Карта Таро «Чужая Дорога». Длинная дорога с указателями, все они указывают в разные стороны. За указателями стоит девушка и держит в руках то ли карту, то ли картину. Позади нее смутно вырисовывается старое трехэтажное здание.

Значение: путь, навязанный чужой волей. Перевернутое значение: момент выбора, когда можно свернуть и пойти своим путем.

Эльвира открыла топку, и Елисей ловко забросил в огонь полено, а потом еще одно. Печь уже разогрелась, и уютное тепло деревянного дома обнимало их, как бабушкины руки. Серж лениво растянулся на диване и играл в телефоне во что-то сложное. Аня решила приготовить ужин в печке и чистила картошку на запеканку. Картофелечистки среди посуды не оказалось. Приходилось действовать обычным ножом, к тому же не слишком острым. Это было ужасно неудобно, но Аня поймала себя на том, что ей даже нравится. Здесь все было… простым. Нет, для того чтобы растопить печь или поменять газовый баллон, требовались навыки, но это были простая и ясная печь и простой и ясный баллон. Не нужно было координировать работу десятка людей или читать многостраничную инструкцию, чтобы найти нужную комбинацию кнопок и получить результат. Никто не требовал от тебя соблюдения сроков и следования стандартам. Ты либо делал, либо не делал. И получал в итоге ровно то, что сделаешь.

Она порезала картошку на четвертинки, залила водой и поставила в печь. Черное нутро обдало ее жаром, мгновенно разрумянив щеки. Аня ойкнула и отшатнулась.

– Ну, ты голову-то не засовывай, – ухмыльнулась Эльвира. – Бабушка всегда говорила, что в печь надо вперед руками, иначе уши обгорят.

– Мудро, – пробормотала Аня.

Они договорились не обсуждать фотографии и вообще не говорить о деле, пока Елисей не ляжет спать. После кафе он пришел домой полным сил и идей, и трое взрослых внезапно обнаружили себя в роли дерзких пиратов. Они носились по всему дому, бросались подушками и пытались отобрать друг у друга золотой слиток, роль которого играла шоколадка. В конце концов мальчики объединились против девочек и победили. Сокровища передали во владение Елисею с условием не съедать все сразу, и он гордо спрятал слиток под подушку. Потом Серж полетел прогуляться, а они втроем разбирали сервизы, которые всегда есть в шкафах у бабушек. К полному восторгу Елисея, там обнаружились три супницы, в которые он попытался засунуть голову, но был остановлен Аней.

Сейчас мальчишка сидел у печки, наслаждался теплом и иногда зевал. Его день полностью удался.

Аня вернулась на кухню. Она почистила луковицу и достала из холодильника фарш. На секунду задумалась, где бы взять свежий базилик, но тут же мысленно посмеялась над собой. Городская девчонка! Только что ты радовалась тому, как тут все просто и незатейливо, и вот уже скучаешь по чему-то этакому. Хотя кого сейчас удивишь свежим базиликом в деревне? Вчера в местном магазинчике она встретила пророщенную пшеницу. Хотя, может быть, это просто была каша, которую чересчур долго хранили. Ну что ж, посмотрим, что есть на полке…

На улице залаяла собака. Аня выглянула в окно и увидела Семена, бредущего сквозь ночь и морось. Рядом с ним шел кто-то высокий в белом клеенчатом плаще с капюшоном. Плащ отражал свет фонарей, превращая своего владельца в сияющего призрака. Зрелище было настолько завораживающим, что Аня некоторое время следила за ними. Ей даже померещилось что-то знакомое в этой странной фигуре, но она так и не смогла понять что. Когда они скрылись из вида, Аня попыталась еще раз позвонить Рите, но ее телефон был отключен. Иван так и не перезвонил, а это значило, что он был очень занят и тревожить его не стоило. Как и Асю, потому что в сложных ситуациях они всегда действовали вместе.

Ну что ж, пожалуй, сейчас самое правильное, что она могла сделать, – это запеканка. И Аня продолжила творить шедевр.

…в старом доме на краю деревни впервые за пятнадцать лет вспыхнул свет.

Иван шагал по улице и ругал себя за глупость. Хлесткий осенний ветер взбивал его волосы и ставил их торчком, как иглы дикобраза. Над его головой подсвеченные городом тучи неслись с бешеной скоростью, не успевая излиться дождем. Так же и в том же ритме неслись по дорогам машины, и казалось, что наполняющий воздух рев шел сразу и сверху, и снизу.

Они его упустили. Но чему уж тут удивляться. Михаил Васильевич сперва попытался позвонить, но номер Макса, если он и был настоящим, не отвечал. Его не оказалось ни по адресу, ни по месту работы. Сожительница, ужасно кашляя, сказала, что не видела его со вчерашнего дня и что уехал он в большой спешке. Зато выяснилось, что Макс работал в ночном книжном, в том же самом дворе, где жила Марина. Курьером.

Иван знал этот магазинчик. Долгое время он был единственным местом, где чудовища вроде него могли почувствовать себя людьми. Когда вампир был здесь в последний раз, всем заправляла бойкая кудрявая старушка в зеленом фартуке и таких же зеленых и пыльных нарукавниках. Новая хозяйка посмотрела на Ивана ее глазами, и ему захотелось вытереть ноги о несуществующий коврик.

– Он был здесь вчера, – сказала она, и ее голос заполнил книжный, как мягкий вальс. – Но потом позвонил и предупредил, что не придет, и, возможно, долго. С ним такое случалось. Но в этот раз мне показалось, что Макс очень куда-то торопился.

Полицейский и вампир переглянулись. Случайный человек с набережной, который работал совсем рядом с домом погибшей, знал ее отца и дядю, и исчез тогда же, когда и они? Это было чем угодно, но только не совпадением. Михаил Васильевич вернулся в участок, чтобы объявить Макса в розыск. Это редко срабатывало, и еще реже срабатывало быстро, но нужно было хотя бы попробовать. Иван чуть задержался в магазине. Приглушенный свет тянулся к нему из-под тканых абажуров настольных ламп. Книги стояли на тех же стеллажах, и даже кресла и столы были там же, где он их помнил. Конечно, они были совсем другими, более новыми. Но это не помешало машине времени в его голове. Иван вернулся на сто лет назад.

– Вы вампир? – спросила Нино.

– Да, – просто ответил Иван.

Она немного помолчала, а потом предложила:

– Хотите чаю?

Только тогда Иван почувствовал, насколько устал. Он молча кивнул и занял кресло в самом углу. Нино тихонько поставила перед ним поднос. Вампир вытянул ноги, налил чай и позволил себе просто смотреть в окно.

Когда мир наконец замедлился и в голове прояснилось, он тихонько подозвал хозяйку магазина.

– Расскажите еще о Максе, – попросил он.

– Я плохо его знала, – сказала Нино. – Мы общались только по работе. Он просто забирал книги, которые нужно было доставить, и разносил по адресам, вот и все. Иногда еще что-то делал для Птолемея Семеновича, но я не спрашивала что.

Иван насторожился:

– Для Птолемея Семеновича? А он-то здесь при чем?

Нино широко распахнула глаза:

– Вы его знаете?

Вампир нетерпеливо взмахнул рукой:

– Древние чудовища – довольно маленькое сообщество. Вам ведь известно, кто он?

Нино кивнула.

– Отлично, тогда я не проболтался. Так какая между ними связь? Ну же, Нино, говорите. Говорите все, что придет вам в голову. Вы умеете смотреть и замечать, иначе не владели бы таким магазином и не встретили бы меня так спокойно. Не бойтесь нарушить приватность клиента, поверьте, на данный момент я знаю о Птолемее Семеновиче больше, чем вы.

– Я… – Нино помялась, а потом решилась: – Макс иногда приносил ему какие-то вещи. Странные вещи. Я видела книги, статуэтки, а один раз он принес шкатулку, и Птолемей Семенович очень ей обрадовался. Понятия не имею, откуда Макс все это брал. Но профессора ничего не смущало, и я решила, что все в порядке. Ну и вы знаете – мы здесь ни о чем не спрашиваем. Мне показалось, что между ними не было особенной приязни, и даже наоборот. Птолемею Семеновичу Макс не нравился. Но он почему-то продолжал с ним работать. Как будто хотел, чтобы тот был под рукой. А сам Макс очень старался понравиться. Сначала мне, а потом и профессору. Он все время пытался что-то выспрашивать, а когда я или Птолемей Семенович его обрывали, мягко, но категорично, он обращал все в шутку. По крайней мере, пытался. Это ужасно раздражало. А недавно я поймала его, когда он заглядывал в записи Птолемея Семеновича. Профессор отошел за книгой, а Макс, он тогда только пришел, тут же оказался у его стола и так и вперился в его блокнот. Потом увидел, что я на него смотрю, и сделал вид, что заинтересовался заголовком газеты, которая лежала там же. Это все было ужасно неприятно.

– Могу себе представить, – протянул Иван. – А вам Птолемей Семенович ничего не рассказывал? Не говорил, о чем были его записи?

Нино нервно сплела и снова расплела пальцы. Вампир ждал.

– Он сказал, что они с друзьями разыскивают и возвращают в музеи пропавшие предметы искусства. А сейчас он ищет картину, которая пропала много лет назад, и у него появилась зацепка. – Нино помолчала, а потом добавила: – Это было как-то связано с погибшей девушкой. Он о ней спрашивал.

– Вот как… – пробормотал Иван.

Понятнее не стало, но пищи для размышлений прибавилось. Вампиры хорошо знали старика-астронома и его клуб любителей искусства. Иногда их интересы совпадали, иногда они помогали друг другу, но большую часть времени старались не пересекаться. У древних чудовищ был собственный этический кодекс, и одно из его правил гласило: «Не задавай тех вопросов, на которые не хотел бы отвечать сам». Это не значило, что они ничего не знали о деятельности друг друга, просто и те, и другие предпочитали не вдаваться в подробности. Ивану было известно, что Птолемей Семенович никогда и ничего не делал без причины, исключая разве что подарки и одолжения таким же причудам природы, как и он сам. То, что он держал подле себя неприятного и неопрятного Макса, настораживало. И тем более настораживало, что он позволил – в этом Иван ни минуты не сомневался – такому человеку заглянуть в свои записи. Значит, Макс был ему нужен. И он был как-то связан с тем, что Птолемей Семенович искал. А еще с этим была связана Марина. Но что двадцатилетняя девушка, которая всю жизнь переезжала с места на место, могла знать о пропавшей картине? И что это была за картина?

Иван протянул Нино визитку Заповедника:

– Передайте это, пожалуйста, Птолемею Семеновичу, когда он появится. Скажите, что его искал Джованни.

Вампиру нужно было подумать. Он купил наугад какую-то книгу и отправился в Заповедник пешком.

По дороге он пытался восстановить разговор на набережной. Макс тогда был под гипнозом и не мог соврать, но беда была в том, что он просто отвечал на вопросы. Иван не спрашивал его, знаком ли он с Мариной. Не спрашивал, убил ли он ее. Почему? Вампир поднял повыше воротник пальто и нахмурился. Он спросил, зачем Макс к ней подошел, и тот ответил, что попросил у нее сигарету. После этого Иван отстал. Он не стал углубляться в то, что могло произойти потом. Да и с чего? Вампир уже тогда не верил в ограбление, и даже предположить не мог, кто на самом деле этот неряшливый мужчина в розовой шапочке. Они встретились по воле случая, и по его же воле Иван отправил Макса в полицию. Где Макс снова не сказал ничего, кроме того, что уже сообщил Ивану. Тут вампир едва не застонал от досады. Ведь он сам приказал Максу поступить именно так! «Иди и скажи ему то же, что и мне». Глупо вышло, ужасно глупо… Но тут уже ничего не сделаешь. По крайней мере, пока не найдется Макс.

Но какой у него может быть мотив? Кажется, что совершенно никакого, если не считать того призрачного воспоминания. Предположим, Марина вспомнила, что Макс был в доме в ночь убийства ее матери. Может быть, помогал ее отцу прятать тело, а может быть, и сам убил Люсю. Семен сказал, что они с Пашей дружили, хоть Макс и не был самым приятным человеком на Земле. Он вполне мог быть у них в гостях. Интересно, есть ли у него алиби, и проверяли ли его вообще? Ведь дело казалось таким простым и ясным, что других подозреваемых даже не искали. Но если это правда и Макс соучастник преступления, как он узнал, что Марина его вспомнила? Сказать ему об этом мог только Алексей. Он единственный говорил с Мариной после того, как она вернулась из Заповедника. Если это так, то, получается, Алексей знал о том, что Макс был на месте преступления пятнадцать лет назад, а знать и не сообщать в полицию он мог, только если сам являлся соучастником. Не слишком ли много людей оказалось на месте убийства? А если они все действительно были там, убийство Люси уже не выглядит бытовым, совершенным в аффекте. Вряд ли двое взрослых мужчин стояли бы и смотрели, как третий бросается на женщину с ножом. Да даже один не стал бы на это смотреть. Он попытался бы вмешаться. И какое отношение ко всему этому имеют Птолемей Семенович и его поиски пропавшей картины? Может быть, это вообще другая история, и он зря пытается их смешать?

Иван тряхнул головой.

– Какая-то ерунда, – пробормотал он вслух и огляделся.

Погруженный в свои мысли, он не обращал внимания на то, что вокруг, и сейчас с некоторым удивлением обнаружил себя на узкой мощеной улочке. Позади него была арка, из которой он только что вышел. Дома здесь были невысокими, всего в пять этажей, и стояли плечом к плечу. Было еще не совсем поздно, и почти все окна светились разными цветами, напоминая развернутый кубик Рубика. Далеко впереди ночной художник увлеченно тряс баллончик, заканчивая сложную картину. Иван бесшумно приблизился. Со стены ему улыбнулась хищно оскаленная физиономия Дракулы. Под ней, в когтистых лапах, лежал младенец. Он, несомненно, должен был выглядеть испуганным, но художник успел нарисовать только силуэт. Иван встал у него за спиной.

– Талантливо, – выдохнул он прямо в шею.

Художник подпрыгнул и развернулся. Иван улыбнулся. Художник жалко взвизгнул, уронил баллончик и исчез в темноте. Вампир мог бы поклясться, что тот летел быстрее скорости звука.

Он поднял баллончик. Картина смотрела на него. Иван задумчиво потер подбородок. Спустя десять минут вампир покинул улицу. Он шел, пытаясь на ходу оттереть с пальцев краску, прекрасно зная, что отойдет она только с растворителем. На стене за его спиной озадаченный Дракула держал в ладонях огромного черного кота, который довольно ухмылялся во всю пасть.

– Так-так-так…

Аня сидела на диване и листала фотографии. Серж и Эльвира по обе стороны от нее наклонились к экрану телефона и пытались разглядеть в них что-то новое. Странно, но эти снимки не пугали так, как те, на которых была Марина. Они вообще не воспринимались как что-то настоящее и выглядели, скорее, как кадры из фильма.

Грузовичок упал с обрыва носом вниз, но потом снова встал на четыре колеса. Семен фотографировал через разбитое лобовое стекло. Молодой человек с тонкими чертами лица был все еще пристегнут ремнем безопасности. Его голова запрокинулась назад, а лицо изрезали осколки. На нем застыло выражение боли и разочарования. Как будто все пошло не так, и он не знал, как это получилось и что теперь делать. Второе тело изначально было в кузове, но выпало и лежало на земле недалеко от грузовичка. Убийца завернул его в плед, и только белая кисть с длинными пальцами выглядывала из этого кокона, указывая, что внутри человеческое существо. На пальце жертвы блестело обручальное кольцо.

– Ужасно, – сказала Эльвира. – Ужасно грустно. Но он получил по заслугам.

Аня увеличила лицо водителя. Картинка ее беспокоила, в ней было что-то, что она никак не могла уловить. Что-то настолько очевидное, что превращалось в слепое пятно. Как на том рисунке с вазой и лицами, где невозможно увидеть и то, и другое одновременно.

– Думаешь? – спросила она. – Подержи-ка…

Аня побежала к столу и снова развернула старую газету. Мама и папа Марины улыбнулись ей с пожелтевшей страницы. Она скользнула по ним взглядом и сосредоточилась на фотографиях дома. Вот гостиная, снятая через открытую дверь. Осколки разбитого стола, разбросанные вещи, детская книга на полу… Ничего.

– Эльвира, а у тебя есть лупа?

– Нет, – отозвалась та с дивана. – Но в ящике стола есть бабушкины очки.

Аня уставилась на подругу.

– Ну конечно же.

Спустя пять минут она уже набирала номер.

– Вань, привет! Да, все хорошо, ничего страшного, что не перезвонил. Слушай, Михаил Васильевич уже получил материалы из Центральска? Отлично! Мне нужно, чтобы ты задал ему один очень важный вопрос…

Настало утро субботы. Солнце ярко сияло в голубых, как глаза Золушки, небесах, озаряя невинную землю, пропитанную дождем. Листья почти облетели, и голые деревья парка тянули во все стороны черные ветви, то ли раскрывая объятия, то ли, наоборот, пытаясь не подпускать слишком близко. Мраморные статуи белели в глубине бледными маяками, на которые не стоило идти, если не готов рискнуть. На раскисших тропинках отпечатались крупные волчьи следы. Сами волки спали в теплой конуре, положив головы друг на друга. Им не хотелось выбираться наружу.

Шлеп! Тяжелый ботинок впечатался в грязь. За ним еще один. И еще. Прибывшие полицейские занимали позиции у ворот. Их было немного, и они ни за что не остановили бы толпу сами по себе. Но на них была форма, а в руках они держали щиты. Все вместе это значило, что парк находится под защитой закона, и обещало проблемы всем, кто попытается войти без приглашения.

– Бедные мальчики, – сказала Эсмеральда. Она стояла у окна и наблюдала за приготовлениями через приоткрытые мощные жалюзи. – Слишком солнечно, мы даже не сможем их защитить!

– Предполагается, что они здесь для того, чтобы защищать вас, – сказал Михаил Васильевич.

Он пришел, как и обещал. Внутри замка должен быть полицейский на тот случай, если оцепление не сдержит хулиганов. Кому-то нужно попытаться их арестовать до того, как они совершат самоубийство, схватившись с вампирами.

Ася хмыкнула. Часы показывали без пяти полдень. Чат собирал всех к полудню, но, учитывая пунктуальность среднестатистического бунтаря, начнут они только к часу. Можно выпить кофе.

Она запустила кофемашину, задумалась на секунду и подняла трубку внутреннего телефона.

– Андрюш? Попроси кого-нибудь вынести завтрак Свете.

Сотрудникам ресторана сегодня дали выходной, но они все равно пришли. Андрей, который появился первым, впустил их внутрь. Он ни о чем не спрашивал, а они ничего не объясняли. Повара молча заняли свои места, а официанты, в отсутствии посетителей, собирали заказы навынос. Все было как обычно, только карманы у ребят топорщились перцовыми баллончиками, а лица выражали сосредоточенность, смешанную со злостью. Андрей с беспокойством поглядывал на ножи, развешенные по стенам кухни. Он очень надеялся, что активисты не доберутся до ресторана. После истории с Наташей он не был уверен, что кто-нибудь из хулиганов выйдет отсюда живым. Его успокаивало то, что ресторан был в подвале, и, чтобы туда прорваться, пришлось бы пробить мощные дубовые двери. За всю историю замка это еще никому не удавалось.

Ася и Андрей еще немного поболтали, и вампирша вернулась к окну. Света и команда протестующих сильно ее беспокоили. Они наотрез отказались уходить и все так же сидели на своих раскладных стульчиках и трясли плакатами. Ближе к полудню они перебрались к самым воротам и заслонили проход. Вампирше оставалось только надеяться, что они не полезут в драку.

К замку подъезжали машины. Они просто останавливались неподалеку, но из них никто не выходил. Пока.

С первого этажа поднялись Иван и Елена. Иван улыбался, немного нервно.

– Я на запах, – сказал он. – Ты же делаешь на всех?

Ася молча протянула ему чашку. Елена взяла свою и долила туда ликера.

– Все на местах, – доложила она. – И все-таки жаль, что вы отказались от моих идей. Это бы упростило дело.

– Всего только от кольев в ямах, – ответила Ася. – По гигиеническим соображениям.

С улицы донеслись голоса. Вампиры услышали их первыми и переглянулись. Так могла звучать только очень большая толпа.

У окна душевно выругался Михаил Васильевич. Вампиры встали рядом с ним.

Люди появлялись отовсюду почти единовременно и заполоняли всю улицу. Сверху они походили на черную липкую реку, воды которой дрожали от ненависти и рвались прочь из берегов. Они шли, и в руках у них были факелы и колья. Кто-то размахивал над головой самодельным крестом. Кто-то нес иконы. У всех было одно выражение лица.

– Да, их… много, – сказал Иван.

– Не больше, чем тогда в Каталонии, – хмыкнула Ася.

– Не больше, чем в Новгороде, – откликнулась Елена.

Они синхронно глотнули кофе. Михаил Васильевич молчал. Он ужасно жалел, что не настоял на эвакуации.

– Справимся, – сказал Иван.

Полицейский покачал головой:

– Там их минимум тысяча. Вот ведь! Вам лучше спрятаться в подвал. Я вызову подкрепление, и пусть только попробуют его не прислать.

Вампиры обменялись печальными улыбками. Им не нужно было говорить, что подкрепление не успеет. Все шло к тому, что им все же придется драться всерьез. А значит, будет много крови, кто-нибудь умрет, и они, скорее всего, потеряют Заповедник, даже если победят толпу. Город не позволит им остаться. Живые всегда на стороне живых…

– Миша, скажи своим, чтобы отогнали от прохода Свету, – напряженно произнесла Ася. – Ее сейчас просто раздавят.

Михаил Васильевич кивнул и передал команду по рации. Один из полицейских подбежал к решетке, но Света уже все поняла. Она жестом отправила товарок в сторону, а сама осталась стоять, скрестив руки на груди. Черный поток подходил все ближе. Полицейские в парке встали плечом к плечу и подняли щиты. Ася невольно зажмурилась. Первые черные волны ударились о решетку, на мгновение поглотили Светину красную куртку… и развернулись.

– Что?..

Михаил Васильевич вжался в трисы так сильно, что они впились в лицо. Первые ряды толпы встали спиной к решетке, широко расставив ноги, и не давали остальным пройти. Тетя Света гордо стояла в середине. От ее плаката осталась одна палка, и она угрожающе взвешивала ее в руках. Из припаркованных машин выходили люди. Они присоединялись к тем, что у ворот, и вставали по бокам улицы, зажимая толпу.

– Йууу-хууу! Ах-ха-ха!

Вопль долетел с первого этажа. Кричал Алишер.

– Это мои ребята! Ваня, Ася, вы видите? Это они!

Елена прищурилась:

– А он прав. И мои! Будь я проклята…

– Так вот почему они были в чате… – протянул Михаил Васильевич.

Иван маниакально улыбнулся.

– Ну что ж. Это меняет дело. – И добавил громко, на весь замок: – Все по местам!

Аня не находила себе места. Она вскочила в семь, сделала утреннюю йогу и взялась за пироги, чтобы чем-то занять руки. Вампиры в домашнем чатике обменивались новостями и инструкциями. В парке между деревьями натянули веревки, чтобы замедлить тех, кто прорвется вовнутрь. На стенах установили жбаны с кухонными отходами. Алишер и Ева размотали пожарные шланги и готовы были в любой момент включить воду. Было еще несколько защитных мер, но вампиры называли их кодовыми словами, и Аня сочла за лучшее не вникать. К полудню активность затихла, а в кухне появились четыре больших пирога.

– Ты совершенно не жалеешь мою талию, – заявила Эльвира. – Это же просто невозможно не съесть!

Аня широко улыбнулась:

– Можно сделать ход конем и позвать гостей. Тогда тебе меньше достанется.

– Почему мне кажется, что у тебя уже есть список?

– Потому что он действительно есть. Но сначала мне нужно кое-что проверить. Посидишь с Елисеем?

Эльвира нахмурилась:

– Ты же в курсе, что звучишь до ужаса загадочно и непонятно?

Аня кивнула и приложила палец к губам:

– Так надо!

Эльвира фыркнула. Она была рада, что подруга отвлеклась от телефона. Мучительно наблюдать за тем, на что никак не можешь повлиять, но еще мучительнее – наблюдать за наблюдающим.

– Ладно. Я за ним пригляжу, – решила она. – Но ты уж, пожалуйста, будь на связи.

Аня радостно кивнула. Вскоре она уже шла по улице к самой окраине деревни. Дом, у которого она остановилась, выглядел давно заброшенным. Но что-то, какое-то ощущение или, возможно, даже запах, выдавало, что сейчас внутри него был человек. Так бывает, когда смотришь в темноту и точно знаешь, что там кто-то есть, или чувствуешь спиной чей-то взгляд. Аня собралась с духом и взбежала на крыльцо.

Ей пришлось довольно долго стучать, но дверь в конце концов открылась.

– Нам нужно по-настоящему поговорить, – сказала она фигуре на пороге.

Сторож Семен брел по деревне. Рядом с ним, опустив нос к земле, шла его собака. У них обоих осталось не так много дел, которые нужно было делать, и каждый их день в какой-то момент превращался в пустую и унылую бесконечность. Тогда они переглядывались, поднимались на ноги и лапы и шли в очередной обход. Деревня с годами становилась все тише, и Семен все чаще говорил себе, что она стареет вместе с ним и чуть-чуть умирает каждый раз, когда кто-то из жителей навсегда закрывает глаза. Внешне все казалось более-менее благополучным. Здесь были магазины, школа, даже клуб молодежи, где ребят учили полезностям для большого мира и просто для души. Но если приглядеться, становилось заметно, что школу давно не красили, в клубе все меньше молодежи, а дома, заколоченные на зиму, не оживают даже на лето. Возможно, Семен и впрямь увидит, как деревня перестанет быть и переродится в коттеджный поселок или обрастет многоэтажками, как соседняя Бешаловка. Грустно это будет, очень грустно. Но неизбежно. С закрытием музея Верхняя Тьма потеряла свое сердце. Сторож очень хорошо помнил фестивали и праздники, которые организовывали музейщики и на которые слетались люди даже из крупных городов. Они не просто разнообразили местную жизнь. Они вдохновляли. Показывали, что крошечной деревенькой можно гордиться ничуть не меньше, чем большим городом, и жить в ней ничуть не менее интересно.

Один фестиваль русалок перед Иваном Купалой чего стоил. Украшенные фонариками лодки спускались по реке до самого озера, и в каждой из них сидели девушки. Длинные разноцветные волосы стекали по их плечам, и тонкая ткань костюмов обнимала их талии. По условиям фестиваля костюмы девушки готовили сами. Семен с гордостью вспоминал, как его жена в свой последний год тоже решила поучаствовать в шоу и внезапно получила приз зрительских симпатий. Конечно, многие знали, что она болела, и злые языки говорили, что награду она получила за близость к смерти. Но их яд не мог отменить пятиминутную овацию и горящие глаза прекрасной женщины. Самой прекрасной, которую Семен когда-либо видел.

Сторож вздохнул. Рядом с теплом воспоминаний теперь всегда шла печаль. Ну ничего. Время придет, и они снова свидятся.

Старик и пес свернули к школе. Сейчас как раз была перемена, и вдоль окон стояли детишки с прислоненными к стеклу носами. Они смотрели на мокрую стылую улицу с тем выражением вожделения и тоски, с каким могут смотреть только школьники, запертые в обители знаний еще на несколько часов. Семен улыбнулся и помахал им рукой. Некоторые помахали в ответ, некоторые скорчили рожицы. Ну что ж, тоже развлечение. За школой, в том самом месте, где дорога поворачивала к полям и из окон уже ничего нельзя было разглядеть, маячил чей-то силуэт. Сторож подошел ближе.

– Ну дела! А ты здесь откуда?

Человек повернулся. Пес оскалил зубы и залаял.

– Штурмы, революции… Терпеть это не могу. Каждый раз приходится еще неделю прибираться.

Елена отвернулась от окна. Солнышко припекало. В его лучах нагревались и пахли кухонные отходы, вывернутые под стены замка. Из ям, вырытых вдоль ограды и прикрытых маскировочной сеткой, доносились неуверенные крики о помощи. Волк Пятачок с упоением трепал чьи-то штаны. Сколль, улегшись на сухом и относительно чистом участке земли, наблюдала за теми, кто наступил на «ежей», которые Борис соорудил из стамиллиметровых гвоздей. Они сидели в луже, сжав голые ступни руками, и боялись шевелиться, потому что на каждое их движение Сколль приоткрывала пасть и басовито рычала. Чуть дальше на скамейках под бдительным присмотром полиции сохли те, кому достался залп из гидранта. Возле них в грязи валялся сломанный крест. Один из полицейских поднял его, укоризненно покачал головой и приставил к скамейке. Из-за кустов вышел, подняв толстый хвост, огромный черный котище и гордо прошествовал сквозь подмоченный и замусоренный парк, как будто победа была исключительно его достижением. За воротами скорая оказывала первую помощь пострадавшим в драке. Когда кот добрался дотуда, его встретил пронзительный крик. Мужчина в бинтах рванулся внутрь скорой, и его едва удержали от того, чтобы он не захлопнул дверь. По словам очевидцев, кот улыбнулся.

– Зато в этот раз убирать придется только мусор, – отозвалась Ася.

Она сидела в кресле и потягивала из чашки теплую кровь. Иван растянулся на диване, заложив руки за голову. Казалось, он спал, но, когда Ася заговорила, его губы чуть дрогнули улыбкой. Если не считать разбитого окна на первом этаже, замок не пострадал. Михаил Васильевич обещал отправить счет за ремонт зачинщикам. Он с помощью Алишера и его команды уже успел их выявить и задержать и теперь беседовал с ними в подвале. Вампиры предпочли туда не заглядывать.

– Думаю, сейчас нам всем нужно поспать, – сказала Елена. – Вряд ли сегодня случится что-нибудь еще.

С лестницы послышался топот, и в гостиной появилась Алла. За ней, виляя хвостом, бежал Пятачок. В зубах у него был кусок чьего-то кармана.

– Ребят, там журналисты рвутся на территорию. Очень просят заснять вампиров, а то у них в кадре только люди. Которые колошматят друг друга кольями.

Вампиры переглянулись. Иван приоткрыл один глаз.

– Ладно, я схожу, – вызвалась Елена. – Не переживайте. Буду молчать и просто улыбаться.

– Да, этого я и боюсь, – пробормотала Ася. – Я с тобой.

Она промокнула губы салфеткой и встала. На салфетке остался алый след.

– Не задерживайтесь, – произнес с дивана Иван. – Елена права, нам нужно выспаться.

– Уж с этим-то мы справимся, – фыркнула Ася.

– Нет, – сказал Иван. – Дело не в этом. Нам нужно выспаться, потому что ночью мы едем в Верхнюю Тьму.

Он сел и пригладил вставшие дыбом волосы.

– Пора поймать убийцу.

«Почему вы вышли защищать вампиров?

Мужчина с перевязанной рукой шел быстро, и девушка с микрофоном едва за ним поспевала.

– Мне не нравится, когда угрожают моему психотерапевту.

– Ха-ха, ваш психотерапевт – вампир?

– Я же только что сказал. Его зовут Августин. Прекрасный специалист, очень рекомендую.

– Настолько хороший, что вы вышли драться за него с целой толпой?

Девушке приходилось почти бежать. Из-за каблуков казалось, что она подпрыгивает.

– Именно.

– Но ведь он сам может себя защитить, разве нет? Вампиры во много раз сильнее взрослого человека, они способны управлять стихиями и подчинять себе животных, они могут передвигаться с невероятной скоростью и практически неуязвимы. Страшно представить, что они могли бы сделать с этими людьми, а может, еще и сделают, когда придет ночь и они решат отомстить. И все же вы вышли защищать чудовищ. Почему?

Мужчина остановился. Журналистка влетела ему в спину.

– Вы столько про них сказали, и все правда, – произнес он и вдруг наклонился прямо к ней. – Вот только сейчас они защищались от людей пожарными шлангами и вонючими помоями. Даже не оружием. Не очень похоже на тех, кто собирается кого-то убивать и тем более мстить. Сегодня этого хватило, потому что здесь были мы. Мы все-таки задержали большую часть идиотов. А теперь вспомните все, что вы мне сказали, и хорошо подумайте. Вы действительно хотите вынудить вампиров по-настоящему защищаться самим?»

Ненависть. Злой вирус, спящий в каждом живом существе, способный проснуться, когда иммунитет ослаблен, когда нужно куда-то деть злость, когда что-то вдруг бьет по самому больному и выворачивает самое темное и пугающее. Его не образумить. Его тяжело вылечить. Выздоровление несет с собой стыд и вину, и их горечь такова, что многие бегут от лечения и прячутся в горячей слепоте. Лишь бы не чувствовать.

Но все же она уязвима.

– Алишер!

Крик раздался из-за ворот, из-за линии оцепления, и был таким громким, что перекрыл шум. Те, кто еще остался у скорой и автозака, вздрогнули и обернулись. Кричала женщина.

Алишер, упакованный в худи и перчатки, бросил мусорный пакет и выпрямился.

– Мама?.. – И закричал в ответ: – Пропустите ее!

Старушка в платке метнулась через парк, бодро перепрыгивая через растянутые веревки, и уже через мгновение висела на шее у сына.

– Ты в порядке? Тебя не побили? Мальчик мой!

Защелкали вспышки. Журналисты все еще были здесь и, видимо, не собирались расходиться до темноты. Вампир осторожно поставил мать на землю.

– Все в порядке, мам. Папа с тобой?

Старушка посмотрела в сторону ворот, пригляделась и помотала головой, одновременно и с грустью, и с облегчением.

– Ну ладно. – Вампир улыбнулся как ни в чем не бывало. – Пойдем-ка внутрь. Познакомлю тебя с ребятами. Илья сегодня делает плов, хочу, чтобы ты попробовала.

«Что вы чувствуете по поводу того, что ваш сын стал вампиром?

Старушка застыла у открытой двери такси и уставилась на юношу с микрофоном. Она несколько раз открыла и закрыла рот. Алишер молча стоял за ее спиной, готовый среагировать.

– Облегчение, – сказала старушка и добавила: – Не нужно ломать голову, чем его накормить».

Нож бодро стучал по доске, измельчая зелень. Аня все-таки нашла базилик и теперь готовила пасту болоньезе по классическому рецепту со сливками. Эльвира стояла рядом и наблюдала за ее руками.

– Ты опять ничего не расскажешь? – спросила она.

– Пока нет, – ответила Аня.

– Ты же знаешь, что это нечестно?

– Знаю. Но у меня целых две теории, и чтобы рассказывать, нужно понять, какая из них верная. Иначе я обвиню не того человека. И все окончательно испорчу.

– Пф! – Эльвира закатила глаза. – И как ты собираешься узнать, какая правильная?

– Кое-кто должен кое-куда сходить и кое-что проверить, – ответила Аня. – А потом я все расскажу.

– Ненавижу тебя.

– Знаю. Лучок порежешь?

– Давай.

Эльвира встала рядом и заработала ножом. Кусочки лука так и брызнули в стороны. С тех пор как Аня вернулась со своей таинственной прогулки, Эльвира старалась выпытать у нее хоть что-нибудь. Но та стойко молчала.

Почти сразу по возвращении Ане позвонил Иван. Они долго говорили о нападении на Заповедник, которое превратилось в настоящую битву, а потом в разговоре замелькали имена. Аня несколько раз упомянула Риту и Алексея, а потом и Макса. В какой-то момент по ее губам пролетела хитрая улыбка.

– Картина! Ну конечно же, – сказала она. – Вот теперь все понятно. Нет-нет, подожди, я пока не могу ничего доказать! Но у меня есть одна идея… Нам нужно подготовить ловушку. Ваня, не волнуйся! Меня там вообще не будет! К тому же никто из них не знает, что я здесь. Но они наверняка следят за Ритой… А ведь это мысль! Если только она согласится… Да, ты все правильно понял. Послушай, сейчас здесь очень нужен Михаил Васильевич. Они его знают. Чем скорее он приедет, тем лучше. Как – в пути? Вот это да, он просто герой! Передай ему, пожалуйста, чтобы ни в коем случае не заходил к нам. Нельзя, чтобы они обратили на нас внимание. Я уже совершила ошибку, когда ходила в дом Марины, но, надеюсь, это ничего не испортит… А может быть, даже поможет. Серж? Конечно, с нами, куда же он денется? Правда, Ваня, не волнуйся. Мы в полном порядке.

Аня закончила разговор и нахмурилась. Эльвира прожигала ее взглядом. Наконец Аня вышла из задумчивости и взглянула на подругу.

– У них все хорошо, – сказала она. – Отбились, и как-то смогли обойтись без жертв. Только раненые, и только со стороны людей. Да, одному из алишеровских котов наступили на хвост, но того парня успели спасти, и он даже сохранит оба глаза.

– Йууу-хууу! – Эльвира вскинула вверх кулаки. – Как же хорошо, что все закончилось! А теперь расскажи мне про ловушку, которую вы сейчас обсуждали. Иначе я задушу тебя подушкой.

Но Аня покачала головой:

– Я пока не уверена, что получится ее устроить, так что не расскажу. А ты можешь мне помочь перед тем, как задушить? Ты ведь хорошо знаешь деревню?

Эльвира кивнула:

– Ну, раньше знала. Меня сюда ссылали на летние каникулы. А зачем тебе?

– Я хочу, чтобы ты просмотрела папку с Мариниными Таро и сказала, видишь ли ты там что-нибудь знакомое.

– А что именно знакомое тебя интересует? Улицы? Дома? Люди?

Аня открыла ноутбук и протянула его Эльвире:

– Все что угодно.

Странные и завораживающие картинки привлекли Елисея. Они напомнили ему иллюстрации из его любимых скандинавских сказок, и он с удовольствием присоединился к угадайке. Мальчик ничего не знал о деревне, поэтому просто выкрикивал, на что, по его мнению, похожи рисунки и что на них может быть. Поскольку на картах были не только загородные пейзажи, но и вполне узнаваемые места города, ему даже удавалось попасть в цель. Так, он нашел в Марининых Таро зоопарк, Придворную площадь и…

– Вот это похоже на мой садик. Да, Эльвир Пална?

Эльвира Павловна задумчиво потеребила прядь розовых волос:

– Нет, не очень. Это что-то побольше. Может быть, школа? Ань, точно! Посмотри, это очень похоже на местную школу. По крайней мере, на то, какой она была раньше. Хотя вот этот убогий бетонный медведь у входа там так и стоит, я его видела.

Аня перегнулась через ее плечо. Она покрутила колесиком мыши, приблизив картинку, и довольно угукнула.

– И что же значит этот совиный звук? – поинтересовалась Эльвира, вызвав восторг у Елисея. – Ты что-то поняла?

– Просто вспомнила, что папа Марины работал в школе. Рита говорила, он вел театральную студию. Это может быть важным. А может и не быть. Давай дальше.

Но тут в дверь постучали. Девушки переглянулись. Они не ждали гостей, да и кто мог знать, что они здесь? Эльвира на всякий случай нырнула в подвал будить Сержа.

За дверью оказался безобидный сторож Семен. В руках у него была большая плюшевая овчарка.

– Приветствую, молодежь! Надеюсь, не помешал.

Аня искренне обрадовалась. Деревенские сторожа, как и старые деревенские дома, неизменно похожи друг на друга. Старик напоминал Ане другого сторожа, из ее собственного летнего детства. Тот дарил ей конфеты и называл пятилетнюю девочку по имени-отчеству, а однажды даже дал подержать выпавшего из гнезда птенца. В глубине души Аня понимала, что с Семеном его связывает только профессия и что у нее нет причин доверять почти незнакомому человеку, который к тому же был связан с убийством. Но рядом со стариком ей было спокойно и безопасно, как когда-то маленькой девочке, которой она была.

– Семен Васильевич! Вот это сюрприз! Проходите, пожалуйста, мы вам очень рады.

Сторож тут же был усажен в кресло и снабжен пирогом и чашкой чая. Он оглядел комнату, и на его лице отразилось то самое удовольствие, какое появляется у стариков, когда они видят нечто, неподвластное переменам.

– Как вы нас нашли? – спросила Аня.

– Это несложно, – хмыкнул Семен. – Вы сказали мне, что приехали с подругой, которая унаследовала здесь дом. А я видел в лавке Эльвиру. Конечно, я вас помню, еще вот такой пигалицей. – Он вытянул ладонь над полом, показывая, какой именно. – Сложно забыть девчуху с такими глазами! Ну а потом, на обходе, я увидел у вашего дома велосипед и узнал его. Тот самый, который был у Елисея, когда мы с вами встретились.

Эльвира засмеялась:

– Да вы настоящий детектив!

– А как же? Сторожу приходится быть наблюдательным.

Из подвала показалась взъерошенная голова Сержа. Их с Семеном быстро познакомили, и вампир, убедившись, что все в порядке и спасать никого не требуется, вернулся обратно.

– Серж разбирает бабушкины соленья, – пояснила Эльвира на недоуменный взгляд Семена. – Там такие древние банки, что это практически археология. Но ему все равно жалко выкидывать.

Семен усмехнулся:

– Ну надо же! А я было подумал, что у вас в подвале живет вампир. Уж больно он бледный.

Девушки нервно хихикнули.

– А где ваша собака? – вдруг спросил Елисей. – Он что, превратился в игрушку?

И в самом деле, пса при стороже не было. Семен отставил чашку и возмущенно крякнул:

– Видишь, малыш, какое дело. Один негодяй швырнул в него камнем и лапу перебил. Так что лежит мой Джимка дома, загипсованный. Приходи, распишешься на лапе. – Тут Семен повернулся к Ане и заговорил, чуть прищурившись: – И вот что интересно: негодяй был тот самый, о котором мы с вами недавно говорили. Макс. Ошивался у школы. Его тут лет пятнадцать не было. А вот еще забавное совпадение – недавно я видел Риту, которая тоже примерно столько же не приезжала. Третье совпадение – я видел вас на крыльце Марининого дома. А еще в пекарне появился один старичок с книгой о Ренуаре, и в качестве закладки у него – брошюрка нашего музея, которого уже давно нет. Удивительно, как много людей вдруг решили приехать в нашу деревеньку! Да нет, я только рад. Тем более когда люди не простые, а такие интересные. Вот вы, например, Аня. Вы ведь не упоминали, что владеете рестораном и живете в замке. Я понимаю, это ваше личное дело, но ведь как это все интересно!

– Это не замок, – возразил Елисей. – Это вампирский Заповедник. Там классно, а еще у нас есть два кота и два волка. И Ваня говорит, что в подвале живет привидение, но я его никогда не видел, так что это неправда.

Сторож сделал большие глаза:

– Ну ничего ж себе!

Он посмотрел на Аню и подмигнул. Из подвала медленно поднялся Серж и ненавязчиво сел рядом с Эльвирой. У вампиров отличный слух, а Семен даже не старался говорить тихо. Аня посмотрела на вампира, а потом на Эльвиру, и мягко улыбнулась сторожу:

– Ладно, вы нас поймали! – сказала она. – Мы здесь действительно не просто так, ну, кроме разве что того старичка. О нем я ничего не знаю.

Краем глаза она заметила, что Серж при этих словах чуть дернулся. Аня продолжила:

– Это даже к лучшему, потому что нам пригодится ваша помощь. Или, скорее, вашего племянника. Хотя… Но давайте я сначала все вам расскажу.

Рассказывать пришлось осторожно, используя иносказания и не углубляясь в подробности: Елисей все еще прыгал вокруг и всеми силами пытался участвовать в разговоре. Сторож смог ухватить суть, но к обсуждению плана им перейти не удалось. Елисей, устав от того, что ему не уделяют внимания, разложил настолку и позвал всех играть. Ни одному взрослому не удалось бы отказать смешному рыжеволосому мальчугану, а Семен вообще любил детей и скучал по их обществу. Детективную работу пришлось отложить. У Ани получилось немного пошептаться со сторожем, только когда он уже уходил. Они постояли на крыльце, наклонившись друг к другу, и до Эльвиры донесся смех Семена и его голос:

– Будет сделано! Даже не сомневайтесь!

Аня вернулась в дом. Вид у нее был загадочный. Эльвира демонстративно сложила руки на груди.

– Серж, ты не мог бы загипнотизировать этого сфинкса, чтобы она перестала так ухмыляться и рассказала нам, что задумала?

Вампир печально качнул головой:

– Не могу. Конфликт интересов. Аня пообещала мне борщ.

– Но ты же вампир! Ты не можешь есть борщ!

– Ага. – Серж кивнул: – Но я могу его нюхать!

– Знали бы вы, как я хочу придушить вас обоих, – проворчала Эльвира.

– Тогда моя тайна погибнет вместе со мной! – ухмыльнулась Аня. – А Сержа этим не возьмешь.

Эльвира фыркнула. Аня обняла ее за плечи и предложила:

– Я сделаю для тебя пасту болоньезе. Со свежим базиликом.

– Продано, – согласилась Эльвира.

Аня исчезла в кухне. Она совсем не удивилась, когда через пару минут там появился Серж. Он хмурился.

– Слушай, про того старичка. Я его знаю. Он совсем не простой. И довольно опасный.

– И тут он, конечно, не просто так, – протянула Аня. – Как думаешь, его интересует то же, что и нас?

– Кто убил Марину? – Вампир покачал головой. – Только если во вторую очередь. Его интересует искусство.

К удивлению Сержа, Анины глаза вспыхнули энтузиазмом:

– Ты можешь с ним поговорить?

Вампир пожал плечами:

– Придется. Он мне написал. На почту. А Птолемей Семенович не из тех, кого можно проигнорировать.

Его тон заставил Аню поумерить пыл. Еще не хватало навредить вампиру, который даже не был частью Заповедника и не имел ко всей этой истории никакого отношения. Она посерьезнела.

– Будь осторожен.

Тот молча пожал плечами и вышел. Вскоре Аня услышала, как хлопнула форточка. День был пасмурный, и вампир вполне мог выходить на улицу. Или, в данном случае, скорее, вылетать. Аня взяла телефон и долго набирала сообщение. Когда она его наконец отправила, к ней присоединилась Эльвира и стала резать лук.

– Это ведь Рита, так? – сказала она в конце концов. – Это Рита убийца.

Аня округлила глаза:

– С чего ты это взяла?

– Ну, это же очевидно! Во-первых, у нее была возможность. Она могла приехать сюда ночью и зайти в дом, и это никого бы не удивило, потому что она ведь здесь когда-то жила и тут была ее сестра. Рита работала в полиции, а значит, могла подтасовать улики так, чтобы на нее не падало подозрение. Она же знает, куда смотрят полицейские и как проводят всяческие анализы. Ну и мотив – у сестры гораздо больше поводов убить сестру, чем у кого бы то ни было еще. Уж я-то знаю, я на это в садике насмотрелась.

Аня усмехнулась. Ей было жаль разочаровывать подругу, но она возразила:

– И ты думаешь, она бы оставила племянницу сиротой? Нет, Рита совсем не такой человек.

– Так, может, она и не собиралась. Но в состоянии аффекта люди редко думают о таких вещах. Они тогда вообще не думают.

– Тут я с тобой согласна, но… мне кажется, это не Рита. Я как-то не могу ее представить с ножом.

– Ладно! – бодро сказала Эльвира. – Тогда Алексей. Он вроде как не очень приятный тип, да? И особой любви к племяннице не питал. Так что точно не стал бы останавливаться из сочувствия к ребенку. – Тут она задумалась. – А может, Макс? Он вообще непонятно кто и что. И в деревне его не любят. Он мог убить их из зависти или ревности. Как тебе такая теория?

– Очень хороша, но…

Зазвонил телефон. Аня схватила трубку и какое-то время слушала то, что ей говорили, а потом широко улыбнулась:

– Отлично! Отнесите в полицию, к Поцейко. Нам нужны отпечатки. И мы ждем вас вечером, помните?

Аня положила трубку и довольно потерла руки. Эльвира нахмурилась:

– Это твоя ловушка, да? А она как-то связана с тем, что мимо нас только что прошла блондинка с большим плоским пакетом?

Аня ухмыльнулась:

– Надеюсь, ее заметила не только ты!

Она начала напевать себе под нос. Эльвира тихонько зарычала. Аня помешала соус, кашлянула и повернулась к подруге:

– Ладно уж! Слушай…

Старый дом Марины дышал в темноте. Крохотные звуки разбуженных после долгого одиночества стен наполняли ночь. Где-то на чердаке по полу дробно пробежала крыса. Щелкнуло стекло в окне – ветер швырнул в него припозднившийся лист. Тихо скрипнула дверь, и звуки изменились. В них вкралась напряженная тишина. Кто-то шел наверх, стараясь двигаться бесшумно и невесомо.

Но дом вспомнил эти шаги. Он не слышал их больше десяти лет, но в его памяти застыло то, с чем они были связаны. И дом задержал дыхание. Дом метнул по комнатам сквозняк. Дом подставил под ступню скрипучую ступень. Он старался разбудить того, кто так крепко спал на втором этаже. Но ему не удалось.

Тот, кому принадлежали шаги, прокрался в комнату и застыл на пороге. Свет уличного фонаря проникал сюда сквозь тонкие летние занавески, и его было достаточно, чтобы разглядеть под кроватью то, что было нужно пришельцу. Он медленно наклонился и потянул это на себя. Белый плоский пакет поехал по полу. Зазвенели привязанные к нему бубенчики. Спящий человек резко сел в кровати. Включился свет.

– Не в этот раз, – сказал Серж, спрыгивая с потолка.

На кровати сидела Рита, полностью одетая, и прижимала к себе одеяло. Она щурилась и моргала от внезапного света, но все же узнала вора.

Посреди комнаты, некрасиво раскрыв рот и выпучив глаза, стоял Алексей.

– Что за?.. Почему?

Он заозирался. Из коридора к нему шагнул Михаил Васильевич. За ним с наручниками в руке шел Федор Поцейко.