

Он повернул голову. Над ним нависла растрепанная тень. Глаза Ивана сверкнули красным.

– Вань, почитай мне сказку?..

Вампир улыбнулся и сел в гробу. Тень у гроба включила настольную лампу и превратилась в рыжего пятилетнего мальчишку в голубой пижаме.

– А сегодня разве не Еленина очередь? – уточнил Иван.

– Да… Но она скучно читает. Вань, ну пожалуйста!

Худая белая рука с длинными пальцами нежно потрепала рыжую макушку.

– Ладно, – сказал вампир. – Иди к себе и приготовь книжку. Я скоро приду.

Мальчишка просиял. Он убежал, а Иван неторопливо вылез из гроба и отправился в ванную.

Заповедник оживал. Иван слышал, как дальше и ближе по коридору открывались двери комнат, и мог по их скрипу определить, кто из вампиров уже проснулся. Долгий и пронзительный, на высокой ноте – это Елена, которая когда-то была то ли княжной, то ли боярыней, о чем она не любила вспоминать. Сейчас, скорее всего, она направляется в гостиную в длинном парчовом халате. Короткий, будто лающий звук – это Борис, выходец с Балкан с лицом носферату из немых фильмов и сердцем ребенка, выплывает в коридор, чтобы выпить в гостиной первую за эту ночь чашку эспрессо. Нежный музыкальный скрип, похожий, скорее, на скрипичный аккорд, – испанка Эсмеральда в шелковом халате поверх пеньюара появляется из своей комнаты с ноутбуком в руке, готовая встретить и решить все проблемы Заповедника.

Иван ополоснул лицо ледяной водой и потянулся за зубной щеткой.

В Заповеднике постоянно проживали четырнадцать вампиров и двое людей. Жилые комнаты занимали почти весь второй этаж замка. Если бы какой-нибудь отчаянно смелый посетитель Заповедника попросился бы сюда на экскурсию и, вопреки всякой вероятности, получил ее, он бы оказался в царстве замысловатой эклектики. Вампиры умудрялись сочетать несочетаемое.

Комната Елены своим убранством напоминала богатую избу. Стены были отделаны под дерево, вернее, под половинки бревен, которые органично переходили в светлые обои там, где была зона для стримов. В этой зоне на возвышении стояло черное кожаное кресло, окруженное светодиодными лампами на штативах. Напротив кресла был еще один штатив, с камерой. От камеры тянулся провод к ноутбуку, который стоял на столе, навевающем мысли если не о княжеских пирах, то хотя бы о скромных боярских завтраках. На полу лежали медвежьи шкуры. Никто из вампиров не решался спрашивать, настоящие ли они.

Комната Эсмеральды была такой же эффектной, как она сама. На черных стенах красовались огромные алые маки. Тяжелые темно-красные шторы закрывали большое окно в пол, которое наводило на мысли, что им пользуются как дверью, несмотря на высокий этаж. Мебель здесь тоже была черной, бархатной и мягкой, за исключением небольшого круглого стола посередине и огромного шкафа у стены. Они были из красного дерева. В комнате могло бы быть темно и мрачно, но удачно расположенные светильники и диодные ленты придавали ей уютный вид. В нише у самой стены стоял гроб. Из него свешивалось одеяло в шелковом пододеяльнике. На полу у гроба лежала книга: остросюжетный детектив на испанском с красавцем-матадором на обложке.

Комната Евы была полной противоположностью описанной выше комнаты, так же как и сама Ева выглядела антиподом Эсмеральды. Случайно оказавшийся здесь человек мог бы подумать, что он попал в музей. Для обиталища вампира здесь было удивительно светло, центр комнаты занимал длинный деревянный стол, напоминавший барную стойку. На стойке лежали черепа и раскрытые книги. И те, и другие казались довольно древними. Вдоль стены тянулись шкафы, занятые, опять же, книгами и черепами. Противоположную стену занимал экран, похожий на телевизионный. Подсоединенная к нему веб-камера указывала на то, что он использовался скорее для видеомостов, чем для просмотра сериалов. На диване, стоящем напротив экрана, лежали тетради, исписанные мелким почерком. Гроба в комнате не было. Последнее столетие Ева предпочитала кровать.

У каждого из вампиров были свои интересы, свои вкусы и свои представления о прекрасном. Их жилища были их зеркалами. Они были достаточно просторными, чтобы вместить все то, чем хозяин увлекался в данный момент вечности, и достаточно сумрачными, чтобы вампир чувствовал себя комфортно.

На том же самом этаже располагалась их общая гостиная: здесь вампиры встречались каждый вечер, пили кофе, болтали и получали анкеты своих будущих жертв. В подвале Заповедника был ресторан здорового питания «Жуткий замок». Его создали для людей, и почти все вампиры там работали. В целом, современный вампирский заповедник напоминал очень комфортное студенческое общежитие, где старшему из студентов перевалило за две тысячи лет.

Иван дочистил зубы и посмотрел на себя в зеркало. Зеркало вернуло ему изображение бледного мужчины лет двадцати пяти, с длинными темными волосами и такими же темными, почти черными глазами. Мужчина оскалил клыки, а потом подмигнул.

Легенды говорили, что вампиры не отражаются в зеркалах. Легенды вообще много чего говорили. О чем они молчали, так это о том, что большинство из них придумали сами вампиры.

В гостиной пахло кофе. Все обитавшие здесь носферату были заядлыми кофеманами и пили его столько, что Юрий Вадимыч как-то предложил переименовать Заповедник в «Кофе Хаус». На что вампиры с достоинством ответили, что готовят кофе несравнимо лучше и, конечно, опыта у них несравнимо больше.

– Buen día [1], Асенька!

– Bună dimineaţa [2], Борис. Как спина?

– Лучше, спасибо. Ты была права, на матрасе намного удобнее.

– Salve [3], Августин! Сделай и мне двойной эспрессо, ладно?

– Без проблем, Елена. Добавить корицы?

– Нет, только ликер.

Иван остановился в арке коридора. Он особенно любил эти утренние моменты, когда сонные вампиры собирались вместе и желали друг другу хорошего дня. Это напоминало ему времена, когда он был человеком и его большая итальянская семья выходила к завтраку. Отец всегда напевал, садясь за стол, а два младших брата, близнецы, кружились вокруг маминой юбки и норовили стянуть фрукты с общего блюда. Правда, пахло тогда не кофе, а свежим хлебом и базиликом.

– Ваня, ты не видел Елисея? Доброе утро.

Молодая женщина шла к нему с другого конца гостиной. Она была невысокой, хрупкой, но здоровый румянец и пухлые щеки выдавали в ней человека.

– Доброе утро, Анют. – В улыбке вампира появился оттенок нежности. – Десять минут назад он был у меня. Я отправил его выбирать книжку, так что есть шанс, что он уже в кровати.

– Небольшой, – сказала Аня.

– Небольшой, – подтвердил Иван.

Где-то в замке заорал кот. Через минуту он влетел в гостиную, промчался по столу, перевернул миску с печеньем и исчез в неизвестном направлении. На шею кота был повязан красный плащ Супермена.

– Кажется, нашелся, – заметил Иван.

Аня всплеснула руками и умчалась в противоположном от кота направлении. Иван наконец вошел в гостиную. Ему в руки тут же вложили чашку с ореховым капучино, а со всех сторон раздалось бодрое «Buongiorno!»[4]. В кармане пикнул телефон. Эффектная испанка в черных кружевах подняла голову от ноутбука:

– Вань, я скинула тебе анкету твоей сегодняшней жертвы и локацию. И положила для тебя кровь в холодильник.

Иван понимающе кивнул. Так делали, когда жертва приходила на охоту впервые и была очень юной. Такие часто отказывались в последний момент. А силу и гипноз по отношению к людям в Заповеднике не применяли никогда.

Иван опустился в любимое кресло, отхлебнул капучино и открыл файл. С фотографии смотрела грустная девушка с огромными глазами. Иван подумал, что она наверняка носит очки. Под снимком стояли имя и возраст.

Марина. Двадцать лет.

– Ну что ж, – пробормотал Иван, ни к кому не обращаясь, и повторил: – Ну что ж…

«Придумай для меня карту Таро».

Грустная девушка с огромными глазами сидела за компьютером. Она действительно носила очки, и эти очки занимали половину ее лица.

«Ты хочешь карту вообще или на ситуацию?»

Девушка задумалась. Пальцы замерли над клавиатурой.

«На ситуацию», – набрала она.

Это было ее любимой игрой. На самом деле Марина не верила в гадания и не увлекалась эзотерикой. Год назад на книжной ярмарке она увидела карточную колоду, которая называлась «Таро Альбрехта Дюрера». Дюрер был одним из ее любимых художников, и Марина решила посмотреть, что внутри. К ее удивлению, там действительно оказались гравюры, вот только вместо настоящих названий под ними стояли совершенно другие слова. «Смерть», «Любовники», «Мир»… Марина спросила, что это такое.

Полная дама за прилавком чрезвычайно оживилась и рассказала ей о семидесяти восьми картах-аллегориях, которые использовались для гадания, обладали магической силой, помогали познать глубины собственной души и между делом на протяжении столетий вдохновляли художников. В конце импровизированной лекции дама предложила погадать. Марина вежливо отказалась, но фраза о художниках засела в ее голове. Дома она решила поискать другие колоды. И ее затянуло.

Помимо Дюрера, она нашла безумную колоду Дали и невероятно красивую – Фриды Харрис. Были и другие, но эти две понравились ей больше всего. И Дали, и Харис, в отличие от Дюрера, рисовали именно карты, передавая на бумагу свое видение и ассоциации. Марина подумала, что это отличное упражнение, и решила последовать их примеру. Но дело не пошло. Ни названия карт, ни их значения не вызывали у нее отклика, и рисунки выглядели как насмешки над работами гениев. Разочаровавшись в себе и в идее, Марина в шутку нарисовала карту-пародию и назвала ее «Лекция». И вдруг творческий огонь, который только и ждал топлива, разгорелся пожаром. Она сделает колоду Таро, но это будут ее собственные семьдесят восемь карт. Марина придумает их сама. А если у нее вдруг закончатся идеи, она знает, кого можно попросить помочь.

Пока экран думал, свет за окном постепенно тускнел, а потом исчез вовсе. Настойчивая темнота хмурого бессолнечного города завладевала комнатой. Она растекалась по полу, поднималась выше, скрадывая острые углы, скрывая обычный студенческий беспорядок, и наконец достигала потолка, превращая потолочные плитки в блестящий бархат. Марина не тревожила ее электрическим светом. Она любила это время суток.

«Опиши мне ситуацию» – появилось на экране.

– Так слишком просто, – шепнула Марина.

«Используй то, что ты уже знаешь», – набрала она и стала ждать. На кровати позади нее лежало длинное черное платье с перчатками. Слишком длинное для ее роста, но Катя сказала, что так даже лучше. Марина не спорила. Своего платья у нее все равно не было, а идти к вампирам в джинсах и футболке было как-то неправильно. Вообще, Марина очень сомневалась, что идти к вампирам в принципе было правильным. Но спор есть спор, и раз уж из них троих отбор прошла только она, ей и отдуваться.

Экран ожил.

«Ладно. Тогда твоя карта – Трепещущая лань. В прямом положении – искушение, которое обещает острые ощущения, но несет опасность. В перевернутом – скрытый враг. Это совет быть настороже и полагаться на интуицию. А еще не действовать под влиянием эмоций. Как тебе откликается эта карта?»

Марина задумалась. Действительно, как? Она отхлебнула травяной чай, который рекомендовали пить перед охотой, и набрала:

«Забавно. Пожалуй, я ее нарисую после того, как покормлю вампиров».

Экран завис. Марина успела одеться, накраситься и уложить волосы, а он все еще молчал. Когда за ней захлопнулась дверь, экран наконец-то нашелся с ответом.

«Так себе план», – появилось на ноутбуке.

Но Марина этого так и не увидела.

Ночь обнимала город. Ее мягкие ладони гасили огни припозднившихся кофеен, задергивали шторы на окнах, успокаивали тех, кому нужен был покой, и будили тех, для кого темнота привычнее света.

В чистеньком флигельке во дворе-колодце Нино открывала ночной книжный. Смуглые пальцы в кольцах поправляли тома на полках, зажигали светильники с ткаными абажурами, щелкали кнопкой электрического чайника. Нино ждала гостей. Они всегда приходили.

Магазинчик достался ей по наследству. Тридцать шесть квадратных метров книжного царства. Стеллажи разместились вдоль стен и посреди помещения, разделяя его на несколько зон. Книги на них стояли так плотно, что выглядели единым целым, и казалось, что на самом деле весь флигель построен не из кирпича, а именно из них. Между стеллажей спрятались два стола из темного дерева. Нино помнила их еще девочкой. Полировка на столах потускнела и поцарапалась, а ножки пооббились и побелели по краям, но ей и в голову не приходило поменять их на более современные. А вот кресла к ним ей пришлось заказать новые. Старые продавились настолько, что их сиденья превратились в ямки, и сидеть в них можно было только определенным образом. Первое время Нино удивлялась, почему дед или отец не сделали этого сами. Они не могли не замечать, как сильно износилась мебель. Но потом она увидела, какое разочарование мелькало на лицах постоянных клиентов перед тем, как они усаживались в новые кресла и как они ерзали, пытаясь найти созданный за годы рельеф, и все поняла. В этом месте не очень любили перемены. Люди приходили сюда, чтобы посидеть на тех же местах, что и всегда, выпить того же чая из тех чашек, что помнили их руки, и почитать при свете тех же настольных ламп, включить которые они могли не глядя. Нино понимала эти желания. Но даже в ночной книжный пробиралось время и заставляло менять кресла и занавески на окнах.

Семейная история гласила, что в тридцать шестом году его приобрел ее прадед. К тому моменту ночной книжный существовал уже довольно долго. Еще студенткой Нино попыталась выяснить, кому же он принадлежал до того, как стать собственностью ее семьи, или хотя бы кто его основал, но это оказалось невозможным. Все бумаги, кроме тех, что подтверждали их право владения, сгорели в сороковые. Бабушка Нино в ответ на расспросы только пожимала плечами. Она не была любопытной, ей хватало того, что крошечный магазинчик приносил доход.

И это тоже было загадкой. Город наводняли книжные. Большие сетевые магазины с огромным ассортиментом соседствовали с маленькими книжными-кофейнями, которые, в свою очередь, перемигивались с пыльными и ностальгическими филиалами «Старой книги». И, как будто этого было недостаточно, в каждой уважающей себя пекарне стоял стенд с последними литературными новинками. Гости города утверждали, что здесь проще купить сборник афоризмов, чем пачку сигарет, хотя и то и другое маркировано «18+».

Учитывая, что все вышеперечисленное работало с раннего утра до позднего вечера, выживание крошечного ночного магазинчика казалось невозможным. И тем не менее он процветал.

Только два года назад, вступив в права наследования, Нино начала догадываться почему. В самый первый свой день, пытаясь не заснуть за стойкой и подбадривая себя кофеином, она услышала долгожданный колокольчик. Вошел первый посетитель. Он был молод, имел округлую фигуру и необычно широкую улыбку. В глаза бросалась его удивительная бледность.

– Здравствуйте, Нино, – сказал он с порога. – Я принес вам подарок.

Несколько сбитая с толку, Нино не сразу нашла что ответить.

– Здравствуйте, – сказала она прежде всего. – Я, к сожалению, вас не помню…

Молодой человек спохватился:

– Разумеется! Простите, я не представился. Меня можно называть Серж. Я был знаком с вашей бабушкой и провел здесь много полезных ночей. – Он улыбнулся. – Кажется, что это было сто лет назад.

Нино уже взяла себя в руки. Ну, конечно же, постоянные клиенты уже знают, что в магазине теперь заведует она, и знают, как ее зовут. Нечему удивляться и тем более нечего пугаться. Но подарок?

Серж тем временем вытащил из рюкзака толстую книгу в зеленой обложке. Нино ахнула.

– Я обещал привезти это вашей бабушке, но не успел. Возьмите. У меня еще пять экземпляров, я пришлю их вам чуть позже.

– Но… – Нино коснулась книги, открыла ее, проверила бумагу и дату выпуска. – Вы представляете, сколько это стоит?

Серж кивнул:

– Это первое издание, так что, я полагаю, около пятидесяти тысяч долларов. Хотите интересный факт? Слово «эволюция» появляется там всего один раз, и то в самом конце. Берите. Я полагаю, очень скоро ее у вас купят. Как и все остальные.

– Простите, но я не могу, – сказала Нино твердо. – Мне нужно знать, что все законно, и прежде, чем принять такой подарок, я должна выяснить, откуда эта книга у вас.

– О! Конечно! Забыл. Вот.

Серж осторожно открыл книгу в самом конце. Там лежал очень хрупкий товарный чек. Порывшись в рюкзаке еще некоторое время, странный посетитель извлек из него желтую заламинированную метрику.

– Видите? Чек выписан на имя моего прапрапрадеда. А это доказывает наше родство. Все законно. Сфотографируйте, если будет нужно – я пришлю вам копии.

Нино щелкнула телефоном.

– Но… подарок? – спросила она.

– Ни о чем не беспокойтесь, – сказал Серж. – До встречи.

Он еще раз улыбнулся и вышел из магазина. Дверь прищемила лямку его рюкзака, и ему пришлось немного повозиться, чтобы ее высвободить. Больше Нино его ни разу не видела. А через два дня ей прислали коробку с остальными экземплярами «Происхождения видов». Потом ей часто приносили старые или даже раритетные книги, но больше никогда – такие ценные. Но Нино почему-то была уверена, что когда-нибудь это повторится.

Колокольчик над дверью звякнул, и вошел первый посетитель. Это был высокий сухопарый старик в бежевом пальто поверх костюма. Он опирался на черный зонт-трость, который носил с собой в любую погоду.

– Добрый вечер, – поздоровался он.

– Добрый, – ответила Нино и пригладила волосы.

Старичок проскрипел к дальнему шкафу, не глядя вытащил с полки книгу и уютно устроился в кресле под лампой. Для Нино это был знак. Она взяла глиняный заварник и насыпала туда чай пополам с хвоей и гвоздикой.

Старичка звали Птолемей Семенович. Он был то ли актером, то ли дирижером на пенсии и приходил почти каждую ночь. Всегда садился в то же кресло, иногда открывал книгу, иногда – ноутбук, часто говорил по телефону и неизменно пил еловый чай с гвоздикой. А потом покупал книги. Редкие и дорогие или современные дешевые, но всегда – хорошие. И всегда на одну и ту же сумму. А еще…

– Мне что-нибудь передавали? – спросил старик.

– Сегодня нет, – ответила Нино.

– Жаль…

Он вздохнул и снова погрузился в чтение. Нино поставила перед ним чайник.

Это тоже было частью жизни магазина. Иногда здесь появлялись люди, которые оставляли что-то для других людей. Конверты. Коробки. Непонятные предметы, обернутые коричневой упаковочной бумагой и напоминающие то статуэтки, то картины, то швабры с телескопической ручкой. Отец, передавая дела Нино, уверил ее, что все это абсолютно законно. Просто старые клиенты и друзья магазинчика таким образом отправляют друг другу то, что не хотят доверять курьерам. Ничего этакого, просто хрупкие и важные для них вещи.

– Нам это на руку, – объяснял отец. – О нас узнает больше людей из нашей целевой аудитории. Пристрой передачку на склад, не открывай, не задавай вопросов, и все будет хорошо.

Нино промолчала. Позже она узнала, что таинственные «почтальоны» платили магазину каждый месяц, как будто раз в неделю арендовали его под мероприятие. Хорошие деньги, и совсем не лишние, если хочешь, чтобы твой бизнес жил. А потом ей как-то представился случай заглянуть в одну такую передачку. Нино принесли небольшую деревянную коробочку, но не обернутую бумагой, а запечатанную сургучом. Сделано это было кое-как, и через несколько минут печать отошла. Нино, поколебавшись, отодвинула ее и приоткрыла крышку. Внутри лежал серый фарфоровый слон. Она погуглила – ничего особенного. Такие продаются скорее в комиссионках, чем в антикварных магазинах. Нино даже осторожно вытащила его из коробки и потрясла – мало ли что там внутри? Но внутри абсолютно точно ничего не было. Обыкновенная статуэтка на полку. Возможно, чей-то источник приятных воспоминаний или просто вещь, купленная из ностальгии.

Нино прилепила печать обратно и с этого дня выкинула передачки из головы. Тем более что в магазине и без того было чем заняться. Нераспакованные коробки с новыми поступлениями стояли в подсобке, а значит, предстояло освободить место на полках. Для этого нужно было выбрать, какие книги убрать на склад, какие поднять выше, а на какие сделать скидку, чтобы уже наконец от них избавиться. Книжная рутина, которая съедала много времени и надежно защищала от внешнего мира.

Снаружи где-то открылась дверь. Динамик домофона тренькнул, и двор-колодец многократно усилил звук. Нино выглянула в окно, скорее автоматически, чем действительно из интереса. Из подъезда вышла девушка. Черные кудрявые волосы, очки в половину лица – Нино видела ее каждый день, но так и не знала, как ее зовут. Просто студентка, ничего примечательного. Но сегодня она была в длинном платье и сапогах на высоких каблуках, и Нино невольно задержала на ней взгляд. А когда отвернулась, заметила, что и Птолемей Семенович тоже смотрел в окно, на девушку. Он улыбался.

Марина вынырнула из подворотни и влилась в человеческий поток. Здесь, недалеко от центра, он не иссякал никогда, а уж таким нестандартно-теплым вечером и подавно. В любое время суток люди всех возрастов и социальных групп спешили по своим делам или просто гуляли без всякого дела. На по старинке узких тротуарах невозможно было разминуться, не коснувшись друг друга хотя бы рукавом, и от этого казалось, что толпа больше, чем на самом деле.

Марине это нравилось. Чем больше людей, тем меньше внимания достается каждому отдельному человеку. Она не очень-то любила внимание. В транспорте, когда приходилось долго куда-то ехать и у попутчиков не было других развлечений, кроме как исподтишка разглядывать друг друга, она пряталась за книги. На улице старалась не выделяться, одеваясь в неприметные цвета и простые, без изысков, вещи. Даже на лекциях Марина садилась в последнем ряду и сидела тихо-тихо. Удивительно, как Катя с Наташкой ее заметили и взяли в подруги?..

Но сегодня все было не так. То ли дело было в непривычном образе, то ли в предстоящем приключении, но Марина всем существом чувствовала направленный на нее взгляд. Он не был враждебным (пока?). Скорее, заинтересованным. Она подняла воротник пальто и заторопилась в сторону метро. Возле цветочного свернула во двор, чтобы срезать угол, прошла последний горящий фонарь, шагнула в темноту… Кто-то схватил ее за плечо.

– Эй, постой!

Марина обернулась.

– Катька! Ты меня напугала.

Перед ней стояла высокая худенькая блондинка. Девушка очаровательно улыбнулась и затянулась сигаретой.

– Прости. Я тебе звонила, но ты не отвечаешь.

– Ох! Кажется, я забыла телефон в куртке.

Марина оглянулась, готовая бежать назад, но Катя уверенно взяла ее под локоть.

– Спокойно! Он тебе не понадобится. Там тебя встретят, а потом, если будет нужно, проводят. У них на сайте так написано. Так что пойдем.

– Ладно…

Они пошли к метро, теперь уже вдвоем, и Марина была этому рада. Потому что Катька была смешной и веселой. Похожей на паровозик из старого мультика, и совсем не из-за того, что постоянно курила. А еще, вдруг поняла Марина, рядом с Катькой она больше не чувствовала на себе тот самый взгляд. Любопытный и не враждебный. Пока?

Умеренно густой туман медленно расползался по парку. Его молочные завитки цеплялись за ножки скамеек, скользили по глади пруда и оседали на кустах, стирая грань между предметом и его отражением. Сегодня ветер не допускался в парк, и высокие толстоствольные деревья стояли тихо, не шелохнувшись. Кромки листьев влажно переливались, и в сумерках еще можно было различить призраки их оттенков: желтые, багровые, красные. Но вот фонари моргнули и потихоньку сбавили свет до почти бесполезного, но очень красивого. Все стало серым, золотым и туманно-белесым. У мраморных скульптур, смутно напоминающих надгробные, зажглись первые свечи.

Эффектная испанка в черных кружевах шла по парку. На ней были туфли на высоких шпильках, и по законам физики они должны были при каждом шаге уходить в грунт по самую пятку. Но какой смысл быть вампиром, если не можешь иногда обманывать физику? Испанка шла легко, словно бы и не касалась земли. Рядом с ней, по обе стороны, семенили волки. Иногда они подбегали вплотную, и тогда длинные бледные пальцы вампирши гладили их спины и зарывались в жесткую шерсть. В человеческом понимании эти волки не были ручными. В вампирском же каждый волк по умолчанию был милым песиком, а некоторым даже давали имена. Этих звали Сколль и Пятачок.

В кустах жутко зашипели и закашлялись. Испанка вздохнула. Она осторожно раздвинула ветви.

– Все в порядке, Алишер?

Коротко стриженный молодой вампир спортивного телосложения постучал себя по груди.

– Нормально. Не волнуйся, Ась. Просто репетирую.

Ася, она же – Эсмеральда, покачала головой. Парнишка был новичком. Его случайно обратили меньше года назад, и он только-только начинал охотиться сам. Святая Мария, сколько же в нем еще было стереотипов!

– Знаешь, мне кажется, шипение – это не твое, – сказала она мягко.

Вампир растерялся:

– А как же тогда? Все шипят…

Ася улыбнулась:

– Но ведь ты – не все, правда? Тебе это не нужно.

– А что нужно?

– Ну… – Вампирша оказалась рядом. – Ты ведь помнишь свою анкету, так? Как думаешь, люди, которые ее читают, будут ждать от тебя шипения?

Алишер задумался:

– Наверно, нет. В анкете я совершенно обычный. Неинтересный.

– Но люди идут к тебе, правильно? Значит, из всех нас, вампирских вампиров, они выбирают именно тебя. Обычного парня. Как думаешь, что это значит?

Вампир поджал губы.

– Это значит, – грустно сказал он, – что у меня будет очень скучная охота.

Ася мысленно вздохнула, но промолчала. Она похлопала его по плечу и пошла дальше. Заповедник вот-вот откроется, а столько всего еще нужно проверить! Все-таки это очень нелегко, умеренно и стильно пугать людей.

– «Теперь там никакой колбасы не было. Зато там был Эмиль. Он спал. Приютившись на полке посреди колбасной кожуры, он спал, этот чудесный, этот золотой мальчик. А его мама так обрадовалась, словно нечаянно-негаданно обнаружила в шкафу слиток золота. Эка важность, что Эмиль слопал всю колбасу! В тысячу раз лучше найти на полке Эмиля, чем даже несколько килограммов колбасы. И папа думал то же самое». – Иван захлопнул книгу и посмотрел на Елисея. – А теперь пора спать.

Мальчик сонно улыбнулся и натянул одеяло к самому подбородку. Вампир погладил его по щеке.

– Вань, а покажи злодея!

Иван качнул головой:

– Нет. Ты тогда не уснешь, и мама будет ругаться.

– Усну! Ну пожалуйста!

Вампир нахмурился:

– Обещаешь?

Мальчик кивнул. Иван притворно вздохнул и отвернулся, прикрыв лицо плащом. Из-под плаща донеслось шипение. Елисей широко раскрыл глаза.

– Ха!

Иван с ощеренными клыками и полыхающими огнем глазами завис над кроваткой. Плащ развевался за спиной, будто крылья. Клыки щелкнули.

Елисей захохотал. Иван зашипел. Елисей взвизгнул и засмеялся еще громче. В комнату заглянула Аня. Она ничего не сказала, но субтитры четко отразились на лице. Вампир и мальчик переглянулись.

– Ну вот, – сказал Иван печально. – Теперь мне влетит.

– Знаешь, ты очень закрытая.

Катя и Марина шли по набережной. Чуть впереди виднелись ворота в парк, пока еще запертые. Девушки не торопились. Они обсуждали последний фильм Андерсена, когда Катя вдруг произнесла это.

– В каком смысле? – спросила Марина.

– Ну… – Катя метко бросила бычок в урну. – Ты никогда ничего не рассказываешь. Мы можем болтать о всяких глупостях, обсуждать кино, вот как сейчас, или еще что-то такое. Но ты не говоришь о себе. Я даже не знаю, откуда ты. Ведь ты же не из города, правда?

– Да, я… на самом деле из деревни, – ответила Марина. – Просто в этом нет ничего интересного.

Катя всплеснула руками:

– Ну как же! Я вот никогда не жила в деревне. Как это вообще? У вас были коровы? А дом какой, с печкой?

Марина засмеялась:

– Нет, коровы у нас не было. Мы кроликов держали и козу, но не очень долго. И печки у нас не было. Был камин. И батареи, от котельной. Помню, как любила зимой сидеть на полу в кухне, прислонившись спиной к батарее. Мама ворчала, что я ей мешаю, а папа был на моей стороне. Иногда мы сидели так с ним вместе и ели бутерброды. Крошили на пол… И мама ворчала уже на нас двоих.

Марина хихикнула и замолчала.

– Эх… – протянула Катька. – Если б я так попробовала, мне бы влетело и от маман, и от папан… Пришлось бы прятаться под кроватью.

Живое и веселое Катькино лицо потускнело.

– Ты что, серьезно? – переспросила Марина.

– Ага. Я часто пряталась. Но папаня меня находил. Такие себе прятки.

Катька потянулась за новой сигаретой, но пачка оказалась пустой и полетела в следующую урну. Марина молча взяла подругу под руку. В голове вдруг вспыхнуло: грязноватый деревянный пол, свисающее перед лицом покрывало с бахромой и полированная ножка кровати. Она снова ощутила запах пыли и услышала топот ног по лестнице. Кто-то шел наверх.

– Не будем о грустном, – сказала Катька, и ее голосок разбил видение. – Все фигня и тлен. Скажи лучше, твои родители тоже сюда переехали или там остались?

– Нет, они… – Марина рассеянно провела рукой по лбу, убирая невидимую детскую челку. – Слушай, это тоже не очень весело.

– Ладно, – тут же согласилась Катька. – Забыли. О, смотри-ка, ворота открываются! Тебе пора.

Она быстро обняла подругу.

– Удачи!

– Спасибо, – ответила Марина.

Все еще с призраками в голове, она медленно вошла в парк. Туман взвился с земли, окутал ее с ног до головы и полностью скрыл из глаз. Приключение началось.

– Иван! Ты почему все еще здесь? – Ася вошла в окно, и завитки тумана просочились вслед за ней, пытаясь ухватить ее и вернуть в ночь. – Твоя жертва уже в парке и вот-вот дойдет до места.

Иван поморщился:

– Кое-что решал. Уже бегу.

Ася кивнула.

– Возьми с собой Пятачка, если несложно. И… будь аккуратен.

– А когда я не был? – проворчал Иван, подошел к окну и прыгнул в темноту.

Возле стены замка дремал волк. Не снижаясь, Иван тихонько свистнул. Волк поднял голову, встряхнулся и радостно побежал за ним.

Сверху парк походил на ковер с замысловатым узором дорожек и огненными цветами фонарей. Иван видел, как среди кустов крадутся, пробираясь к своим жертвам, другие вампиры. Кое-кто уже обедал, нежно впившись зубами в чью-то шею. Он заметил Алишера, беседующего на скамейке с тощим и плохо выбритым молодым человеком, и удивился, как тот вообще прошел отбор. Но вот молодой человек размотал шарф и подставил шею, и Алишер аккуратно его укусил. Иван пожал плечами и полетел дальше.

Волк трусил внизу. На подлете к локации Иван завис, и Пятачок тоже остановился и принюхался.

Грустная девушка появилась из-за деревьев. Она сверилась с картой и робко опустилась на скамейку. Ни Ивана, который парил почти точно над ней, ни волка она не заметила. Ее движения были немного лунатичными, и Иван вспомнил про очки. Он повисел еще немного. Девушка, быстро оглядевшись, сняла правый сапог и пошевелила пальцами. Непривычная обувь натерла ей ногу, а колготки порвались на пятке. Она досадливо поджала губы и снова обулась. Для новичка девушка держалась великолепно. Кажется, она совсем не нервничала, что, если задуматься, было даже странным. Ведь, в конце концов, она готовилась встретиться с древним и таинственным существом, которое собиралось пить ее кровь.

«Интересно», – заметил Иван. Он тихонько опустился на землю позади Марины и заставил туман подняться выше. Кусты, деревья и мраморные статуи постепенно проявлялись из жемчужно-молочной дымки, как на старых фотографиях. Теперь Марина увидела волка. Он стоял в нескольких шагах впереди, и его глаза сияли, отражая свет невидимого фонаря. «Сейчас она закричит», – подумал Иван.

– Привет, – сказала Марина и протянула руку.

Волк фыркнул и остался на месте, переминаясь с лапы на лапу.

– Ну, как хочешь, – прошептала девушка.

– Он не подходит к незнакомым людям, – сказал Иван. – Боится.

Марина вздрогнула и обернулась. Вампир улыбнулся. Он приблизился, медленно и плавно. Она чуть отшатнулась, но Иван сделал вид, что не заметил.

– Зато вампирам он полностью доверяет, – сказал Иван и подозвал зверя жестом.

Мягкий волчий нос ткнулся в Маринины коленки. Волк засопел и горячо выдохнул, а потом то ли гавкнул, то ли коротко зарычал. Марина отпрянула.

– Не бойся, – сказал Иван. – Это он здоровается. Хочешь погладить?

– Правда можно?

Иван кивнул. Маринины глаза засияли не хуже волчьих. Она быстро стащила с руки перчатку и погрузила пальцы в волчью шерсть. Волк беспокойно заерзал, и Иван опустился на корточки рядом с ним и почесал под подбородком. Зверь зажмурился и затих.

– Класс, – выдохнула Марина.

– А ты совсем не боишься, – заметил Иван. – Это здорово.

– Я люблю волков, – сказала Марина смущенно. – Когда мы жили в деревне, зимой они подходили почти к самым домам. Взрослым было страшно, они стреляли в воздух, чтобы их отпугнуть, а мне хотелось подойти поближе и потрогать. У меня даже был игрушечный волк почти в полную величину…

Бахрома, свисающая с кровати. Запах пыли. Бок плюшевого волка, из-за которого почти ничего не видно, но который помогает спрятаться. Шаги уже на самом верху, уже в комнате, он сейчас наклонится и ее найдет… Внизу кто-то кричит. Ни до, ни после Марина не слышала такого страшного крика.

– Эй, ты в порядке?

– Я? Ох…

Марина вынырнула из видения. Ее трясло. Волк у ее ног жалобно и протяжно заскулил.

Иван протянул ей надушенный платок, и Марина вытерла мокрый от пота лоб.

– Простите, – сказала она. – Я просто только что вспомнила… Я начала вспоминать еще по дороге, а сейчас… Мне казалось, что я не могу такое помнить, что этого просто не может быть! Ой-ой-ой…

Она обхватила голову. Черные кудряшки сползли на лицо.

– Простите, – донеслось из-под волос. – Я, кажется, все испортила.

Иван осторожно, чтобы не напугать, коснулся ее плеча.

– Совсем нет, – сказал он. – Видишь ли, рядом с вампирами такое случается. Мы сами не знаем, как это работает. Но люди вдруг начинают вспоминать то, что их когда-то напугало, или разозлило, или причинило боль. Не все и не всегда, но бывает. Одна женщина вдруг вспомнила, что брат выбил у нее из рук мороженое, когда ей было пять. Сейчас ей пятьдесят, а она плакала, как будто вернулась в тот момент. Потому что тогда ей не разрешили как следует поплакать. Так что не переживай. И, если нужно, поплачь или даже покричи.

Марина подняла голову, и Иван с облегчением заметил тень улыбки на ее губах.

– Спасибо, – сказала она. – Я даже не знаю, было ли все это на самом деле, потому что мне рассказывали совсем другое. А это что-то очень страшное. Похоже на кино, и, может, это и есть на самом деле кино? Знаете, когда воспоминания мешаются, или как там это называется…

Иван смотрел на нее, и в нем поднималось беспокойство. Вампиры не вмешивались в дела людей, если люди сами их не просили, и обычно это были мелочи, вроде встретить девочку-подростка с вечеринки или постоять рядом, пока человек объяснялся с недобросовестными рабочими. Для сотрудников ресторана Иван делал такое с радостью. Но теперь он смотрел в лицо совсем юной девушки, потемневшее от страха и неуверенности, и сомневался. С ней явно произошло что-то серьезное. Возможно, даже криминальное. Но не навредит ли он ей, если попытается вытащить наружу то, что ее подсознание пыталось похоронить внутри?

Марина тряхнула кудряшками:

– Ладно, что это я на самом-то деле. Не могла же тетя Рита меня обмануть! Потом все это окажется какой-нибудь фигней. Я же наверняка вспомню остальное, если уже начала вспоминать?

Иван вздохнул и решился.

– А хочешь вспомнить прямо сейчас? – спросил он.

Утро медленно расцветало в серых небесах. Осеннее солнце пробивалось сквозь вечные тучи и заливало окна замка чистым золотом.

Аня стояла на коврике в позе собаки мордой вниз и пыталась подтянуть колено к локтю. Из телефона лилась нежная медитативная музыка, перемежающаяся инструкциями. Инструкции звучали бодро и уверенно, и это укрепляло Аню в мысли, что дикторша ни разу не пробовала делать то, о чем говорила.

Аня развернулась набок и вытянулась вверх, стараясь сохранить равновесие. Дверь резко распахнулась.

– Иван!

Аня плюхнулась на коврик. В гостиную ворвался Юрий Вадимыч. Он одарил Аню диким взглядом и уточнил:

– Где Иван?

Она молча указала в коридор. Юрий Вадимыч пронесся мимо. Аня озадаченно посмотрела ему вслед.

– Почувствуйте раскрытие в области шеи, – донеслось из телефона.

В комнате было темно и тихо. Плотно задернутые шторы чуть заметно колыхались от легкого сквозняка. Тот же сквозняк шевелил страницы книги, лежащей у высокого блестящего гроба. Гроб был закрыт крышкой. Из-под крышки доносилось сонное посапывание.

Бух!

– Ваня! – Широкая ладонь куратора хлопнула по гробу.

– А?

Внутри подпрыгнули. Раздались глухой удар и итальянские проклятья. Крышка гроба отлетела в сторону. Сонный вампир восстал из положения лежа, потирая ушибленный лоб.

– Что такое?

– Беда, – ответил Юрий Вадимыч и протянул Ивану свой телефон.

На экране светился открытый мессенджер, а в нем улыбалась Маринина фотография. К ней прилагалось сообщение: «Она вчера была в заповеднике?»

– Была, – ответил Иван. – Это моя жертва. А что?

– Листай дальше, – вздохнул Юрий Вадимыч.

Иван коснулся экрана.

– Да как же так?!

– Вот так.

Юрий Вадимыч провел ладонью по лицу.

– Полиция будет у вас вечером. Мы должны подготовить официальное заявление.

– Но я не понимаю… Не понимаю.

Иван опустился на край гроба и снова посмотрел на сообщение.

«Мертва. Убита. На шее след от укуса».

– К вечеру это будет во всех новостях, – сказал Юрий Вадимыч. – Мы должны быть готовы. Активисты наверняка устроят пикет перед замком, может быть, даже попытаются проникнуть на территорию. И журналисты. Кто-то должен будет с ними поговорить. Ваня, ты меня слушаешь?

Вампир покачал головой, прогоняя видение огромных глаз за стеклами очков.

– Да. Конечно. Просто дайте мне пару минут.

Юрий Вадимыч понимающе кивнул и вышел из комнаты. Иван крепко зажмурился. Он долго жил и многое видел, он делал вещи, о которых предпочел бы забыть. Но каким же нужно быть чудовищем, чтобы оборвать совсем юную и такую трогательную жизнь?..