«Я могла бы забрать её с собой прямо сейчас на машине, — сказала Мэйв, — конечно, она будет жить у нас, и мы выделим ей небольшое пособие на одежду». Это была деликатная тема. Мэйв нравилось, когда окружающие были элегантно одеты, но разговор о пособии на одежду был близок к вопросу о предоставлении униформы, а это не понравилось бы миссис Гамильтон. «Все лучшие семьи в Англии так и поступают, как мне говорили».

«Да, конечно, полагаю, вы могли бы, э-э, леди… Стрэт… Стрэт… Стрэтфултон», — ответила миссис Гамильтон.

«Вы кажетесь немного рассеянной».

«Это просто напряжение… муж уехал, а теперь и дочь уезжает». Мэйв стало жаль миссис Гамильтон; Мэйв ходила, как по яйцам, но сама миссис Гамильтон была как яйцо — готовое в любой момент упасть и разбиться вдребезги.

— Вы придете навестить её?

— Да, если вы меня примете.

— Дорогая моя, я рассчитываю, что вы обе будете обедать и ужинать с нами по одному разу в неделю. То есть, если, конечно, вы сможете выдержать кулинарные изыски миссис Мортон.

«Ах, да, она славится тем, что отбивает аппетит даже самым заядлым обжоркам Шотландии». Миссис Гамильтон приложила огромные усилия, и Мэйв хотела поддержать её, но ни одно предложение о помощи не могло быть озвучено из-за этой вещи, называемой гордостью.

Гордость освободила осуждённого преступника и превратила его в успешного бизнесмена, которому затем приходилось надолго уезжать из дома.

Сам процесс найма Фи Гамильтон оказался жестоким делом. Довольно угнетенную горничную послали искать девушку, которая прибежала пятнадцать минут спустя.

«Фи, — сказала миссис Гамильтон, — леди Стратфултон предложила тебе должность своей секретарши. Начинать нужно немедленно, и тебе нужно попросить Мэри помочь тебе упаковать твою лучшую одежду в синий чемодан. У неё с собой есть автомобиль, и она сможет отвезти тебя обратно вместе с чемоданом».

«Мама…»

«Иди уже, детка. Мы же не можем заставлять леди Стратфултон ждать, правда?»

«Нет, мама». Она исчезла, словно её унесло резким ветром, бушевавшим за пределами дома. Мэйв и миссис Гамильтон в течение десяти минут вели вежливую беседу, после чего Фи вернулась.

«Мэри, побеги и попроси садовника спустить сундук».

«Да, миссис Гамильтон». Легкий реверанс — и сцена сменилась. Шесть минут спустя Мэйв сидела за рулем, гадая, как Фи справится с ролью её секретарши. Она повернулась, чтобы посмотреть на девушку, а затем нажала на тормоза, чтобы остановить машину.

«В чём дело, Фи?»

«Просто всё навалилось сразу, леди Стратфултон. То есть, сначала Иэн…»

«Кто такой Иэн?»

«Да школьный учитель. Вы разве не слышали, леди Стратфултон? Иэн Макгрегор был убит два дня назад. Я думала, об этом знает весь мир». Слёзы хлынули из глаз, и Мэйв всё поняла.

«Он был важен для вас, не так ли?»

«Мы собирались пожениться. Мы любили друг друга. Он пошёл к совету попечителей, чтобы попросить повышения зарплаты, чтобы он мог позволить себе содержать меня в том маленьком домике напротив школы. И в повышении, и праве пользования домом ему категорически отказали. Никаких причин не назвали, вообще никаких. А теперь любовь всей моей жизни мертва».

Мэйв вытащила платок из рукава куртки и протянула его Фи.

«Твоя мама знала о твоих планах с мистером Макгрегором?»

«Она узнала и пришла в ярость. Говорила что-то вроде: „Только через мой труп“. Ну, в итоге появился ещё один труп, и теперь мама отправила меня прочь».

«Отправила куда, моя дорогая? А, понимаю, ты имеешь в виду, что отправила тебя ко мне? Нет, в этом вопросе ты далека от истины на миллион миль, дорогая Фи. На самом деле, это была моя идея, чтобы ты приехала ко мне, а не твоя мать тебя отправляла». Мэйв сочла неразумным упоминать о финансовой договоренности, которую выработала её мать — скорее посредством намеков и тщательно расставленных подсказок, чем прямых заявлений, — но она не сомневалась, что переговоры действительно имели место.

«Ты хочешь сказать, что действительно хочешь, чтобы я работала с тобой?» Бедная девушка не верила в свои силы. В тот момент Мэйв решила сделать всё, что в её силах, чтобы помочь ей.

«Конечно же, хочу». Искренность в её голосе стала хорошим началом для выполнения этого обещания.

«Даже несмотря на отсутствие опыта работы секретарём?»

«Ещё со времён службы в полиции я являюсь сторонницей обучения, — ответила Мэйв. — На самом деле я предпочитаю начинать с чистого листа». Фиона Гамильтон была чистым листом, на котором однажды можно было бы многое написать, но всё по порядку.

«Я слышала, что новая графиня, леди Стратфултон, некоторое время проработала в полиции. Это так увлекательно. Я с удовольствием послушала бы ваши истории… если, конечно, вы не против».

«Да, всё в своё время, Фи, но сначала о главном. Когда мы останемся наедине, пожалуйста, зови меня Мэйв». Она знала, что это было назойливо для столь юной девушки, но ей так хотелось дружбы, а Фи, которой было восемнадцать, была всего на восемь лет моложе её. Наверняка у них всё получится?

«Мэйв?»

«Да, но в компании, даже с твоей мамой, меня следует называть леди Стратфултон или миледи. Ты сможешь с этим справиться?»

«Да, Мэйв, я смогу с этим справиться». Мэйв посмотрела на нее и увидела улыбку, которая говорила: «Смотрите, люди, вот где я оказалась».

Следующая тема разговора была ещё более деликатной: речь шла о мистере Макгрегоре, любви всей жизни юной Фи и, несомненно, предмете её глубокой печали. Но Мэйв просто должна была узнать, о чём думает девушка.

«Можешь рассказать мне поподробнее?» — спросила она, намереваясь сначала затронуть тему в общем плане, а затем постепенно перейти к деталям.

«Ты имеешь в виду Иэна, Мэйв?» У девушки действительно была неплохая интуиция, и это понравилось Мэйв.

«Да, как ты думаешь, что с ним случилось?»

«Я не знаю, Мэйв». Это было разочаровывающе. Мэйв ожидала услышать мнение, особенно учитывая, что Фи была эмоционально привязана к жертве. Тем не менее, это было начало, и Мэйв могла двигаться дальше отсюда.

«Каким он был?» — это был очевидный следующий вопрос, за которым должен был последовать вопрос о том, был ли он популярен в деревне — с целью перейти к ключевому вопросу о том, кто мог бы захотеть избавиться от него.

Но Мэйв не смогла этого сделать. Как только она заметила слёзы в глазах Фи, она резко сменила тон и с большой деликатностью отступила. Она найдёт другие способы достичь того же результата; не было смысла подвергать эту юную девчонку испытаниям, когда она и так явно уже страдала неимоверно.

Тем не менее тактичность Мэйв была вознаграждена небольшим фрагментом информации — чем-то, что зажгло её воображение, когда Фи проговорилась об этом в тот самый момент, когда Мэйв маневрировала старинной машиной по подъездной дорожке, намереваясь припарковать её у больших входных дверей.

«Мама не хотела, чтобы свадьба состоялась», — сказала она жалобно дрожащим голосом.

«Ей не нравился Иэн?» — Мэйв посчитала, что этот вопрос можно задать без риска, но продолжала поглядывать на Фи, чтобы убедиться, что не перешла черту.

«Она считала, что учитель не соответствует статусу семьи Гамильтонов. Понимаете, когда-то, очень давно, мы были богаты, но потеряли всё из-за неудачных инвестиций. Мама цепляется за это прошлое, хотя вышла замуж в нашу семью всего девятнадцать лет назад. «Мне только что исполнилось восемнадцать, понимаешь», — добавила она, словно вспомнив о чём-то, желая, чтобы Мэйв знала, что всё происходило в надлежащем порядке.

«В ней есть что-то от матери», — подумала Мэйв, — «она цепляется за социальный порядок, потому что всё остальное утрачено, исчезло в результате серии безрассудных инвестиций».

Могла ли гордость матери дойти до такой крайности, как убийство? Мэйв была уверена, что такое уже случалось раньше. Мотивы преступлений, особенно самых отвратительных и жестоких, порой были совершенно непостижимы для обычных людей; тем не менее в тот момент они казались вполне логичными самому преступнику.

Преступность — увлекательная вещь. Может ли она продолжать участвовать в расследовании, теперь, когда она больше не работает в полиции? Однажды её уволил её отвратительный, невежественный начальник, Рори «Грубый» Мэннерс, но уже на следующий день она узнала о своём невероятном наследстве.

Совершенно неожиданно. Казнь графа Стратфултона и Баритона, не оставившего потомства, привела к отчаянным поискам в архивах ближайшего живого родственника.

Этот поиск завершился обнаружением Мэйв Морган — дальней кузины, но ближайшей родственницы лорда Баритона, как он любил себя называть.

Поскольку это был шотландский титул, он мог передаваться по женской линии. Даже не стремясь к новой жизни, она стала графиней Стратфултон и Баритон, и это был её первый визит в новый дом; она ещё даже не побывала в Баритоне, в далёком Эйршире.

Шесть недель назад она не смогла бы показать на карте ни Эйр, ни Форт-Уильям. Сегодня у неё были обширные земельные владения в обоих этих регионах, а также прекрасный дом в Эдинбурге и «Баритон-Хаус» в Мейфэре.

Просто у неё не было денег, потому что лорд Баритон потратил всё, распродав серебро, когда закончились наличные и бумажные банкноты.

«Вот и мы», — сказала Мэйв Фи, затягивая ручной тормоз и гадая, насколько он на самом деле эффективен. Впрочем, машина стояла ровно, и никакой опасности не было.

«Мой новый дом», — сказала Фи.

«Твой новый дом, Фи, как только я попрошу миссис Мортон подготовить для тебя уютную спальню. Ах, миссис Мортон, к нам присоединилась Фи Гамильтон в качестве…»

«У нас нет запасных униформ, миледи».

«Нет, она не будет носить униформу, миссис Мортон. Она присоединяется к нам в качестве секретарши».

«Секретарши? Но это же роль Мортона, миледи, и так было много лет».

«Ну, больше нет, миссис Мортон, мы должны идти в ногу со временем, разве вы не видите?» До сих пор она вела себя с миссис Мортон мягко и деликатно, но в присутствии Фи она почувствовала необходимость утвердить свой авторитет перед этой суровой экономкой, у которой всегда находился повод, спрятанный в рукаве строгого чёрного платья, почему что-то не следует делать.

«И ещё одно», — сказала Мэйв, чувствуя, как её охватывает боевой дух, — «Кэт будет обслуживать меня, нравится вам это или нет».