В тот же день, когда Мэйв пыталась проинструктировать Фи о её обязанностях, сама не до конца их понимая, Ангус слегка кашлянул, войдя в кабинет, который теперь был отведён для выполнения Фи этих обязанностей. Это была элегантная комната с большими французскими окнами, выходящими на обширную лужайку, усеянную цветущими рододендронами, которые, казалось, извивались, словно совершенно не зная, в каком направлении им расти.

«Вы хотели что-то сказать, Ангус?»

«Да, миледи, я просто хотел убедиться, что вы знаете о играх».

«Об играх?»

«Ангус имеет в виду Стратфултонские горные игры, миледи», — тихо сказала Фи, подняв глаза от огромной бухгалтерской книги, которая казалась больше её самой. — Это мероприятие, которое замок организует каждый год, хотя в последние годы там царит небольшая неразбериха из-за того, что лорд Баритон постоянно отсутствует.

— Миссис Мортон должна была сообщить вам об этом, миледи.

— Полагаю, она забыла, Ангус, в суматохе, связанной с моим прибытием, а потом с убийством…

Затем она замолчала, проклиная себя за свою неуклюжесть, хотя Фи, казалось, этого не заметила, уставившись в окно на лужайку.

«Некоторые рододендроны уже в полном цвету, а на других кустах ещё ни одного бутона», — сказала она, вставая со стула и подходя к французским окнам, положив руку на дверную ручку. «Миледи, не возражаете, если я пойду посмотрю на них, всего на минутку?»

«Да, конечно, иди. Мы сделаем десятиминутный перерыв, пока я расспрошу Ангуса о Играх горцев, о которых я ничего не знаю, кроме того, что там бросают бревна, которые выглядят так, будто их принесли прямо из леса».

Ангус был отличным источником знаний об этих играх, в частности о том, что нужно сделать, чтобы они состоялись в предстоящие выходные.

«Обычно миссис Мортон ревностно относится к своим обязанностям в этом плане», — сказал он довольно напыщенно спустя полчаса, в течение которых Мэйв внимательно слушала и делала заметки на обратной стороне старых конвертов, которые она нашла в нише внутри письменного стола с откидной крышкой, занимавшего центральное место в комнате.

«Полагаю, она просто очень переживает из-за моего приезда», — повторила Мэйв, проявив некоторую снисходительность, ведь та же мысль мелькнула и у неё самой.

Миссис Мортон, казалось, была полна решимости доставлять как можно больше хлопот, споря по поводу всего на свете. А теперь, судя по всему, она намеренно утаивала информацию об играх, чтобы поставить Мэйв в неловкое положение.

Однако она не собиралась принимать чью-либо сторону в спорах между слугами. Ангус, заметив это после нескольких попыток запустить «торпеды» в своего заклятого соперника, решил отступить и ускользнуть обратно в порт — в его случае в буфетную, где, как сообщила ей миссис Мортон, всегда была бутылка хереса.

После ухода Ангуса Мэйв подошла к французским окнам, намереваясь позвать Фи обратно, чтобы та помогла ей в том, что казалось титанической задачей — организации этих проклятых игр. Вместо этого она оказалась наблюдающей за девушкой, которая, с секатором в руке, подстригала различные рододендроны, хотя и не те, что цвели.

Неизбежно мысли Мэйв обратились к убийству, произошедшему менее двух дней назад. Могла ли мать этой девушки организовать гибель мистера Макгрегора, чтобы помешать дочери вступить в то, что она считала неудачным браком?

Какими, по сообщениям, были последние слова мистера Макгрегора?

«Его предупреждали». Могла ли миссис Гамильтон быть той, кто высказывал это предупреждение? Могла ли она выдвинуть последний ультиматум и, когда его проигнорировали, прибегнуть к гораздо более радикальным мерам? Кто стоял за отказом в удовлетворении, казалось бы, вполне разумной просьбы — повысить зарплату школьному учителю и разрешить ему заселиться в дом, предназначенный для учителей, вместо того, чтобы жить у старой миссис Рид? Кто обладал такими полномочиями?

Тем утром, направляясь за машиной, Мэйв прошла мимо школы пешком. Школа ещё не открылась, и она зашла внутрь, обнаружив, что всё здание пусто. Это показалось ей странным для места преступления. Она знала, что ресурсы местной полиции ограничены, но разве констебль «Клише» Кларк не должен был хотя бы оградить классную комнату, пока вызывал подкрепление?

Стоя у французских окон, она пыталась представить себя на месте констебля К.К., при этом, образно говоря, снова надевая свою любимую форму.

Спрашивая себя: «А что бы я сделала?».

Конечно, не тот подход «ничего особенного», которому предавался констебль CC.

День плавно переходил в вечер. Мэйв стояла у окна, наблюдая, как Фи обрывала те рододендроны, которые отказывались цвести, как того требовалось. Она всё ещё наблюдала, когда Фи перешла к розам, взбиравшимся на большую, но неровную высоту у стен библиотеки — по-видимому, одного из самых амбициозных пристроек к замку за прошедшие столетия, спроектированного так, чтобы выглядеть как мини-собор с аркбутанами, которые, казалось, не могли выдержать ни малейшего веса каменной кладки, но, как рассказал ей Ангус, устояли вопреки законам физики и архитектуры в течение правления как минимум шести или семи Ангусов.

Она всё ещё стояла там, когда Кэт проскользнула в комнату, чтобы подкинуть дров в огонь и принести поднос с чаем.

— Миледи? — спросила молодая девушка, явно не зная, сделать реверанс сейчас или подождать, пока хозяйка обратит на неё внимание. Она решила сделать это сразу, что Мэйв заметила краем глаза. Затем, на всякий случай, повторила всё заново, когда графиня отвернулась от окна и улыбнулась.

— Здравствуй, Кэт, — сказала Мэйв, — как ты осваиваешься?

— О, великолепно, миледи. Я принесла вам чай, а также для Фи, миледи.

— Спасибо, Кэт, ты же понимаешь, что отныне будешь обслуживать меня?

— Да, миледи. Миссис Мортон рассказала мне всё о вашем решении, миледи. Она не совсем довольна, миледи.

«Не беспокойся об этом. Вернись через полчаса, чтобы убрать поднос с чаем, а потом, пожалуйста, поднимись в мою спальню, приготовь мою вечернюю одежду и наполни ванну. Ясно?»

Кэт ответила: «Да, миледи», снова присела на корточки и вышла из комнаты. Мэйв обернулась, чтобы посмотреть на Фи, с неохотой позвав её в дом, пока чай не остыл слишком сильно. И пока не стало слишком поздно что-либо предпринять насчёт Игр горцев.

«Почему она тебе не сказала, Мэйв?» — спросила Фи, демонстрируя, что она вполне способна переключаться с формального на неформальный тон в зависимости от ситуации. Они были наедине, поэтому обращались друг к другу по имени.

«Не знаю, Фи, — ответила Мэйв, — когда придет время, я поговорю с ней об этом, но сейчас нам нужно все организовать. Ты пропустила тот момент, когда Ангус меня вводил в курс дела, потому что задержалась в саду гораздо дольше, чем предполагалось».

«Это увлекательно. То есть, потенциально прекрасно, просто над этим нужно много поработать». Это был не тот ответ, на который надеялась Мэйв, но она отмахнулась от него как от несущественного, особенно учитывая следующие слова Фи. «Думаю, поскольку соревнования будут проходить на общественной территории в деревне, нам нужно составить расписание, а затем собрать список участников для каждого вида спорта. Нам понадобятся призы. Кубки и трофеи должны быть возвращены в замок прошлогодними победителями, но к ним также нужны небольшие подарки. Это может быть что угодно — от книг до цветов, а где-то посередине — шоколад. Если я правильно помню, по традиции метатели молота и участники соревнований по метанию каната получают бутылки односолодового виски из вашей винокурни».

«Моя винокурня?»

«Да, разве ты не знала, Мэйв? Как графиня, ты владеешь винокурней Стратфултон. Сейчас она немного запущена, но имеет отличную репутацию. Я пью по чуть-чуть каждый день, конечно, с водой, с тех пор как мне исполнилось тринадцать».

«Боже, да. Ну, я и понятия не имела».

«Здешний погреб будет им забит доверху, наверное, и вина там тоже много».

«Погреб? О, тут столько всего предстоит узнать, не так ли?»

«Похоже, тебя не держали в курсе, Мэйв. Кстати, я давно хотела сказать — без малейшего намека на неуважение, но если я буду называть вас «миледи», когда рядом есть другие люди…»

«Да, правила взаимной вежливости требуют, чтобы я в ответ называла вас мисс Гамильтон. Ваше замечание заслуживает моего одобрения, мисс Гамильтон». Это вызвало улыбку у Мэйв, а Фи сначала покраснела — её рыжие волосы, казалось, стали ещё ярче, — а потом тоже рассмеялась.

Они всё ещё смеялись и болтали, когда двадцать минут спустя миссис Мортон постучала в дверь кабинета, чтобы унести поднос с чаем и пожаловаться, что графиня подорвала её авторитет перед Кэт, поскольку, судя по всему, не понимала всех тонкостей ведения хозяйства в таком доме, как замок Стратфултон.

В тот день и на протяжении всего следующего дня, четверга, Фи снова и снова доказывала свою ценность. Единственное, к чему Мэйв могла придраться, — это то, что она часто делала перерывы, причём довольно длительные, в саду, где её можно было застать с секатором или мотыгой, а иногда с кусочками верёвки во рту, «чтобы подвязать розы, чтобы они выглядели как можно лучше». Миссис Мортон жаловалась, что она заносит грязь в кабинет, но Кэт решила эту проблему, положив пару резиновых сапог Фининого размера на газету у французских окон.

Подготовка к «Стратфултонским горным играм» шла почти как по волшебству: Фи каким-то образом всегда находила идеальный выход из любой ситуации. Были закуплены призы, разысканы кубки, а огромные партии ленты разосланы назначенным маршалам, которым было поручено разметить площадку для соревнований на поле. Между посещениями садов Фи находила время, чтобы забежать в деревню и организовать различные закуски и напитки, что в основном координировал отель «Стратфултон», которым управлял небольшой приземистый худой мужчина по имени Фабиан Макферсон вместе со своей огромной тучной женой, которая, казалось, была настоящей силой за кулисами.

«Судя по документам, которые мне удалось найти, — сказала Фи Мэйв в четверг вечером, перед тем как они нарядились к ужину, — отель на четыре месяца задерживает оплату аренды».

«Как ты это узнала, Фи?» — спросила Мэйв, оглядываясь на стопки бумаг, разбросанные по офису.

«Ну, я пришла до завтрака и начала складывать бумаги в какой-то порядок. Я нашла неоткрытые выписки с банковского счета поместья и смогла в них разобраться. Твои доходы за последние месяцы значительно сократились, и я думаю, что скоро придет время взять дела в свои руки».

«Да, давай сначала разберемся с этими играми, а потом сможем сосредоточиться на небольшом вопросе о доходах».

«И о расходах, Мэйв, не забывай об другой стороне уравнения».

«Есть кое-что, о чём я давно хотела тебя спросить, Фи». Сейчас или никогда; Мэйв должна была узнать. Когда она зашла в полицейский участок тем утром, констебль К. К., или Сирил «Клише» Кларк, пробудился от своей летней спячки и сказал Мэйв, что ей не о чём беспокоиться и что всё под контролем.

Она поняла, что Клише Кларк был ужасно милым, но совершенно неэффективным; это, конечно, само по себе создавало свое собственное клише, но также означало, что ей придётся взять дело в свои руки, если она хочет, чтобы убийца жениха Фи был найден и арестован.

Мэйв ждала подходящего момента, чтобы спросить Фи о возможном причастности её матери. Она не могла представить, что миссис Гамильтон действительно вонзила нож под ребра мистера Макгрегора, но вполне возможно, что она была доведена до такого отчаяния, что заказала это убийство.

«Твоя мать, Фи, она…» Спросить об этом было так трудно, что даже составить слова в предложение оказалось не под силу. Нельзя же просто сказать:

«Твоя мать — мошенница и убийца? А может, и твой отец тоже?»

Ей пришлось бы найти другой способ задать этот вопрос.

«Как ты думаешь, Фи, есть ли вероятность, что твоя мать…»

Фи подняла глаза от бумаг, которые сортировала.

«Я не знаю, Мэйв, честно говоря, не знаю. С тех пор как папа уехал в командировку, она стала совсем другим человеком. Как бы я хотела, чтобы он вернулся, чтобы мама снова стала такой, какой была раньше».

Боже мой, эта чудесная, милая восемнадцатилетняя девушка даже не подозревала об очевидной судьбе своего отца. И тут ей пришла в голову ещё одна мысль.

Может ли заключение её отца каким-то образом быть связано с убийством её жениха?