Глава 22

Имя кронпринца прозвучало не громче обычного объявления, но эффект оказался таким, будто кто-то незаметно повернул скрытый механизм, от которого зависело настроение всего зала. Разговоры не оборвались, никто не ахнул, не обернулся резко, однако в воздухе появилась та едва уловимая собранность, которая возникает, когда все одновременно понимают: сейчас появится человек, к которому в этом помещении тянутся все линии.

Я почувствовала это раньше, чем увидела его.

И, что хуже всего, поймала себя на том, что уже знаю, куда смотреть.

Эйден вошёл без суеты, без намеренной медлительности, без попытки сделать свой выход событием — и именно это делало его появление событием. В нём не было ни грамма той напряжённой демонстрации статуса, которую иногда так любят люди при власти; он просто двигался вперёд, спокойно, уверенно, как будто всё пространство вокруг него изначально было настроено под его шаг.

Но не это заставило меня задержать дыхание.

А то, что он не осматривал зал.

Он искал. И нашёл почти сразу.

Наши взгляды встретились так, будто между нами не было ни людей, ни расстояния, ни времени, прошедшего с бала, которое должно было хоть немного сгладить то странное ощущение, оставшееся после первой встречи.

Не сгладило.

В этот раз я не отвела глаза сразу. И он тоже. Это длилось дольше, чем положено. Дольше, чем безопасно.

И с каждой лишней секундой внутри нарастало чувство, которое невозможно было объяснить логикой: не интерес, не любопытство, не влечение — что-то глубже, почти болезненно знакомое, как воспоминание, которого у меня не было, но которое почему-то отзывалось слишком правильно.

Что за чёрт…

Я едва заметно сжала пальцы на руке Диона, и он это почувствовал.

Разумеется, почувствовал.

— Ты опять так на него смотришь, — произнёс он тихо, почти не двигая губами, но так, что слова будто легли прямо на кожу.

Я медленно перевела взгляд на него, позволяя себе задержаться на его лице на секунду дольше, чем требовалось для ответа.

— А ты опять это замечаешь, — сказала я спокойно, хотя внутри всё ещё стояло напряжение от взгляда Эйдена.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь, и это уже не было ни вежливым жестом, ни случайным движением — это было действие, в котором чувствовалось намерение.

— Это невозможно не заметить, — ответил он, и в этом спокойствии уже слышалась натянутая струна.

— Тогда не смотри, — отозвалась я мягко.

Он повернул голову, и теперь его взгляд был направлен только на меня.

— Я предпочитаю знать, куда именно направлено твоё внимание.

Я чуть приподняла бровь.

— Как трогательно. Мы уже перешли к стадии, где ты контролируешь, на кого я смотрю?

— Не утрируй.

— Я не утрирую, — тихо усмехнулась я. — Я просто фиксирую.

Он чуть подался ближе, настолько, что его голос стал ещё ниже, почти на грани шёпота.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— О том, что тебе это не нравится? — уточнила я.

— О том, что ты даёшь поводы.

Я склонила голову, наблюдая за ним.

— А если мне нравится давать поводы?

На секунду показалось, что он сейчас ответит резко. Но он сдержался. И именно это оказалось интереснее.

— Тогда тебе стоит быть готовой к последствиям, — сказал он.

— А тебе — к тому, что не всё можно контролировать, — спокойно отозвалась я.

Пауза между нами стала плотной, почти осязаемой.

И, возможно, мы бы продолжили этот разговор дальше, но в этот момент рядом появился Лейрон, как всегда идеально вовремя, будто заранее чувствовал, где именно напряжение начинает становиться слишком личным.

— Надеюсь, я не прерываю что-то исключительно содержательное, — произнёс он с лёгкой усмешкой, переводя взгляд с меня на Диона и обратно.

Я повернулась к нему, позволяя улыбке стать чуть теплее.

— Вы, лорд Лейрон, никогда не прерываете, — сказала я. — Вы просто появляетесь в тот момент, когда становится особенно интересно.

— Тогда я чувствую себя почти необходимым, — ответил он, слегка склоняя голову.

Его взгляд скользнул по мне — спокойно, без давления, но с явным интересом, который он даже не пытался скрыть.

И вот тут Дион стал заметно холоднее. Не резко. Не демонстративно, но достаточно, чтобы это почувствовалось.

— Вы сегодня выглядите иначе, миледи, — произнёс Лейрон, не отрывая взгляда. — И, должен признать, это изменение… заслуживает внимания.

— Надеюсь, в хорошем смысле, — отозвалась я.

— В самом лучшем, — сказал он.

— Тогда я начинаю подозревать, что мне стоит чаще выходить в свет.

— Я бы это поддержал.

— Я — нет, — вмешался Дион ровно, и в этом «нет» не было ни громкости, ни грубости, но было чёткое ограничение.

Лейрон чуть повернул голову.

— Я заметил.

Я перевела взгляд на Диона.

— Ты сейчас всех распугаешь.

— Это не проблема.

— А если я не хочу, чтобы их пугали?

Он посмотрел на меня.

— Тогда не давай поводов.

Я едва сдержала смех.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Боже, — тихо пробормотала я, — ты звучишь как человек, который внезапно обнаружил, что у него есть жена, и теперь пытается разобраться, что с этим делать.

Лейрон не удержался и тихо усмехнулся.

— Должен признать, это довольно точное наблюдение.

Дион не ответил, но его взгляд на секунду стал опаснее. И именно в этот момент рядом с нами остановился мужчина.

Он появился так спокойно, что его присутствие стало заметным не сразу, а только тогда, когда Дион чуть повернулся к нему, и в его движении появилась та самая сдержанная внимательность, которую я уже начала распознавать.

— Лорд Варгас, — произнёс он.

— Милорд, — отозвался тот мягко.

— Моя жена, Изель.

Я чуть склонила голову.

— Миледи, — сказал Варгас, и его взгляд на секунду задержался на мне — ровно настолько, чтобы быть вежливым.

— Лорд Варгас.

— Рад видеть, что вы оправились, — произнёс он.

— Я тоже, — ответила я.

Разговор был коротким. Слишком коротким, чтобы за него зацепиться.

Когда он отошёл, я уже собиралась сказать что-то Диону, но в этот момент моё внимание зацепилось за движение в стороне.

Один из гостей, стоявших чуть дальше, поднял бокал, и рукав его камзола сдвинулся. И вот тогда я увидела это.

Пуговицу.

Не ту же самую, но слишком похожую. Тот же металл. Тот же характер узора.

Я не замерла. Не дернулась.

Просто на долю секунды задержала взгляд, потом спокойно перевела его дальше, как будто ничего не произошло.

Но внутри уже щёлкнуло. Не совпадение.

— Ты отвлеклась, — тихо заметил Дион.

— Мне просто стало интереснее, — ответила я.

— Это плохой знак.

— Для кого?

— Для всех.

Я чуть улыбнулась.

— Тогда, возможно, я наконец-то на правильном приёме.

И именно в этот момент рядом со мной остановился Эйден.

Не на другом конце зала, не в той безопасной дистанции, где взгляд ещё можно было счесть случайностью, а почти рядом, на расстоянии, достаточном, чтобы я почувствовала не только его присутствие, но и то странное, необъяснимое напряжение, которое поднималось во мне всякий раз, когда он оказывался в поле зрения.

Он не подходил слишком близко, не нарушал этикета, не делал ничего такого, что можно было бы потом назвать дерзостью или особым вниманием в глазах окружающих. И всё же в самом этом движении — точном, прямом, лишённом колебаний — уже было слишком много личного для человека, который якобы просто приветствует гостей в собственном кругу.

— Миледи, — произнёс он спокойно.

Я повернулась к нему, и в ту же секунду меня снова накрыло тем ощущением, от которого невозможно было избавиться ни волей, ни логикой: словно я смотрела не на чужого мужчину, не на наследника трона, не на человека, с которым знакома от силы два вечера, а на кого-то, кого знала очень давно. Не умом. Не памятью. Гораздо глубже и, оттого, страшнее.

— Ваше Высочество, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он смотрел на меня так, будто пытался сделать то же самое, что и я: удержать лицо, сохранить дистанцию, не дать собственному телу выдать ту странную, почти болезненную узнаваемость, которая возникала между нами без разрешения и без объяснений.

— Мы уже встречались, — сказал он после короткой паузы, и в его голосе не было ни флирта, ни светской любезности, ни привычной для двора игры. Это была почти сухая констатация, за которой, однако, чувствовалось нечто гораздо более тревожное.

— Да, — ответила я. — На балу.

Он едва заметно покачал головой.

— Нет. Я не об этом.

Вот теперь воздух вокруг меня будто действительно стал плотнее.

Не потому, что слова были таинственными — я терпеть не могла дешёвую многозначительность, — а потому, что они попали слишком точно в то место, о существовании которого я сама старалась не думать с того самого бала. Он чувствовал это тоже. Не так, как Дион. Не так, как Лейрон. Не как мужчина, заинтересованный в женщине. И именно это делало всё происходящее по-настоящему опасным.

— Это странно, — сказала я тихо, уже не делая вид, будто не понимаю, о чём речь.

— Да, — так же тихо ответил Эйден. — И мне очень не нравится то, что я не могу это объяснить.

Я усмехнулась едва заметно.

— Какая редкая для мужчины честность.

На мгновение, почти против воли, в его глазах мелькнуло что-то живое, почти тёплое, как если бы эта реплика задела в нём не кронпринца, а человека.

— А вам, полагаю, нравится всё понимать? — спросил он.

— Мне нравится, когда мир хотя бы делает вид, будто подчиняется логике, — ответила я. — В последние дни он с этим откровенно халтурит.

И вот здесь, в эту секунду, я почти физически почувствовала, как рядом меняется Дион.

До этого он стоял молча, но я ощущала его присутствие так ясно, будто оно было ещё одной, отдельной температурой воздуха. Он не прерывал. Не вмешивался. Не делал резких движений. И, вероятно, именно это было самым опасным признаком из всех. Потому что Дион, который сдерживает себя, всегда выглядит спокойнее, чем следует, но ощущается намного напряжённее, чем хотелось бы.

— Моя жена, — произнёс он наконец.

Негромко. Без нажима. Но так, что в этих двух словах оказалось больше собственничества, чем в любом прикосновении за весь вечер.

Эйден медленно перевёл на него взгляд.

И вот тогда напряжение стало почти материальным.

Не громким. Не скандальным. Никто из стоящих неподалёку, вероятно, не услышал бы в этом ничего, кроме идеально вежливого напоминания о положении вещей. Но я-то стояла между ними и чувствовала всё: и то, как Дион обозначил границу, и то, как Эйден эту границу заметил, но не отступил внутренне, хотя внешне остался абсолютно безупречен.

— Разумеется, — сказал он после короткой паузы. — Я не забываю этого, лорд де Кассель.

Вежливо. Спокойно.

Но я всё равно услышала под этим ответом нечто такое, что не смогла бы потом пересказать словами. Не вызов. Не насмешку.

Скорее признание: я вижу то же, что и ты, и мне это нравится не больше.

Дион чуть сильнее согнул руку, на которой лежала моя ладонь, и это движение было почти незаметным, но достаточно явным, чтобы я поняла: он уже не просто раздражён. Он по-настоящему взвинчен. И, что ещё хуже, старается скрыть это именно тогда, когда это начинает выходить за рамки удобной ревности и превращается во что-то глубже.

Лейрон, который всё это время стоял чуть в стороне и, похоже, с неприкрытым интересом наблюдал за разворачивающейся сценой, тихо произнёс:

— Мне начинает казаться, что сегодня вечером воздух куда занимательнее разговоров.

Я повернула к нему голову.

— А вам, как всегда, недостаточно просто присутствовать. Вам нужно ещё и комментировать.

— Я стараюсь быть полезным, — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Вы, лорд Варден, на редкость бесстрашный человек, — заметила я.

— Нет, — сказал он, бросив короткий взгляд на Диона, — просто давно знаю, в какие моменты лучше молчать, а в какие уже бесполезно.

И вот тут я едва не рассмеялась.

Потому что ситуация действительно становилась почти абсурдной. Я стояла на закрытом придворном приёме между мужем, который уже откровенно обозначал права на меня перед всем миром, и кронпринцем, с которым не должна была чувствовать ничего, кроме обычной вежливости, но вместо этого чувствовала странное, рвущее изнутри узнавание, от которого у меня самой начинал ломаться весь внутренний порядок.

И, как будто этого было мало, где-то на периферии сознания всё ещё оставалась пуговица.

Та самая. Почти такая же, как на рукаве человека в дальнем конце зала.

Я медленно вдохнула, пытаясь вернуть себе контроль хотя бы над собственным лицом.

— Ваше Высочество, — сказала я, снова посмотрев на Эйдена, — полагаю, вы не подходите к каждой гостье с подобными вопросами о странных ощущениях и необъяснимых совпадениях?

На этот раз он действительно едва заметно улыбнулся. Очень коротко. Почти устало.

— Нет, — ответил он. — И, признаюсь, надеялся, что это хотя бы немного вас успокоит.

— Увы, — сказала я. — В последнее время всё, что должно меня успокаивать, почему-то делает ровно обратное.

Его взгляд снова задержался на мне. Чуть дольше, чем следовало. А потом он произнёс фразу, от которой внутри у меня будто что-то дрогнуло и сжалось:

— У меня такое же чувство.

Тишина длилась всего секунду. Но этой секунды хватило, чтобы Дион вмешался уже по-настоящему.

Не словом. Действием.

Он мягко, но недвусмысленно положил ладонь мне на спину чуть ниже лопаток, как будто поправлял моё положение рядом с собой, и это движение было до нелепого формальным для всех вокруг и до нелепого личным для меня. Его пальцы не давили, не удерживали силой, но в этом касании было слишком много ясного намерения: достаточно.

— Полагаю, — сказал он спокойно, обращаясь уже к Эйдену, — вы не станете возражать, если я украду свою жену обратно. Лорд Лейрон и так уже злоупотребил её вниманием, а я, как вы понимаете, человек ограниченного терпения.

Лейрон тихо хмыкнул.

— Какая редкая честность для этого вечера.

Эйден посмотрел сначала на Диона, потом на меня, и в этот взгляд снова вернулось то же самое тревожное спокойствие, от которого хотелось либо немедленно уйти, либо остаться ещё на час и наконец понять, что именно ломается внутри при каждом нашем столкновении.

— Разумеется, — сказал он.

Но, прежде чем отступить, всё-таки добавил, уже тише, уже лично мне, так, что услышать могла только я:

— Это чувство не должно было возникнуть случайно.

У меня перехватило дыхание. Не от смысла даже. От того, насколько точно он озвучил то, от чего я сама всё это время пыталась отворачиваться.

Я не успела ответить. Дион уже увёл меня в сторону.

Не резко. Не грубо. Слишком выверенно, слишком прилично для того, чтобы кто-то мог назвать это чем-то, кроме идеального супружеского жеста.

Но я чувствовала в этом движении всё: напряжение под ладонью, жёсткость в его молчании, то, как он смотрит вперёд, а не на меня, потому что если посмотрит сейчас — скажет что-нибудь, чего лучше не произносить в зале, полном аристократов.

— Ты сейчас просто невозможен, — тихо сказала я, когда мы отошли к высокой колонне у окна.

— А ты, — ответил он, наконец поворачивая ко мне лицо, — похоже, совершенно не понимаешь, как это выглядит со стороны.

— Тогда просвети меня.

— С удовольствием.

Он стоял слишком близко. Снова. И это уже начинало превращаться в опасную привычку.

— Сначала бал, где вы оба смотрите друг на друга так, будто остальной мир внезапно потерял значение, — произнёс он тихо, но с тем ледяным напряжением, которое всегда означало, что внутри у него всё куда горячее. — Потом личное приглашение от кронпринца на закрытый приём, где, как я и предполагал, он находит возможность подойти к тебе почти сразу. А теперь ещё и это.

— Это — что? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что он не о словах.

— Это ваше странное молчание, в котором сказано больше, чем в любом нормальном разговоре.

Я смотрела на него молча несколько секунд, а потом не удержалась от слабой, почти усталой улыбки.

— И тебя это задевает.

Он прищурился.

— Не начинай.

— Почему? Потому что это правда?

— Потому что ты сейчас снова превращаешь всё в игру.

— А ты превращаешь всё в претензию.

— Потому что ты моя жена.

— И ты решил вспомнить об этом именно сегодня? — тихо спросила я, чуть наклоняясь ближе. — Когда у тебя наконец появился достойный соперник?

Вот теперь он действительно посмотрел на меня так, будто ещё шаг — и он либо скажет что-то совершенно недопустимое, либо сделает что-то ещё хуже.

И, как назло, именно в этот момент я снова увидела краем глаза того человека с похожей пуговицей.

Он стоял теперь ближе к Варгасу. Не рядом, но в одной линии. И разговаривал с кем-то из старших офицеров.

Я замолчала на полуслове. Дион заметил это мгновенно.

— Что?

— Ничего, — ответила я слишком быстро.

Он проследил направление моего взгляда.

— Изель.

Я медленно повернула голову обратно.

— Потом, — сказала я тихо. — Не здесь.

На секунду в его лице мелькнуло раздражение, почти злость от того, что я опять что-то заметила и опять не говорю сразу. Но уже в следующую секунду он, как и я, понял: да, не здесь.

Не посреди зала. Не сейчас.

— Ты невыносима, — произнёс он очень ровно.

— Мне уже говорили.

— Недостаточно часто.

— Тогда постарайся не сбиться с графика.

И, к моему искреннему удовольствию, на этот раз уголок его рта всё-таки дрогнул. Совсем чуть-чуть. Почти зло, но живо.

А в дальнем конце зала Эйден снова поднял взгляд.

И снова нашёл меня.