Карта Таро «Дом Теней». Темный дом на окраине, окна светятся тускло, но занавешены тяжелой тканью.

Значение: чувство несвободы, скрытые тайны, одиночество. Место, где есть стены, но нет тепла. Перевернутое значение: возможность выйти из этого дома.

– Убийство Марины с самого начала казалось неправильным. Странным.

Аня стояла посреди маленькой гостиной в доме, который когда-то был домом Марины. Была ночь, но, несмотря на это, здесь собрались все. Пришли даже сторож Семен и его собака. В самом темном углу, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, сидел Птолемей Семенович. Иван, Ася и Серж представляли вампиров. Михаил Васильевич стоял позади Алексея, Федор Поцейко, он же – Поцик, как местный представитель власти, занял место у двери. Рита устроилась на кушетке. На половине ее лица красовался лиловый синяк, и она то и дело закрывала его ладонью.

– Зачем кому-то убивать тихую девушку, у которой почти не было друзей? – Аня оглядела собравшихся. Они молчали. – А если это было ограбление, то зачем оставлять дорогие серьги, но забирать альбом для рисования? Глупость, правда? Единственным подходящим мотивом было воспоминание, которое вернул ей Иван. Но как убийца мог узнать, что Марина что-то вспомнила? И что именно она вспомнила? Давайте начнем со второго вопроса. Пятнадцать лет назад в этом доме произошла трагедия. Отец Марины убил ее мать, погрузил тело в грузовик, но не справился с управлением и сорвался в овраг. Он тоже погиб. Марине тогда было шесть, она была дома. И она что-то увидела. Что-то настолько ужасное, что предпочла это забыть. Убийство? Скорее всего. Но воспоминания об этом никому не могли навредить. Все и так знали, что произошло, и убийца погиб следом за жертвой. Дело закрыто. Если только тогда в доме не было кого-то еще.

Аня повернулась к Рите:

– Вы тогда работали в полиции и в ту ночь дежурили, так что вызов поступил прямо к вам. Вы поехали в Верхнюю Тьму, но вас отстранили, потому что убитой оказалась ваша сестра. Вы остались в расследовании как свидетель, близко знавший Павла и Люсю. Однако были в курсе всего, ведь так? В маленьких городках коллеги быстро становятся второй семьей, а у вас еще такая непростая профессия. Вряд ли им хватило бы твердости держать вас в неведении. – Аня сделала паузу. – Как быстро вы поняли, что Павел не мог ее убить?

Рита закрыла лицо ладонями. Ее щеки пылали. Поцейко бросил взгляд на Михаила Васильевича, но тот только покачал головой и прижал палец к губам.

– Вы видели фотографии с места преступления и с места аварии, – продолжила Аня тихо. – Вы читали опись найденных вещей. Михаил Васильевич, не хотите продолжить?

Полицейский улыбнулся и протянул ей фотографии:

– Лучше уж вы сами. Это ваша догадка, Аня.

Она чуть покраснела и повернула фотографии так, чтобы было видно остальным.

– Вот здесь, смотрите. Видите, на полу, среди стекла? Это очки. Они разбились, когда упал и сломался стол. Из всей семьи только у Павла было плохое зрение. На всех фотографиях он неизменно в толстых очках. Я подумала, что у него была еще одна пара, для вождения, и попросила Михаила Васильевича проверить опись. Но на месте аварии никаких очков не оказалось. Ни целых, ни разбитых, вообще ни единого следа. Так каким же образом он смог ночью, в плохую погоду, сесть за руль? Он ведь ничего не видел!

Рита всхлипнула. Аня положила руку ей на плечо.

– Тогда же вы стали говорить о его зависимости. Это ведь тоже была неправда, да? Никто из друзей и соседей об этом не знал. Они соглашались, что Павел мог выпить лишнего на праздник, но алкоголизма никто не замечал. Однако вам верили. Вы ведь были частью семьи, а значит, знали его лучше. Да и дело так становилось намного проще.

– Да зачем ей это делать-то? – взревел Семен. – Это же ее родная сестра!

– Правда, – согласилась Аня. – Зачем покрывать убийцу сестры? Разве только этот убийца – Алексей.

– Я ее не убивал! – Алексей попытался вскочить, но Михаил Васильевич толкнул его на место. – Ни ее, ни Пашу! Пальцем не тронул!

– Тогда расскажите нам, как вы здесь оказались и что пытались вытащить из-под кровати.

Алексей сник. Он поднял было руку, чтобы провести по волосам, но вспомнил про наручники и зажал ладони между колен.

– Ведь вы уже знаете, – сказал он. – Я пришел за картиной.

– За пропавшим Ренуаром, которого вы с Павлом украли из музея? – уточнила Аня.

Алексей поморщился, как от зубной боли, и кивнул. Федор Поцейко у дверей громко цокнул языком: Алексей только что признался в преступлении, которое он не мог распутать пятнадцать лет.

– Помните, Павел одно время работал в Темском музее, охранником? – продолжила Аня. – Потом он оттуда ушел и устроился в школу, где вел театральный кружок и преподавал рисование. Я точно не знаю, кто именно и как ограбил музей, но думаю, что с тех пор, как Павел уволился с работы, там не меняли сигнализацию и замки. Это стоит денег, а с финансированием у музеев всегда не очень хорошо. Я не думаю, что Павел выкрал картину сам. Скорее всего, он рассказал все, что нужно, своим сообщникам, а сам постарался обеспечить себе надежное алиби. Он знал, что будет одним из первых, кого станут подозревать после ограбления.

– Погодите-ка, – вмешался Поцейко. – Вы сказали – «сообщников»? Так, значит, вот этот вот был не один?

«Вот этот вот» поднял голову и попытался пригвоздить полицейского взглядом, но наручники и Михаил Васильевич за спиной сильно снизили эффект. Алексей поджал губы и сел прямее.

– Не один, – кивнула Аня. – Их с самого начала было трое.

Она показала следующую фотографию. Но до того, как кто-то понял, что на ней, в дверях появился Алишер. Он вел перед собой неопрятного мужичка в толстой куртке и розовой шапке.

– Ох ты ж ё! Макс! – воскликнул сторож.

Мужичок дернулся и зашипел от боли. Его правая рука была заломлена за спину. Алишер усадил его на стул и мрачно улыбнулся:

– Бродил у дома, как вы, Михаил Васильевич, и говорили.

– Ну что же, теперь все здесь, – сказала Аня. Она вернулась к фотографии: – Вот здесь вы ссоритесь. Это за три дня до убийства Люси, ее день рождения. Я думаю, ссора была как раз из-за картины, так? Что случилось? Павел забрал ее себе и не захотел отдавать?

– Что за?.. – начал Макс.

Он заозирался. Потом заметил на столе прямоугольный предмет, завернутый в бумагу, и ругнулся.

– Я думаю, он хотел вернуть картину обратно, – сказала Аня. – Павел действительно любил искусство и хорошо в нем разбирался. Для него картина была чем-то большим, чем деньги.

– Ага, как же! – фыркнул Макс. – Это же он ее украл! И спрятал! А мы с Лехой хотели ее вернуть! Только не знали, куда Пашка ее засунул. Пятнадцать лет искали, скажи, Лех?

Но тот только отвернулся. Тогда заговорил Иван:

– И что, вы совсем не имеете к этому отношения? И картину у него ни разу не видели?

– Пф! Да откуда нам! – Макс расплылся в ухмылочке. – Он как-то по пьяни проболтался, что украл, мы и давай его уговаривать все вернуть. А он – ни в какую. Уеду, говорит, отсюда, дом куплю в городе. Дочку обеспечу.

Рита скривилась. Она не мигая смотрела на Макса, но тот вдруг повернулся к ней и подмигнул. Ее передернуло.

– А почему тогда на картине ваши отпечатки? – медовым голоском уточнил Иван.

– Так это… может, я в музее ее как-то тронул… Или… Да, помню! Он же нам ее все-таки показал! Правда, Лех? Ну, чего молчишь?

Но Алексей даже на него не посмотрел. Ане показалось, что он готов плюнуть от отвращения.

– Хватит, – сказал он. – Хуже ты мне уже не сделаешь. Паша был хорошим человеком, он понимал, что картина – это сердце музея. Ради нее приезжали туристы, и вся Верхняя Тьма жила за счет них. Не только, конечно, но очень во многом. Когда картина пропала, музей потерял доверие спонсоров и закрылся. Паша боялся, что так будет. Он не хотел в этом участвовать, ты его вынудил!

– Хе. Но тебя-то я не вынуждал, – съехидничал Макс. – Ты все сделал сам. Слушайте, вы же тут не из-за картины, да? Вы ищете убийцу Марины. Так вот это Леха. Он мне позвонил. Сказал, Марина все вспомнила, и надо что-то делать. У меня даже запись есть! Погодите, я вам дам послушать…

Он полез в карман и вытащил телефон с треснувшим экраном. В гостиной зазвучали чуть искаженные голоса.

«– Привет. Слушай. Марина только что наорала на меня, обозвала лжецом. Черт знает что у нее в голове, но ты, похоже, был прав, и она вспоминает.

– Так что вспоминает-то? Она сказала?

– Я не понял. Она в истерике просто. Орала, что все вранье, что Пашка умер не так, матом меня крыла. Тьфу ты, чтоб Маринка и матом…

Запись помолчала.

– Она с тобой сейчас? Вы дома?

– Я да, а она удрала. Я… я ее ударил. Думал, это поможет… – Алексей на записи вздохнул. – Надо пойти ее поискать, что ли.

– Да где ты ее найдешь-то сейчас? Погоди, сама вернется.

– Думаешь? А вдруг что случится? Я, похоже, знаю, где она. Она опять на набережную побежала рисовать. Пойду за ней…»

Запись прервалась. В раскаленной тишине Макс оглядывал присутствующих, как довольный кот.

– Слышите, да? Вот и все, – сказал он.

– Это неправда, – сказал Алексей тихо. – Ты обрезал запись. Ты уговорил меня остаться и ждать, а сам обещал пойти и проверить набережную.

– А доказать можешь? – спросил Макс.

Алексей промолчал.

– Ну и вот, – подытожил Макс.

– Ну и вот, – повторил Михаил Васильевич. – Вы, Макс, только что признали свою вину. При свидетелях.

Макс подпрыгнул. Его розовая шапка сползла ему на глаз, но вместо того, чтобы поправить ее, он прищурился.

– Как это?

Алексей уставился на полицейского. В его взгляде мелькнула надежда.

– По вашей записи четко слышно, что Алексей понятия не имел, о чем говорила Марина. Его это настолько ошарашило, что он ее ударил. Он ни разу не упомянул картину, потому что Марина говорила вовсе не о ней. Она говорила об убийстве. Об убийстве своей матери и своего отца, которое она видела пятнадцать лет назад. Алексей этого не понял. Но вы поняли, так?

– Я… да ничего я не понял! – Он облизнул губы. – Говорю вам, это все Леха! Он и Люсю порезал, и Пашу. Я сфоткал, как он тогда из дома выходил. С тех пор храню фото в облаке, на случай необоснованных обвинений. Сейчас покажу, там дата и время, все четко… Погодите… Какой тут вай-фай? Нету? Ладно, тогда… Э…

– Я раздам, – холодно сказала Ася.

Макс изобразил приторную улыбочку. Вампирша скривилась, и уголки ее острых клыков показались из-под верхней губы. Улыбка Макса исчезла так же быстро, как появилась. Он нервно уткнулся в телефон.

– Вот! Смотрите, смотрите!

Он взмахнул телефоном над головой, а потом пустил его по кругу. Когда кадр показали Алексею, он сильно побледнел и отвернулся.

Макс поймал момент, когда Алексей выходил из дома на крыльцо. Была ночь, но фонарь над дверью резко высветил его фигуру. Из-за светлого плаща поверх белого свитера Алексей походил на собственный негатив. Его вытаращенные глаза слепо глядели в темноту. Внизу светились время и дата – день убийства, почти полночь.

– Я их не убивал, – сказал Алексей глухо. – Когда я пришел, там уже никого и ничего не было. Только кровь. Я хотел позвонить Рите, вызвать полицию, но потом подумал, что станут задавать вопросы и выйдут на картину. Тогда мне конец. А потом услышал сирену. Понял, что они уже едут, и убежал.

– Но Рита вас видела, – сказала Аня. – Она заметила вашу машину и решила, что вы причастны к убийству. Рита вспомнила, как вы ссорились с Максом и Пашей на дне рождения Люси, и решила, что у вас есть мотив. Поэтому всеми силами постаралась увести внимание от вас. А вы, видя, как она старается и какие небылицы рассказывает о Паше, решили, что она сама в этом замешана. И, возможно, даже знает о картине. Вместо того чтобы поговорить друг с другом и все выяснить, вы стали друг за другом следить. А потом и за Мариной. Рита боялась, что она однажды вспомнит, что произошло, а вы надеялись, что она вспомнит что-нибудь о картине и о том, куда ее мог спрятать ее отец. Поэтому вы и поощряли ее страсть к рисованию и обвешали всю квартиру репродукциями. Рита тоже ее поощряла, но совсем по другой причине – ей хотелось чем-то заполнить жизнь племянницы, которой так не хватало тепла.

– Я только недавно поняла, что это был не ты, – прошептала Рита, обернувшись к Алексею. – Когда мне сказали, что ты хотел привезти Марину сюда. Ты бы не стал этого делать, если бы боялся ее воспоминаний. Тогда я осознала, что натворила, и позвонила Ане. Я хотела рассказать ей про то старое расследование и заново открыть дело.

– А я не понял тебя, – сказал Алексей. – Я решил, что ты признала свою вину.

– Алексей разбил мой телефон и толкнул меня, – сказала Рита, обращаясь к Ане. – И я испугалась. Убежала. У меня даже денег при себе почти не было, я ведь редко пользовалась наличными. Несколько купюр лежали в кошельке, на крайний случай. На отель бы не хватило, друзей у меня нет. И я купила билет на электричку и поехала сюда. Взяла ключи у Семена и стала ждать непонятно чего. А потом ко мне пришла Аня, и я все ей рассказала. Она попросила меня зайти в школу, а потом пройтись по деревне, так, чтобы все увидели, что я несу в пакете картину. Дала мне денег на новый телефон и на продукты… – Тут Рита замолчала и закрыла лицо ладонью.

– Ну и дел мы с тобой натворили, – сказал Алексей.

Аня с удивлением заметила, что в его глазах стоят слезы. Сквозь строгую маску впервые проступил живой человек. Рита всхлипнула. Иван протянул ей носовой платок.

– Ну, по крайней мере, вы никого не убивали, – сказал Михаил Васильевич.

Макс завертелся.

– Как это? Я же вам только что все показал! Кто ж, если не он-то, а?

Полицейский пожал плечами:

– Ну как кто? Конечно, вы.

Макс привстал на стуле. Его глаза стрельнули в сторону двери и встретили каменную фигуру Федора Поцейко. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

– Это вы подговорили Павла украсть картину из музея. Не знаю, как вы это сделали, но после всего увиденного могу предположить, что у вас и на него что-то было. Фотографии? Аудиозаписи? Скорее всего, за ними ничего не стояло, но много ли нужно, чтобы уничтожить репутацию школьного учителя. Иногда достаточно просто посеять сомнения. А Павел любил свою работу и эту деревню и не хотел становиться в ней изгоем. Но внезапно он оказался крепче, чем вы предполагали. Вы пришли к нему вечером, чтобы заставить его отдать вам картину. Думаю, когда вы поняли, что фокус с шантажом не пройдет, стали давить на жалость и говорить о старой дружбе. Потому что вы с ним выпили, а с шантажистами не пьют. Но после очередного бокала что-то пошло не так. Вы потеряли контроль, подрались и в драке убили его.

– Неправда! Это Леха!

– Нет, не он. И вы сами это доказали. Посмотрите, в чем он вышел из дома. Светлый свитер и светлый плащ, видите? Если бы Алексей кого-то убил, а потом относил тела в грузовик, он был бы весь в крови. А на нем ни пятнышка.

Макс пожевал губами и заскулил:

– Это был несчастный случай! Я не хотел. Он упал, ударился о стол, все разлетелось… Я не виноват! Это случайность!

– Может быть, – сказал Поцейко холодно. – А вот Люся – нет. Я думаю, она пришла на шум, а когда увидела, что вы натворили, закричала. Пришлось убить и ее. А Марине удалось убежать, может быть, когда вы выносили тела.

– Я просто ее не нашел, – прошипел Макс. – Малявка хорошо спряталась.

Вся угодливость и наигранная невинность исчезли из его облика. Когда он поднял взгляд, в нем полыхала злоба.

– И вы решили обставить все так, будто убийцей был Паша, – сказал Михаил Васильевич. – Вам нужно было, чтобы полиция сочла это бытовухой и не стала искать глубже. Ведь тогда они могли бы найти картину раньше вас.

Макс промолчал, и Михаил Васильевич продолжил:

– Позже до вас дошло, что вы убили тех, кто знал, где спрятана картина, и теперь вам ее не видать. Но оставалась Марина. Тогда вы еще не знали, что она вас видела. Рита и Алексей забрали девочку к себе. Они снова переехали, и Алексей надеялся, что все это, и вы, и картина, останетесь в прошлом. Но вы их нашли. Вы всегда их находили. И ждали, что Марина что-то вспомнит. Так прошло пятнадцать лет, но в последние месяцы вы зашевелились. Алексей попытался оживить Маринину память. И даже сам пошел с вами на контакт. Иначе с чего ему вам звонить? Он ведь хотел от вас избавиться. Но было кое-что, что заставило его переступить через страх и отвращение, которое вы внушали. Это были деньги, конечно же. Мы проверили его банковскую историю. Бизнес сейчас идет не очень, у него большие долги, которые нужно в ближайшее время погасить, чтобы не остаться банкротом. Картина, если бы ее удалось найти и продать, могла бы с этим помочь. А вы просто хотели денег. И то, что картина где-то есть, а вам ее не достать, не давало вам покоя. А может быть, вы поняли, что ее ищет еще кое-кто. Птолемей Семенович?

– Макс увидел кое-что из записей, которые я делал в ночном книжном, – произнес профессор. – И испугался, что мы найдем Ренуара раньше. Это заставило его действовать активнее. К тому моменту мы уже знали, что Макс был знаком с Павлом, а Павел некоторое время работал охранником в музее. Я решил изучить этого субъекта более детально и распустил в нужных кругах слух, что мы за хорошую цену покупаем условно-антикварные предметы и не задаем вопросов.

Он выпрямился во весь рост, и в комнате стало темнее. Его худое лицо сейчас было маской строгого негодования. И эта маска смотрела на Макса.

– Если бы я знал, что это приведет к убийству ни в чем не повинной, уже настрадавшейся девочки, я бы и близко вас не подпустил, – произнес старик. – Я ужасно разочарован. Вы казались мне лучше. Конечно, тогда я не знал о вашем первом убийстве. Мерзость!

Он развернулся к остальным:

– Макс появился в ночном книжном через две недели после того, как я пустил слух, с крайне интересной вещью в руках. Это была антикварная лампа в виде Пастушки. Грязноватая, но в хорошем состоянии. Он сказал, что нашел ее на улице в одну из своих прогулок. Макс в то время занимался тем, что ходил по помойкам и собирал интересные предметы. Мы когда-то называли таких людей старьевщиками, но сейчас для этого есть какой-то другой термин. Термин мне не понравился, и я его не запомнил. Макс сказал, что ему нас посоветовали. Мы платим больше, чем другие, и не задаем вопросов, так он сказал. На самом деле это ужасная глупость, но люди раз за разом попадаются на эту фразу. Им никогда не приходит в голову подумать, а почему именно мы их не задаем. Ведь совсем не потому, что нам неинтересно. Просто мы все выясняем сами, и нам довольно редко лгут. – Его тонкие губы сложились в улыбку, которая должна была выглядеть благожелательной, но отчего-то вызывала мурашки. – Тогда я купил у него лампу. Похожая когда-то принадлежала одному моему другу, и он был счастлив получить такой подарок. А Максу я предложил работать с нами.

– Кто такие «мы»? – спросил Поцейко.

Старик задумчиво погладил ручку зонта-трости.

– Можете называть нас сообществом любителей древностей, – ответил он. – Мы с друзьями разыскиваем утерянные произведения искусства и возвращаем их музеям. Или передаем настоящим владельцам, если они к тому времени еще живы. Видите ли, такие ископаемые, как я, считают, что душа умирает, если ее не кормить, а кормить ее можно только чем-то поистине прекрасным. Например, хорошей литературой, великими фильмами или созерцанием произведений искусства. Для нас это вроде религии. Здесь важно то, что у нас много времени, и мы всегда находим то, что ищем.

– Постойте-ка, – вдруг сказал Семен. – Я ведь вас помню. Вы приезжали в музей проверять подлинность картины. Профессор что-то там. Но я тогда был мальчишкой!

Профессор Клавдиус чуть склонил голову к плечу. Его глаза сверкнули интересом.

– Семен, верно? Конечно. Вы еще спрашивали, зачем мне зонтик, когда такое солнце. Рад вас снова увидеть и с удовольствием поговорю с вами после.

– Но как это?..

– Как это возможно? Поверьте, мне бы тоже хотелось это знать. Как и некоторым моим друзьям. Но сейчас это неважно. Важно то, что мы нашли прекрасный способ чем-то занять вечность. Это не всем удается, у кого-то проблемы даже с вечером пятницы. А к этой картине, как вы правильно сказали, у меня был личный интерес, и я искал ее особенно дотошно. Поэтому меня очень обрадовало, когда в наш двор въехала семья Подзужных. Это была счастливая случайность. Я не только нашел Марину, но и получил возможность за ней приглядывать. Конечно, сперва я больше сосредоточился на ее дяде, так как не предполагал, что бедный ребенок мог что-то знать. Когда я понял, что Алексей находится в еще большем неведении, чем я, и ключ ко всему – та чудесная девочка, было уже поздно. – Профессор вздохнул. – Так жаль! Жаль пропавшую ни за что жизнь. Она могла бы создать что-то великое, если бы ей это позволили. Но вернемся к поискам. У меня оставался только Макс, и я наблюдал за ним. А потом вдруг вмешались вампиры и Анна. Вы даже не знали, во что именно вы вмешиваетесь, вам казалось, что вы просто расследуете смерть Марины. Но у вас было то, чего не было у нас, – ее личные вещи, ее альбомы и, как я недавно узнал, ее карты Таро. Я решил следовать за вами, конечно, не игнорируя и мои собственные источники информации. Так я оказался здесь. Следом за Анной, ее очаровательными друзьями и малышом Елисеем.

Он вежливо кивнул Михаилу Васильевичу:

– Прошу, продолжайте.

Он снова сел на стул и поставил зонтик рядом. Михаил Васильевич заговорил:

– Итак, вы с Алексеем постарались подтолкнуть Марину к воспоминаниям. И у вас стало получаться. Но вы совсем не ожидали, что она пойдет к вампирам и Иван поможет ей вспомнить все, да еще и так детально. Представляю, какой это был шок для девушки. А тут еще она пришла домой и увидела дядю. Может быть, тогда, пятнадцать лет назад, она тоже вас заметила возле дома? И, как и Рита, решила, что вы связаны с убийством? Мы этого уже не узнаем. Но она была в ужасе от своих воспоминаний. А потом к этому добавились ссора и пощечина. Марина сбежала. Любой другой человек позвонил бы подругам, но Марина была очень закрытой, одиночкой. И она выплеснула эмоции единственным привычным ей способом – через рисование. Именно поэтому Макс забрал альбом. Там было его лицо. Ведь так? – Михаил Васильевич посмотрел на Макса. Тот поежился. – Так как же все-таки произошло убийство? Очевидно, что, когда Алексей позвонил Максу, тот сразу понял, в чем дело. Он знал, куда побежала Марина. Возможно, он видел ее там до этого, ведь она часто туда приходила, а он часто там гулял по своим помоечным делам. Ему нужно было выяснить, что Марина помнит. И он подошел к ней, якобы за сигареткой. Дальше, я думаю, она его узнала. Может быть, закричала. Может, попыталась убежать. А потом все и произошло. Еще один труп на вашей совести, Макс.

– Боже мой, – пробормотал Алексей. – Получается, я сам его навел. Это я во всем виноват.

– Вы виноваты, – сказал Михаил Васильевич. – В соучастии в ограблении и сокрытии краденого, возможно, еще в препятствии расследованию. Но в убийствах вас обвинить нельзя.

По лицу Алексея проползла кривая невеселая улыбка.

– Вы ведь понимаете, что это только юридически? То, что вы сказали, не отменяет того, с чем мне придется жить.

Никто не нашелся что ответить. В тишине вдруг раздался рев. Макс вскочил с места, схватил зонтик Птолемея Семеновича и в один прыжок оказался у стола. Он сграбастал картину и направил острие зонтика на закрытый бумагой холст.

– Назад! Я ее проткну! Всем стоять!

Он попятился к двери. Казалось, что никто не шелохнулся. Дверь была совсем близка, когда кто-то за спиной вдруг осторожно постучал Макса по плечу. Он подпрыгнул. Зонтик в его руке взлетел вверх, прорвал бумагу, царапнул то, что было под ней, и на излете ударил в нос того, кто стоял позади.

– Ай! – вскрикнул Серж и схватился за нос.

Алишер уже укладывал беглеца на пол, а Поцейко застегивал на нем наручники. Ася достала из корсета платочек и протянула Сержу. Платочек тут же стал красным. Рита вышла из транса и кинулась искать аптечку.

– Картина!.. – Семен подхватил с пола пострадавший предмет.

Он сорвал бумагу. Зонтик процарапал на холсте длинную борозду.

– Это еще что такое?

С картины смотрели, улыбаясь во все пасти, два белых пушистых котенка. Позади них млел в солнечном свете пышно цветущий сад.

– Уж конечно, не Ренуар, – фыркнула Ася. – Ренуар давно лежит в полиции. А это картина из Марининой детской.

Макс выругался в пол. Вдруг все вздрогнули – гостиную заполнил хриплый смех. Алексей сидел на стуле, смотрел на картину, на Макса, на всех остальных и хохотал, вытирая скованными руками выступившие от смеха слезы.

– Картина все это время была в школе, – говорила Аня.

Когда Макса и Алексея увели, вся компания, кроме Риты, переместилась в домик Эльвиры. Там уютно пахло пирогами, а от большой белой печи шло радостное тепло. Это было именно то, что нужно после такого вечера. Пока остальные разгадывали убийство, Эльвира уложила Елисея, порезала пироги и вытащила из погреба домашнее вино. Аня рассказала ей все еще вечером, а Серж с заклеенным носом дошептал остальное, пока все рассаживались по местам.

– Павел спрятал Ренуара среди реквизита. Там были еще картины, которые иногда вывешивали в качестве декораций, и эта просто затерялась среди них на самом дне сундука. Думаю, он не рассчитывал держать ее там долго, поэтому и не упаковал как следует. Это и послужило для картины самой лучшей маскировкой. Никто и подумать не мог, что с такой ценностью будут обращаться так легкомысленно. Все приняли ее за репродукцию. К счастью, картина не пострадала.

– Но как ты это поняла? – спросил Иван.

Он налил себе вина и теперь сидел прямо на ковре, скрестив ноги.

– Помогли Маринины карты и рисунки. Помнишь тот, что со школьным залом? И еще карту, где девушка стоит с картиной в руках. Позади нее старое здание. Нарисовано схематично, но в нем всего три этажа. Елисей сказал, что это похоже на его садик, тогда Эльвира присмотрелась и узнала местную школу. Я вспомнила, что ее отец вел театральный кружок и ставил в школе спектакли, и подумала, что коробки с реквизитом – отличное место, чтобы что-то спрятать. А потом Семен встретил у школы Макса и рассказал об этом нам. Макс, видимо, тоже решил это проверить. Может, он увидел что-то в альбоме, который забрал у Марины, а может, просто догадался сам. Странно только, что ему раньше это в голову не пришло.

– Ему-то, может, и пришло, – проворчал Семен. – Вот только проверить он никак не мог. Школу закрывали на капитальный ремонт, а все вещи перевозили в хранилище. Он понятия не имел, где это, да даже если бы и знал, все равно не смог бы туда попасть.

– А потом он решил, что раз картину не нашли, когда все перевозили, то ее там и нет, – подытожила Эльвира. – Но я еще вот чего не понимаю – как ты узнала, что Рита приехала сюда? И как здесь оказался Алексей?

Аня ухмыльнулась и подхватила со стола бокал.

– Я просто ее узнала. Они с Семеном проходили мимо нашего дома, а я как раз выглянула в окно. На Рите был плащ с капюшоном, и я не видела ее лица, но фигура и походка показались мне знакомыми. Позже я вспомнила, что уже видела этот плащ, и решила проверить свою догадку. Я просто пришла к ней и постучалась. Рита мне открыла. А дальше – она уже рассказала, что я попросила ее пройтись по деревне с якобы настоящей картиной, чтобы ее увидело как можно больше людей. Расчет был на то, что ее заметит Макс, и он действительно заметил. А еще он заметил Михаила Васильевича, который тоже очень старался быть на виду. Макс запаниковал. Он позвонил Алексею, сказал, что Рита здесь, что картина у нее и что полиция вот-вот все выяснит. Алексей помчался сюда, чтобы ее выкрасть, и успел как раз к ночи.

– А почему Макс сам не забрал картину? – спросила Ася.

– Потому что у Алексея были ключи от дома. И он в случае неудачи мог просто сказать, что искал свою жену. А Максу пришлось бы снова убивать, – сказал Михаил Васильевич.

Он взял кусочек пирога и отправил его в рот.

– М-м-м, Аня! Если существует богиня кулинарии, то это точно ты.

– Пожалуй, ее стоит придумать, – сказал Серж.

Он взял было штопор, чтобы открыть бутылку белого, но Эльвира ловко выхватила его у него из рук.

– Уж лучше я.

Вампиры и Аня обменялись улыбками. Серж пожал плечами и тоже улыбнулся. Его нос почти вернулся в первоначальную форму. Сторож Семен наблюдал за ними из-за стола. Его собака лежала у самой печки, положив большую голову на загипсованную лапу, и смотрела на всех влажными черными глазами. Вопреки опасениям, она никак не реагировала на вампиров, воспринимая их как обычных людей. Семен поймал себя на мысли, что и он думает о них так же. Только когда они смеялись или говорили, становились заметны их острые клыки, и двигались они с большей плавностью и аккуратностью, чем мог бы человек. Ну, помимо Сержа, добавил Семен мысленно. Этот был по-человечески неуклюжим.

Что ж, они ведь не вцепились ему в горло, так? И к тому же с их помощью только что раскрыли весьма заковыристое дело. Но все-таки неплохо бы знать…

– И что теперь? – спросил он. – Вернетесь обратно в ваш Заповедник?

Иван посмотрел на остальных.

– Думаю, что да. Нужно приводить его в порядок, налаживать отношения с городом, и… у меня интервью в понедельник, – пояснил вампир и добавил, глядя на Аню: – Но вам совершенно не обязательно спешить. Можете продолжать разбирать бабушкины вещи. Может, разгадаете еще какую-нибудь старую загадку или найдете пропавшие сокровища.

Эльвира фыркнула. Вдруг, что-то вспомнив, она подбежала к столу, вытащила из ящика ключи и протянула их Ане.

– Вот. Это от дома и от гаража. А это от моей квартиры. Если тебе несложно, забегай раз в неделю цветы полить, ладно?

– Э-э-э… хорошо. А ты?..

Эльвира чуть смутилась.

– Мы с Сержем решили поехать путешествовать, когда все это закончится. А то я нигде не была, а жизнь коротка. И еще он знает одну оперную диву, которая может подучить меня вокалу. Не все же на басу играть!

– Эльвира – королева тьмы! – сказала Аня и крепко обняла подругу. – Я постараюсь не убить твои кактусы.

Эльвира засмеялась. Холодная осенняя ночь осыпала деревню дождем. Раскисшие дороги становились еще более раскисшими, покосившиеся заборы дрожали на ветру и ложились все ниже, деревья трясли ветвями, пытаясь согреться. В полицейском участке Рита и Алексей сидели по разные стороны решетки и пили чай. Они пытались говорить друг с другом, очень неловко, оставляя между слов большие паузы и редко встречаясь глазами. И он, и она знали, что им уже нечего спасать, и теперь осторожно пробовали построить что-то заново. Может быть, это было глупым, наивным и неуместным. Но это было так.

В другой камере Макс заканчивал письмо. Он попросил ручку и бумагу, как только его заперли, и несколько неудачных вариантов уже лежали скомканными у его ног. Наконец он поставил точку и подозвал Федора Поцейко.

– Вот. Там адрес. Отправьте его. Пожалуйста.

Тот хотел было сказать в ответ что-то резкое, но посмотрел на Макса и только кивнул. Письмо легло в почтовый ящик и утром полетело в город.

Старый дом на окраине стоял пустой и темный. Казалось, он совсем не изменился. Но что-то, какая-то мелочь, вроде запаха или формы тишины вокруг его стен, стало чуточку другим.

Так бывает, когда человек садится в кресло после долгого и тяжелого дня, выдыхает и наконец улыбается.