Когда Мэйв, графиня Стратфултон и Баритон, вошла в свой замок, ей показалось, будто половина гостей Игр Хайленда перебралась к ней домой. Повсюду толпились люди; твидовые костюмы, казалось, преобладали — будь то внушительные мужчины или внушительные дамы — это, по-видимому, была мода дня.

Мэйв чувствовала себя несколько не в своей тарелке в летнем платье, которое выбрала Кэт. На полсекунды она задалась вопросом, не надела ли Кэт на неё платье специально. В конце концов, она не так уж хорошо знала Кэт. Может, это жестокая шутка?

Затем она заметила, как Кэт одной рукой удерживала загруженный поднос с напитками, а другой пыталась пробиться сквозь толпу людей. Какие бы интриги ни творились в Стратфултоне — в замке, поместье или деревне, — Кэт к ним не имела никакого отношения.

В этом она могла быть уверена.

Но что это за интриги, из-за которых погиб один человек, убитый в собственном классе?

— Леди Стратфултон, как приятно снова вас видеть. — Она обернулась и увидела миссис Гамильтон, заметив, как толпа расступилась, словно Красное море, чтобы пропустить её.

— Миссис Гамильтон, можно с вами поговорить наедине?

Миссис Гамильтон кивнула в сторону двери в прихожей, которой Мэйв никогда раньше не пользовалась. Более того, она даже не помнила, чтобы когда-либо видела её. Мэйв последовала за пожилой женщиной, словно она была гостьей, приглашённой в замок, принадлежавший миссис Гамильтон.

Дверь открылась. Миссис Гамильтон проскользнула внутрь, а Мэйв последовала за ней. Внезапно Мэйв вспомнила, что миссис Гамильтон по-прежнему остаётся главной подозреваемой, хотя она всё больше в этом сомневалась; разумно ли исчезать из поля зрения вместе с подозреваемой номер один?

Дверь вела в длинный коридор с плиточным полом и деревянными панелями до уровня груди. Вдоль коридора в стенах были ниши, в каждой из которых висела картина с пейзажами Стратфултона, написанная одним и тем же художником; на них были отмечены их расположение, а в углу набросано слово «Стратфултон» — если, конечно, кистью можно набросать.

— Это работы старого графа, — сказала миссис Гамильтон, заметив, с каким восхищением Мэйв рассматривает картины, — то есть последнего графа, ведь он вовсе не был таким уж старым.

— У него был талант, — ответила Мэйв, все еще частично гадая, куда её ведут, ведь в коридоре не было дверей.

По крайней мере, до тех пор, пока они не дошли до самого конца, где окно с витражами из свинцовых стекол озаряло коридор великолепными красными и зелёными лучами. Там, справа, находилась крошечная дверь, к которой вела полдюжины ступенек.

«Я думала, что ты не знаешь об этом месте», — сказала миссис Гамильтон, наклонившись в комнату за дверью, чтобы придержать её для Мэйв.

На ту же полсекунды, что и тогда, когда она плохо подумала о Кэт, Мэйв теперь забеспокоилась за миссис Гамильтон. Это был её стиль? Заманить её в какую-то забытую часть замка и избавиться от неё, надеясь, что к тому времени, когда какой-нибудь рабочий наткнётся на неё спустя годы, от неё останутся лишь кости?

На эту полсекунды её разум вышел из-под контроля, но затем инстинкт вернулся, чтобы навести порядок. Она знала, что у миссис Гамильтон не было злых намерений.

Кто же тогда? Вот этот вопрос жёг её любопытство.

— Полагаю, леди Стратфултон, что я должна вам извинения и объяснение. Видите ли, Фи сегодня заехала ко мне, после того как подвезла вас на соревнования. В итоге мы довольно откровенно поговорили обо всём, и теперь я вижу ситуацию с более чёткой точки зрения.

— И?

«И, следовательно, сначала извинения, а потом объяснение, или вы предпочитаете сначала объяснение, а потом извинения?»

Она улыбалась, говоря, и Мэйв заметила в ней те же черты, что и у Фи. Ни одна из них не была классически красива, но их улыбки сияли из самой глубины души.

«Я бы предпочла сначала объяснение, если вы не против, миссис Гамильтон, понимаете, я довольно…»

«Любопытна, да, я это в вас вижу, ясно как день. Хорошо», — продолжила миссис Гамильтон, — «сначала объяснение, почему я выбрала именно эту комнату. Это был кабинет старого графа, и сюда допускали очень немногих. На самом деле это было его святилище, со всеми этими пыльными книгами и выцветшими обоями — именно таким, каким он его любил». Миссис Гамильтон на мгновение проницательно посмотрела на Мэйв, пытаясь, как показалось Мэйв, что-то для себя решить. «Это была также любимая комната юной Лили в замке», — добавила она, явно решив, что Мэйв, вероятно, знает о происхождении Пудинга почти тринадцать лет назад.

«Лили Моррисон?» — спросила Мэйв, и, подтвердив, что правильно поняла смысл слов миссис Гамильтон, та вновь улыбнулась той просветлённой, полной света улыбкой.

«Они часто приходили сюда, чтобы побыть наедине. Насколько мне известно, вдовствующая графиня никогда не спускалась по этому проходу, чтобы найти его личную комнату. Но это не та причина, по которой я попросила вас прийти сюда сегодня, леди Стратфултон. Фи считает, что я должна вам объяснение насчёт мистера Гамильтона, да благословит его Бог, и я склонна верить ей в этом случае».

Она прочистила горло и начала с самого начала.

«У моего дорогого мужа не была лёгкая жизнь, особенно в последние годы, и мне очень жаль, что приходится вам об этом говорить».

«Миссис Гамильтон, если речь идёт о том, где сейчас находится ваш муж, я знаю, если это облегчит вам ситуацию».

«Значительно облегчит, потому что это унижение преследует меня повсюду. Но именно я должна была быть гостьей Его Величества».

«Правда?»

«Ну, не в строгом смысле, но я оказывала на бедного человека ужасное давление, чтобы он восстановил наше состояние, и, если мой муж виновен в мошенничестве, я действительно считаю, что подтолкнула его к этому».

«Если?»

«Ну, в том-то и дело, леди Стратфултон». Затем она сделала паузу. Мэйв могла видеть, как она физически напрягается, собирая моральные силы, чтобы продолжить. «Вся моя жизнь была ложью: я притворялась тем, кем уже давно не являюсь».

«Вы имеете в виду аристократию?» Мэйв уже собиралась сказать, что это не так прекрасно, как о ней говорят, и, возможно, ей лучше без этого, но миссис Гамильтон поправила её, сказав:

«Не аристократия, а семья состоятельных землевладельцев».

«Понятно», — сказала Мэйв, хотя на самом деле ей было не совсем ясно, и она почувствовала потребность в тишине и покое, чтобы обдумать ситуацию, следуя тому, чему её научила полицейская подготовка, — рассмотреть ситуацию со всех сторон. «Итак, я правильно понимаю, что ваша неприязнь к мистеру Макгрегору была вызвана не только беспокойством за Фи?»

«Попали в яблочко», — сказала она.

«Прошу прощения?»

«Своим последним утверждением вы сделали удар с ти и сумели так рассчитать ветер, что мяч полетел прямо на грин, так что, леди Стратфултон, я хотела бы подтвердить ваше мнение о том, что моя неприязнь к мистеру Макгрегору усугублялась дружбой Фи с ним, но это не было первопричиной».

Причина, как вскоре обнаружила Мэйв, заключалась в глубоком подозрении, что мистер Макгрегор играл с мистером Гамильтоном, как кошка с мышкой, подставляя его в качестве козла отпущения на случай, если задуманный им план по обману поместья Стратфултон не сработает.

«Что и не удалось, — подтвердила Мэйв, — благодаря одному умному молодому полицейскому где-то в цепочке командования, который понял, что старый граф не мог переписать фермы на кого-то, когда сам находился под стражей».

«Вы понимаете, к чему это приведет, миссис Гамильтон?»

«Да», — торжественно ответила она, — «это ставит меня, и в некоторой степени Фи, под подозрение, что глупо, потому что нет никаких других подтверждающих доказательств, но я с радостью пойду на этот риск, если это даст шанс вновь сплотить мою семью».

Вдали от них раздался характерный звук гонга, возвещающий об обеде.

«Нам пора возвращаться, миссис Гамильтон». Миссис Гамильтон не ответила словами, но подошла к двери и широко распахнула её, чтобы пропустить графиню.

И через мгновение они снова оказались в холле, где увидели, как Фи, Кэт и Ангус направляют гостей в парадный обеденный зал, который использовался только по особым случаям.

Но миссис Мортон нигде не было видно. Мэйв посмотрела на Фи, надеясь услышать восклицание. И тут она заметила, что Фи была одета точно так же, как Кэт, в их лучшую униформу. Через мгновение миссис Гамильтон, полностью раскаявшаяся, выглядела так, будто готова убить кого-нибудь, увидев свою дочь, одетую как горничная.

— Миссис Мортон сказала, что ей пришлось уехать, потому что её муж очень болен, и попросила меня заменить её, — объяснила Фи, когда миссис Гамильтон и Мэйв, действуя в тандеме, загнали её в угол через несколько минут.

— Но форма?

— Она заказала её для меня, сказала, чтобы я была похожа на Кэт.

И вот тогда тучи начали рассеиваться, и Мэйв снова смогла увидеть дневной свет; сначала это был лишь самый скромный просвет в небе, но это уже был прогресс после того, что казалось вечностью, в которой ничто не имело смысла.

«Мне нужно увидеться с миссис Мортон», — сказала она.

«Нет», — ответила миссис Гамильтон, — «сначала самое главное, леди Стратфултон. Вы — хозяйка этого обеда, и вам просто необходимо выполнить свою роль».

«Я бы предпочла, чтобы вы…»

«Нет», — сказала миссис Гамильтон, и на этом разговор закончился.

Обед на сто человек оказался ближе к катастрофе, чем только можно было себе представить. Миссис Мортон, как правило, выполняла также обязанности повара, но её нигде не было видно, и, судя по всему, она почти не участвовала в приготовлениях. Вместо этого Кэт и Фи спустились на кухню, решив что-то сделать с сырой рыбой, мясом и овощами, ожидавшими в кладовой. Тем временем Ангус ходил вокруг стола, наливая вино всем гостям, мчался в погреб за ещё полдюжиной бутылок, а затем повторял всю процедуру сначала.

Пока на серванте накапливались пустые бутылки, а Мэйв гадала, сможет ли погреб вместить ещё хоть одну бутылку, миссис Гамильтон внезапно встала, тихо извинившись.

Мэйв подождала, пока за ней закрылась дверь парадной комнаты, и только тогда сама встала, заметив, как джентльмены вставали каждый раз, когда дама покидала стол.

Как и должно быть.

«Я просто немного шпионю», — сказала она гигантским усам, сидящим справа от неё. Она не смогла разобрать, что он пробормотал в ответ, но поняла, что это было что-то добродушное.

Слава Богу, что погреба Стратфултонов были хорошо укомплектованы. В банке, может, и не было денег, но где-то всегда найдётся бутылка под рукой.

Вернувшись в холл, она не увидела ни следа миссис Гамильтон. Это означало, что та спустилась по черной лестнице; никто не смог бы пересечь холл за те несколько секунд, которые она опережала Мэйв, да и времени подняться по главной лестнице и скрыться в спальнях наверху тоже не было. По логике вещей она должна была выбрать единственный путь, который позволил бы ей замести следы, а это означало направиться к двери, обтянутой зелёным сукном, и пройти в заднюю часть дома.

Но куда бы она пошла — вверх, вниз или прямо по горизонтали? Мэйв задержалась на секунду, а затем спустилась по лестнице, руководствуясь не разумом, а инстинктом.

Она оказалась абсолютно права. Хотя ей потребовалось несколько минут, чтобы найти дорогу к кухонному крылу. Пройдя несколько поворотов, узкий проход вышел в большую уютную комнату, в которой доминировала печь, на которой, наверное, готовили завтрак для Роберта Брюса — по слухам, он останавливался в замке Стратфултон, только Мэйв не была уверена, в каком веке это было. Она знала лишь, что он подружился с пауком в пещере и дожил до того, что стал королём, давным-давно.

У печи стояли три человека, и двое из них яростно спорили.

«Миссис Гамильтон», — окликнула Мэйв, уделив мгновение тому, чтобы осмыслить происходящее перед ней.

«Леди Стратфултон, что вы здесь делаете?»

«Ищу вас», — ответила она, осознав свою ошибку, едва слова сорвались с языка.

«О, так вы думали, что я затеваю что-то нехорошее, да?»

«Я… э-э… просто…»

«Мамочка, не придирайся к Мэйв», — сказала Фи, рискуя перевести их предыдущий спор в новое русло.

«Так что, теперь мы на «ты», да?»

«Только когда мы одни», — сказала Фи, выпятив свой довольно крупный подбородок, что заставило её запрокинуть голову назад так, что она почти уставилась в потолок. «Я ошиблась, назвав леди Стратфултон Мэйв, вот и всё».

— Миссис Гамильтон, может быть, вы расскажете мне, что вы делаете здесь, на кухне, — сказала Мэйв, стремясь перевести разговор в другое русло, пока не полетели искры.

— Мне было ясно, леди Стратфултон, что нам придется долго ждать обеда, и, чтобы вам не пришлось иметь дело с толпой пьяных горцев, у которых в желудках ни крошки, я решила спуститься сюда и помочь как-то исправить ситуацию.

«Мы и без вас прекрасно справлялись, мама», — почти угрюмо сказала Фи. Тем временем Кэт просто помешивала что-то в огромном котле, не зная, что сказать или делать, пока вышестоящие дамы суетились и ссорились вокруг нее.

«Я просто пришла предложить свою помощь», — сказала миссис Гамильтон, внезапно пытаясь разрядить обстановку, — «и прошу прощения, Фи и Кэт, за то, что была резкой и приказной».

«Ничего страшного, мама», — тут же ответила Фи, даже шагнув вперед и обняв мать. Мэйв, благодаря своему полицейскому опыту, не могла не заметить, что на блузку миссис Гамильтон попала немалая порция жидкости с фартука Фи, но решила не упоминать об этом ради той гармонии, которую миссис Гамильтон только что установила своим скромным извинением.

Через десять минут у них уже были все ингредиенты для обеда. Миссис Гамильтон и Мэйв помогли им отнести дымящиеся котлы в кладовую, обслуживающую парадную столовую, а затем ушли на свои места, в то время как Кэт и Фи готовились разносить бесконечные порции паштета из скумбрии, а за ним — скумбрию, запечённую с щедрой порцией зелени и мелко нарезанным картофелем, чтобы он быстро приготовился. После этого им каким-то образом удалось соорудить свиное рагу, которое, по мнению Мэйв, действительно имело вкус свиного рагу.

«Миссис Мортон сегодня превзошла саму себя», — сказали несколько гостей, в очередной раз поднимая бокалы, пока Ангус бродил по комнате; судя по всему, пары алкоголя, который он разносил, вскружили ему голову.