Время не останавливается ни для одного мужчины, ни для одной женщины, каким бы высоким ни было её положение. Так этот великолепный, но в то же время раздражающий день приближался к вечеру. Мэйв ещё несколько раз заглядывала в гостевую палатку, в том числе на обед, который, если и не был достойным принца, то, по крайней мере, вполне подходил для графини. В перерывах между этим она то одно, то другое оценивала — от собак до капусты, от кроликов до керамики и поэзии; весь этот процесс сопровождался многочисленными рукопожатиями и поиском подходящих фраз для разговора с совершенно незнакомыми людьми.

Она поняла, что в этом деле у неё получалось лучше, чем у большинства. Более того, по мере того как её уверенность росла, она даже считала себя в этом довольно хорошей.

На протяжении всего этого насыщенного дня Мэйв пристально высматривала двух человек: миссис Гамильтон, с которой она отчаянно хотела встретиться снова, чтобы продолжить тот вежливый разговор, который она начала за чашкой восхитительного односолодового виски «Стратфултон», владелицей которого она была, и миссис Мортон, которую она была столь же решительно настроена избегать.

Ей не удалось ни то, ни другое. Миссис Гамильтон нигде не было видно, а миссис Мортон подбежала к автомобилю как раз перед тем, как Мэйв села в него, чтобы вернуться в замок. Фи оставалась, чтобы убедиться, что все готово ко второму и последнему дню игр.

«А, вот вы где, миледи, не могли бы вы быть так любезны и подвезти меня обратно в замок? Боюсь, что в последнее время я уже не та, что раньше, и должна признать, что немного устала». Мэйв подозревала, что у миссис Мортон была ещё одна причина, по которой та искала её компании; в конце концов, она же искала её ранее. Но она поняла, что у неё практически нет выбора.

«Конечно, миссис Мортон, чем нас больше, тем веселее. Нет, Фи за рулём не будет, я буду, а вы поедете в коляске и будете обстреливать злодеев из пулемёта».

Не получив на это ответа, она попыталась перефразировать свою шутку, объяснив её другими словами, но затем отказалась от этой идеи, поняв, что у миссис Мортон нет чувства юмора.

Оно не только отсутствовало у неё сейчас, но, вероятно, у неё никогда не было чувства юмора и никогда не появится.

«Вы можете сесть впереди со мной», — сказала она прямо.

«Вы уверены, миледи?» Что-то подсказывало Мэйв, что это и было намерением женщины с самого начала; по какой-то причине она хотела провести десять минут наедине со своей новой нанимательницей. Какова бы ни была эта причина, Мэйв скоро это выяснит. Ей нужно было помнить, что любая информация была ей на руку, ведь в остальном она находилась в полной неизвестности относительно своей роли в поместье, которое теперь принадлежало ей.

И, конечно же, об убийстве, произошедшем в день её прибытия в Стратфултон.

Она действительно узнала, ведь миссис Мортон заговорила в тот самый момент, когда машина выехала с зарезервированного парковочного места и направилась к выездным воротам.

«Миледи, я хотела бы начать с искренних извинений за то, что совершенно забыла сообщить вам о подарках для организаторов игр».

Мэйв услышала эти слова, но решила, что лучше не отвечать, по крайней мере пока; пусть миссис Мортон сама запутается в своих словах. У Мэйв было вполне правдоподобное оправдание — ей нужно было сосредоточиться на невероятно узких улочках, которые петляли повсюду.

«Что ж, учитывая ваше столь внезапное прибытие, — продолжила миссис Мортон, — и то, что мистер Макгрегор был найден мёртвым за своим столом, удивительно, что у меня вообще ещё ум остался!» Ах, так у этой женщины всё-таки было чувство юмора, по крайней мере, когда это ей было выгодно. Просто, подумала Мэйв, оно полностью подчинено той высшей цели, которой следовала миссис Мортон.

Которую она теперь изложила, как показалось Мэйв, намеренно нерешительным и натянутым тоном.

— Миледи, — начала она, как только Мэйв выехала на относительно ровный и прямой участок дороги, — у меня… было кое-что… кое-что, ну, беспокоило меня по поводу того, чтобы привести… мисс Гамильтон в замок. Я, э-э, мм, долго и тщательно размышляла, стоит ли мне высказаться, и в конце концов решила, что мой долг перед вами, как графиней Стратфултон и Баритон, требует, чтобы я что-то сказала, как бы неприятно это ни звучало для иностранных ушей». Имела ли она в виду тот факт, что Мэйв была гражданкой далекого Уэльса, впервые прибывшей в Шотландию всего несколько дней назад?

«И что же это может быть?» — она повернулась, чтобы посмотреть на миссис Мортон, сидящую рядом с ней на переднем сиденье, но затем была вынуждена снова обратить взгляд на дорогу, поскольку неудачно прошла крутой поворот и отклонила машину в сторону пони, выгуливаемого на прогулке. «Простите», — крикнула она, сдвинув стекло и пытаясь вернуть машину под контроль.

«Ничего страшного, мисс графиня», — раздался голос, который она знала так хорошо.

«Паддинг, это ты. У тебя есть лошадь?»

«Да, у мамы тоже есть большая. Мы часто катаемся вместе».

«В будущем я буду более осторожно проходить повороты, Пудинг».

Вклад миссис Мортон в этот разговор заключался в том, что, как только Мэйв уехала, она объявила, что Пудинг — милая девушка из хорошей семьи.

«Но это же не то, о чём вы хотели со мной поговорить, не так ли, миссис Мортон?»

«Нет, миледи, речь шла скорее о дурном влиянии семьи Гамильтонов. Вы же знаете, например, что мистер Гамильтон не совсем образец честности?» А, так вот как это выйдет, подумала Мэйв; она узнает правду, только не от миссис Гамильтон или Фи.

Это, как она полагала, было разумно, учитывая то сильное смущение, которое, должно быть, лежало на плечах семьи Гамильтонов.

Но это имело смысл только в том случае, если она могла положиться на правдивую интерпретацию со стороны своей экономки.

«Продолжайте», — сказала она, но при этом не отрывая взгляда от дороги после того, как едва не столкнулась с Пудингом и пони.

«Ну, — ответила миссис Мортон, — вы же знаете, что мистер Гамильтон „уехал по делам“, миледи?»

«Да, миссис Гамильтон так и сказала».

«Ну, это дело особого рода, миледи, связанное с Его Величеством, если вы понимаете, о чем я, миледи».

В ответ Мэйв инстинктивно придала своему голосу скучающий тон, дав понять пассажирке, что она прекрасно об этом знает, но не стала сообщать миссис Мортон, что сама догадалась об этом, а не была проинформирована об обстоятельствах.

«А, так вы знали… миледи?» Мэйв с сожалением услышала эти слова. Не заставила ли она миссис Мортон замолчать слишком рано, заявив, что знает всё? Не стоило ли ей еще немного поиграть роль ничего не подозревающей свидетельницы?

«Да», — ответила Мэйв после минуты глубоких раздумий, притворившись сосредоточенной на дороге, — «но, будучи бывшим сержантом полиции, я по натуре люблю рассматривать ситуацию со всех сторон, поэтому с большим удовольствием выслушаю то, что вы хотите сказать, миссис Мортон». Она поздравила себя с тем, что сумела переломить ситуацию; один взгляд в сторону миссис Мортон подтвердил, что ей это удалось.

«Хорошо, миледи, я расскажу вам всё как есть, если вы готовы, миледи?»

Мэйв кивнула, давая понять, что готова, а затем расслабилась, выехав на главную дорогу, по которой предстояло проехать небольшое расстояние до замка Стратфултон. Извилистые улочки остались позади.

Дело было так. Мистер Гамильтон происходил из уважаемой семьи, поэтому я не могу себе представить, что же так изменило его. Разве что, возможно, мысль о том, как ему будет стыдно, если он за всего десять или двенадцать лет превратит унаследованное состояние в нищету. Когда-то семья Гамильтонов доминировала в этих краях, затем на смену им пришли Стратфултоны, а Гамильтоны пришли в упадок в равной степени — этот процесс продолжался из поколения в поколение и фактически завершился несколько лет назад.

К моменту начала войны и смерти старого майора Гамильтона в первых числах августа 1914 года, когда наш мистер Гамильтон унаследовал состояние, семейное состояние сократилось до нескольких ферм, разбросанных среди владений Стратфултонов. Должен добавить, что в то время у Стратфултонов не хватало способного руководства: графский титул находился в руках старого графа, который тогда был всего лишь подростком, но которому суждено было встретиться со смертью самым печальным образом — повешенным на веревке, и это произошло всего лишь в прошлом году. Простите, миледи, я перейду к делу. Да, так, на чем я остановился?

Да, вот оно. Мистер Гамильтон несколько лет назад придумал коварный план, чтобы обманом лишить графа Стратфултона нескольких ценных земельных владений, желая в какой-то мере восстановить состояние клана Гамильтонов. По-видимому, он составил некоторые документы о передаче земли, а некий школьный учитель по имени мистер Макгрегор подделал на них подпись графа. Я не знаю, чем был мотивирован мистер Макгрегор, но, без сомнения, это было связано с деньгами в той или иной форме. Он — или, вернее, был — человеком, в значительной степени движимым деньгами.

«Миссис Мортон, это совершенно невероятная история. Откуда вы знаете, что она правдива?» Мэйв остановила машину посреди дороги. Она повернулась к рассказчице, крепко сжимая руль обеими руками, словно без её помощи он мог бы упасть на пол салона.

Стараясь изо всех сил ухватиться и за этот странный новый мир.

Ах, вижу, вы готовы к второй главе, миледи! Их план едва не сработал, поскольку был основан на эксцентричности старого графа. В этом вопросе мистер Гамильтон проявил исключительную смекалку. Понимаете, с его стороны вполне возможно было продать земли, которые его отец когда-то приобрел у Гамильтонов. Вы должны понять, миледи, что эти земли не входили в состав майората, который, как вы знаете, может быть передан только ближайшему родственнику. Следовательно, остро нуждаясь в деньгах, он вполне мог продать всё, что мог; более того, он поступил аналогичным образом с несколькими произведениями искусства и, насколько я понимаю, со всеми своими акциями и ценными бумагами.

План провалился, как и многие другие гениальные замыслы, из-за одной мелкой детали, к которой, как вам будет приятно услышать, миледи, присоединилась орлиная зоркость молодого полицейского того времени. Этому конкретному офицеру было поручено в последний раз пройтись по материалам дела, прежде чем оно будет сдано в архив как нераскрытое. Офицер проверил несколько дат ключевых событий, прекрасно зная, что их уже проверяли и перепроверяли. Он взглянул на дату в договорах купли-продажи, и что-то показалось ему не так. Пролистав остальную часть папки, он нашёл то, что искал, и сразу же отнёс это своему начальнику.

В тот день, когда старый граф, по-видимому, подписал договоры о передаче земли, он на самом деле находился под стражей в какой-то тюрьме, причём, как ни странно, в самой Англии. Как он мог подписать эти договоры, находясь за решёткой по «усмотрению Его Величества»?

Аресты произошли очень быстро. К счастью для всех вовлечённых в это дело, суд проходил в Эдинбурге, вдали от посторонних глаз. Мистер Гамильтон был признан виновным и приговорён к трём годам тюремного заключения.

К тому времени, конечно, старый граф уже сбежал из-под стражи и сеял хаос по всей Англии. Поэтому пресса сосредоточила своё внимание на графе, а судьба мистера Гамильтона осталась практически незамеченной.

«Понятно», — поняла Мэйв, что её машина стоит посреди главной дороги, перегораживая путь остальному транспорту. «Но я не понимаю, как эта печальная история привела к смерти мистера Макгрегора». Она включила передачу и отпустила сцепление, и машина с грохотом тронулась с места, трясясь по мере набора скорости.

« О, это же очевидно, миледи», — ответила миссис Мортон, когда они свернули на подъездную дорожку и, гремя, проехали мимо сторожки, где Пудинг жила со своей матерью. «Мистер Гамильтон оказался в тюрьме, но мистер Макгрегор нанял дорогого адвоката и вышел сухим из воды. Я уверена, что мистер Гамильтон организовал убийство прямо из своей тюремной камеры».

«Мотив?»

«Месть, миледи, чистая, неразбавленная месть. В этой семье мало что хорошего, это я могу сказать наверняка, даже если всё остальное неясно, как грязь!»