Мрачное утро прояснилось, когда Мэйв шла по дорожке к «Хом-Фарм», словно Бог на небесах приказал всем ангелам смести вчерашнюю плохую погоду. В результате получился яркий день с голубым небом, пронзённым горами, более величественными, чем в её родном Уэльсе — не то чтобы в Кардиффе были горы в черте города, но она побывала в отпуске в Сноудонии, где останавливалась в прекрасном гостевом доме у подножия горы Сноуден.

По её опыту, горцы — люди хорошие, простые и надежные; им можно доверять. Она надеялась, что и здесь так же. Хотя поселение Стратфултон располагалось в долине, где стремительно несла свои воды река Фултон, его окружали «бены» — так она научилась называть местные горы, читая путеводитель в поезде.

Боже, поезд прибыл на станцию Стратфултон менее чем сутки назад, бросив её в совершенно иной мир. И не только это — в день её прибытия произошло убийство. Не сочтут ли местные жители это странным? Как будто она привезла с собой порочные нравы низменности?

Ну, у нее не было времени размышлять над подобной чепухой. Она осознала, как быстро шла, — ноги растягивали юбку, пока она шагала по дорожке. Неужели она так торопилась? Разве «Хом-Фарм» не будет на месте, если она появится на десять или двадцать минут позже?

Чтобы убедиться в этом, она сошла с дороги и переступила через перелаз, который вел на заросший пастбище. Она собиралась перелезть через перелаз и спрыгнуть на обширную равнину по ту сторону, но что-то заставило её вместо этого сесть на него. Она оглядела земли, принадлежавшие ей как графине Стратфултон, гадая, не является ли это её землей обетованной.

Затем она вытащила карманные часы из юбки и громко воскликнула, что опаздывает к Мортону, управляющему. Она спрыгнула с перелаза и попала прямо в коровью лепешку, таившуюся под забором. «Что, — подумала она, — делал коровий помет на той стороне забора, рядом с дорогой?»

Поблагодарив свою счастливую звезду за прочные сапоги, которые надела на неё миссис Мортон, она как могла вытерла левый сапог о пушистую траву, а затем помчалась по дорожке в поисках фермы «Хом».

Она нашла его как раз в тот момент, когда резкий ливень заставил её плотнее прижать к себе дождевик (предоставленный миссис Мортон). Фермерский дом, да и все хозяйственные постройки в целом, казалось, сливались с рельефом местности, словно были спроектированы для максимальной скрытности.

Крепкий мужчина в твидовом костюме и огромных зеленых резиновых сапогах стоял у стены, отделявшей фермерский дом от двора. Его стальные седые волосы и строгий взгляд, устремленный на нее, создавали впечатление, что он относится к жизни не иначе, как с абсолютной серьезностью. Большинство людей, ожидая опоздавшего начальника, могли бы немного расслабиться, прислонившись к стене. Мортон же выглядел так, будто стена могла бы опереться на него для поддержки.

«Эту стену построил мой прапрадед, миледи», — были первые слова, которые он ей сказал, заставив Мэйв задуматься, не хранит ли он в своей широкой плоской голове энциклопедические знания обо всех работах, выполненных на тридцати тысячах акров Стратфултона, начиная как минимум с четырёх поколений назад.

«И выглядит она очень хорошо», — ответила она. «Вы, должно быть, Мортон».

«Именно я, миледи». Его врождённая напыщенность заставила Мэйв улыбнуться, и ей пришлось с трудом сдерживать внутреннее желание разразиться хохотом. Она не могла себе этого позволить, потому что теперь она была у руля, а это означало, что люди смотрели на неё с уважением. Боже, как же жизнь может измениться в мгновение ока.

«Очень рада познакомиться с вами, Мортон. Надеюсь, у нас будут плодотворные беседы о том, как улучшить состояние всего поместья».

«Улучшить, миледи? Почему бы нам не оставить всё как есть? Зачем эта спешка — улучшать всё вокруг нас?»

Мэйв была потрясена, услышав такую точку зрения от человека, на которого возложена обязанность управлять поместьем так, чтобы обеспечить наилучшую долгосрочную прибыль для всех заинтересованных сторон, главной из которых была она сама. Ей нужно было зарабатывать деньги, чтобы погасить долги, оставленные её предшественником, а также на содержание замка, где всё грозило обрушиться, если не уделить этому самое неотложное внимание.

Она на мгновение задумалась над сложившейся ситуацией, и тут её осенила идея.

— Мортон, — сказала она, — как вы думаете, зачем ваш прапрадед построил эту прекрасную стену?

— Ну, это же очевидно, миледи, чтобы коровы не забирались на огород. Полагаю, они съедали всю репу, миледи.

— Значит, он сделал это, чтобы улучшить ситуацию по сравнению с тем, что было раньше?

«Ах, миледи, если вы так говорите, то, пожалуй, небольшое улучшение — это не так уж и плохо». Да, подумала она, я на правильном пути. «Конечно, при условии, что это произошло давным-давно».

Черт, она ещё даже не вышла со стартовых блоков. Но всё же она попробует ещё раз позже; времени, чтобы переубедить Мортона, было предостаточно. Отныне это и было её существованием. Она была графиней и крупной землевладелицей.

И каким-то образом она заставит всё работать.

Экскурсия с Мортоном ещё больше укрепила её в мысли, что перемены необходимы. Она часто задавала вопросы, но всегда вежливо, и выяснила, что чаще всего слышала в ответ: «Так делалось всегда».

Незадолго до обеда она поблагодарила управляющего и попрощалась с ним, спросив, как часто он намерен ей докладывать.

— Ну, — сказал он, явно озадаченный вопросом, — при предыдущем графе он приезжал сюда только один раз, миледи, так что я точно не знаю.

— Я буду находиться здесь большую часть времени, Мортон, поэтому я была бы признательна, если бы вы встречались со мной в моем кабинете раз в неделю. Скажем, во вторник в 9 утра?

— Хорошо, миледи, во вторник в 9 утра.

На обратном пути она трижды попала под кратковременный ливень, прежде чем свернула у сторожки, чтобы подняться по подъездной дороге к замку. Она привыкла к дождю в Уэльсе, но не к такому, который то начинался, то прекращался, как здесь, в Горной Шотландии.

Мимо её фигуры в капюшоне с грохотом промчалась повозка, запряжённая пони. Кучер — дама средних лет, на лице которой отразилось смешанное выражение решимости и разочарования, — окликнула её:

«Смотри под ноги, девочка. Разве тебе вообще положено ходить по главной аллее?»

Ответ Мэйв прозвучал слишком поздно, потому что повозка уже мчалась вверх по дороге. Она как раз сформулировала ответ, что если ей не разрешают ездить по своей дороге, то кому же тогда, черт возьми, вообще можно ею пользоваться, когда поняла, что её никто не услышит, и это стало бессмысленной тратой энергии.

Она снова услышала голос, как только подошла к своей входной двери.

«Как это графиня отсутствует? Разве она не получила мою визитку, когда я звонил вчера, миссис Мортон? Я ясно сказала этому старику, что загляну сегодня в полдень».

Мэйв могла только предположить, что «старик» — это Ангус. Она не стала хвалить себя за это заключение; с двумя слугами вчера, число которых увеличилось до трёх с приходом Кэт, хрупкой молодой девушки, не стоило хвалиться тем, что отнесла Ангуса к категории «старого зануды».

Эта дама, кем бы она ни была, отличалась такой резкостью, что Мэйв была потрясена. Была ли она какой-то аристократической соседкой? Возможно, кем-то, с кем ей просто пришлось бы ладить, чтобы здесь всё шло гладко.

Она вошла в свой дом, явно нервничая.

Но мгновение спустя она вздрогнула, когда позади нее раздался голос:

«Миссис и мисс Гамильтон в библиотеке, миледи». Она обернулась и увидела Ангуса, стоявшего всего в ярде от неё. Как вообще можно было подойти так бесшумно? Она посмотрела на его ноги и, к своему удивлению, обнаружила, что на нём были домашние тапочки.

«Ангус, а где ваши туфли?»

«Я подал заявку на новые туфли, миледи».

«Они ещё не пришли? Когда вы их заказали?»

«Ох, наверное, уже три года назад. Это был тот год, когда сюда приехал старый граф — не то чтобы он был старым, понимаете, но тот, кто раньше был графом, вот в этом смысле слово „старый“, миледи».

«А обуви нет?»

«Денег на обувь нет, миледи. Старый граф забрал с собой серебряный чайный сервиз, сказав, что возьмет под него ссуду».

«Вы имеете в виду, заложить его?»

«Да, миледи, именно так. Чайный сервиз так и не вернулся, да и обуви тоже нет».

«Боже мой, у нас, похоже, немного не хватает пятифунтовых купюр, не так ли?»

«Я не видел ни одной такой купюры со времён графа, предшествовавшего старому графу, если вы понимаете, о чём я, миледи».

«Понимаю, Ангус. Думаю, у нас то, что большинство людей назвало бы кризисом. Прошу вас, скажите, кто такие Гамильтоны?»

«Да это ваши арендаторы, миледи. Они снимают Касл-Хаус у реки. Раньше в этом доме жил наследник, пока не вступил в наследство, миледи. Это прекрасный дом, но, должен сказать, довольно запущенный. На него придется потратить немало денег, миледи».

«Как, похоже, и на всё остальное, Ангус».

«Простите, что говорю это, миледи, но было бы неплохо, если бы миссис Гамильтон платила аренду».

«Интересное замечание, но, пожалуй, вам не стоит слишком об этом беспокоиться».

«Ну, раз у них нет секретаря, а Мортон так привязан к своим привычкам, миледи, кому-то же нужно беспокоиться и задавать нужные вопросы».

«Да, Ангус, я понимаю, о чём вы. А теперь мне лучше пойти к Гамильтонам. Проводите меня, Ангус».

В этих делах высшего класса землевладельцев было много тонкостей; приходилось учитывать множество противоречивых моментов. Ей будет нелегко со всем этим разобраться, но она должна была это сделать, и теперь уже не было пути назад к своей старой сержантской форме.

Если миссис Гамильтон и узнала Мэйв по встрече на подъездной аллее, то ничем этого не показала. Однако сразу стало ясно, что мисс Гамильтон действительно помнила, как карета промчалась мимо неё на значительной скорости. Но, в то время как миссис Гамильтон была напыщенной и высокомерной до вызывающего беспокойства, её молодая дочь ни в чём не уступала ей в наглости и угрюмости.

— Доброе утро, или, может быть, лучше сказать, добрый день, леди Стратфултон, — сказала миссис Гамильтон, как только Мэйв вошла в библиотеку.

— Ангус, — сказала Мэйв, — похоже, у Гамильтонов нет ничего для угощения. Пожалуйста, принесите три бокала хереса, если не трудно. — Она повернулась к миссис Гамильтон и произнесла то, что, как она надеялась, было достаточно любезным приветствием в адрес человека, который ей уже не нравился.

Однако мисс Гамильтон — это совсем другое дело. Пока Мэйв устраивалась в старинном и поношенном кресле, обивка которого, без сомнения, менялась бесчисленное количество раз за последние пару столетий, с полупустым бокалом хереса в руке, выполняя формальности, одна часть мозга Мэйв с интересом наблюдала за младшей Гамильтон.

Девушка, казалось, играла роль, и небольшая часть Мэйв прониклась симпатией к той девушке, которая скрывалась за этой маской.

«Скажите, мисс Гамильтон, как вас зовут по имени?» Она не была уверена, нарушает ли протокол, но была уверена, что нашла Фиону, сидящую напротив нее. Девушка просто выглядела так, как и полагается: в больших очках и с косичкой, завязанной ленточкой в тон платью.

«Фи», — ответила та.

«Да, я так и знала». Мэйв почувствовала желание радостно взмахнуть рукой в воздухе, но сумела устоять перед искушением.

«Прошу прощения, леди Стратфултон?»

«Я просто сказала: да, я знала, что скоро найду нужных людей. Очень мило с вашей стороны, что вы обе зашли. Может, скоро снова встретимся?»

«Как насчёт завтра?» — спросила миссис Гамильтон.

«Мамочка…»

«Тсс, детка, леди Стратфултон не хочет слышать о детских шалостях». Она взяла бокал с хересом, который только что предложили её дочери, и, удерживая её, на мгновение повернулась к Мэйв.

«Она думает, что я не вижу, как она опустошает бокал с хересом своей дочери», — подумала Мэйв.

Формальности затянулись ещё на несколько минут, в основном состоя в том, что растерянная миссис Гамильтон не знала, как ей справиться с тарелкой, на которой лежала такая гора еды. Но она всегда спешила прийти на помощь.

Мэйв уже давно перестала слушать и вернулась в настоящее только тогда, когда стало ясно, что Гамильтоны действительно уходят.

«Увидимся завтра, леди Стратфултон, не забудьте, ровно в 11 утра».

«Да, я… э-э… с нетерпением жду этой встречи». Это, конечно, была откровенная ложь, хотя она смягчалась тем, что Мэйв действительно с нетерпением ждала возможности снова увидеть молодое поколение.