Инспектор Кэссиди действительно проснулся с разрывающей голову головной болью, о чём свидетельствовали Мэйв и Фи, когда он прибыл в полицейский участок Стратфултона около 9:30 утра, прижимая голову к рукам, словно это было заветное яйцо редкой птицы.

Придя туда, он застал Мэйв и Фи, моющих посуду в крошечной кухне, а миссис Ричи в комнате для допросов развлекала мистера Манро бесконечными рассказами о мужчинах из своей семьи, которые, казалось, балансировали на грани между законной и преступной деятельностью.

«Удивительно, — сказал Роберт Манро, смеясь, — что вы пришли работать сюда, имея в семье столько „плохих парней“.

— Ах, на то есть своя причина, мистер Манро. Понимаете, они умоляли меня подать заявление на эту работу и были вне себя от радости, каждый из них, когда меня приняли сорок один год назад».

«Потому что, без сомнения, если их собирались посадить, они хотели убедиться, что на территории будет хороший повар».

«Вообще-то, что-то в этом роде. Ой, вот и инспектор. Доброе утро, мистер Кэссиди, сэр».

«А в чём же тут польза, вот что я хочу знать». По крайней мере, так Мэйв показалось, что он сказал — или стонал, — когда она вытерла руки о кухонную тряпку и вошла в комнату для допросов, нацеленная на то, чтобы обрести свободу, как только это станет возможным.

Остальная часть процедуры освобождения прошла довольно гладко. У Мэйв сложилось впечатление, что если к Роберту Манро прислать нужных людей, то всегда можно добиться нужного результата. В её случае это означало свободу, причём Фи бежала прямо за ней, а инспектор угрожал арестовать её за трату времени полиции, «и ресурсов», — добавил он, — «в конце концов, у вас не было права завтракать здесь».

Фи призналась Мэйв, что чуть не ответила: «Так же, как у вас не было права выпить свои суточные».

«Хорошо, что ты этого не сказала, Фи», — возразила Мэйв, когда они возвращались в замок. «Нет смысла наживать себе врагов».

«Принято, громко и ясно», — сказала Фи, подражая военным летчикам; все они были героями, особенно в глазах дам, выросших в то время.

«Конечно, мистер Манро тоже получил то, что, как мне кажется, хотел», — сказала Мэйв через несколько минут.

«О, и что же это?» — Фи проскочила впереди Мэйв и обернулась к ней, раскручивая своё довольно поношенное платье.

«Поцелуй от меня, старушки», — ответила Мэйв, — «исключительно из благодарности, надеюсь, ты понимаешь». Последнее предложение было связано с тем, что Фи, по-прежнему стоя лицом к Мэйв и, следовательно, идя задом наперед, очень убедительно изображала молодую девушку, безнадежно влюбленную в своего кавалера. «Теперь нам придется купить тебе новую одежду, Фи. Мне нравится, когда мои люди выглядят нарядно, ты же знаешь. — Почему ты смеешься надо мной? А, понимаю, да, но в моем случае есть смягчающие обстоятельства, ты же знаешь».

«Как и в моем, Мэйв, — ответила Фи, теперь уже совершенно серьезно, — мои обстоятельства — это крайняя бедность, хотя мы — семья, которая держит голову высоко в обществе, по крайней мере, так всегда говорит мама. Просто обстоятельства в последнее время довольно сильно все запутали».

«В каком смысле?» Правильно ли было давить и выпытывать у девушки, с которой она так быстро сблизилась? Ответ давали следующие слова Фи:

«О, боже мой, — воскликнула Фи, — я только что вспомнила, что оставила машину у игровой площадки. Мы можем забрать её сейчас и вернуться в замок с размахом».

У Мэйв не оставалось ничего другого, как последовать за спешащей Фи, думая, что она упустила возможность обрести знания, которые так отчаянно хотела заполучить. Ей пришло в голову, что, помимо обширных поместий, есть и другие вещи, которыми можно владеть, и знания, безусловно, являются одной из них.

По крайней мере, то, что Фи вспомнила, что оставила машину в деревне, сэкономит им двадцать минут — драгоценных минут, когда им нужно было поспешить домой, чтобы переодеться к играм.

А Мэйв не хотела опоздать, ведь ей предстояло выполнять обязанности графини и перерезать ленточку.

Затем, когда Фи пробовала машину на полную мощность, объясняя, что папа научил её водить, они проехали мимо сторожки, где жил Пудинг, и Мэйв вспомнила о подарках.

— Что ты сказала? — крикнула Фи, а ветер с шумом врывался через открытое окно со стороны пассажира; оно было открыто, потому что отказывалось закрываться.

— Можешь остановить машину, пожалуйста? — крикнула Мэйв, перекрикивая шум, и Фи сделала именно это, только так резко затормозила, что машина занесло по дороге — маневр, выглядевший почти идеально, — и теперь она стояла лицом к сторожевой будке, мимо которой они только что проехали.

— Боже мой, — сказала Фи.

— Боже, боже, боже мой, — сказала Мэйв.

Не успели они опомниться, как Пудинг уже стояла на дороге вместе с матерью, и у обеих руки были завалены аккуратными подарками.

«Вот, пожалуйста, мисс графиня, — сказала Пудинг, — семь подарков с голубыми ленточками для мальчиков и пять с розовыми — для девочек».

«Что это?» — спросила Фи, а Мэйв всё ещё находилась в шоке от бешеной езды Фи.

«Вам придётся подождать и увидеть, мисс Фи», — ответила Пудинг с такой дерзостью, которая дошла до Мэйв позже, когда Кэт наполнила для неё ванну и она смогла расслабиться на несколько минут, прежде чем одеться для игр. «Просто помните: начинайте с малого и постепенно переходите к самому большому, по мере того как вы переходите из младшей группы в старшую».

«Из младшей в старшую», — повторила Мэйв, словно одинокий саксофон, когда ритм и бас умолкли.

«Да, миледи», — ответила миссис Рид, мать Пудинга, — «видите ли, волонтеры, помогавшие с играми, будут представлены вам в порядке старшинства. Вам нужно только запомнить: розовая лента — если это девочка, и…»

«Синяя — для мальчика, по порядку увеличения размера», — закончила за миссис Рид Фи, пока Пудинг открывала дверь машины и складывала подарки, которые несла, на просторное заднее сиденье, а затем взяла те, что несла мать, и тоже уложила их туда.

«Я упаковала подарки для девочек, а мама — для мальчиков. Я особенно тщательно подошла к бантикам, понимаете, чтобы они получились именно такими, как надо».

Фи, заметив, что Мэйв все еще находится в шоке, сделала то, что полагалось: вышла из машины и осмотрела подарки. «Да, прекрасно упаковано, Пудинг, — сказала она. — Я вижу, что ты приложила много усилий, и мне так не терпится увидеть, что ты для них выбрала».

Это оказался идеальный ответ, о чём свидетельствовала широкая улыбка на круглом лице Пудинг, ставшая ещё шире, когда Фи пошла ещё дальше и спросила Пудинг от имени Мэйв, не была бы она так любезна присутствовать на церемонии открытия подарков и вручать графне каждый подарок по очереди, «чтобы не было ошибок».

«О, как замечательно», — ответила Пудинг, — «мисс Фи, я буду в восторге. Какая ответственность».

«Ну, пойдемте же», — сказала ее мать, не в силах скрыть собственное восторг, — «тебе нужно переодеться в свое лучшее воскресное платье, а графине и мисс Гамильтон тоже нужно подготовиться».

У Мэйв был простой план, как переодеться. Ангус открыл дверь, чтобы впустить их.

«Ангус, пусть Кэт немедленно наполнит для нас две ванны, а потом займись мной в моей спальне. Пусть миссис Мортон сразу же придет в библиотеку, а ты сам пойдешь с ней».

«Да, миледи».

«Хочешь, чтобы я осталась?» — прошептала Фи, когда Ангус удалился, чтобы разыскать миссис Мортон.

«Да, хотя у нас очень мало времени, ведь игры начнутся совсем скоро».

«Посмотрю, что я смогу сделать», — ответила она, ускользая в противоположном от уходящего Ангуса направлении и подзывая экономку на ходу.

Как и следовало ожидать, Ангус явился в библиотеку через пять минут, но с пустыми руками, объяснив, что нигде не смог найти миссис Мортон.

«Ничего страшного, Ангус, — сказала Мэйв, — скажи, а ты догадался заглянуть на кухню?»

«На кухню, миледи?» — прозвучало явно в виде вопроса.

«Именно там я её и нашла», — Фи вышла из-за книжных полок, маня миссис Мортон следовать за ней.

«У нас мало времени, но я чувствую, что должна кое-что сказать». Мэйв не собиралась тратить драгоценное время на то, чтобы читать лекции этим двум старым слугам, но у неё не было выбора. С этими двумя настал решающий момент. Затем последовал наспех составленный, но полный страсти призыв к ним сотрудничать во имя общего блага.

Ангус сильно покраснел, как школьник, подумала Мэйв. Миссис Мортон не отрывала взгляда от своих туфель, бормоча в знак согласия, когда это было необходимо.

«А теперь перейдём к вопросу, который касается непосредственно меня, — сказала Мэйв, переведя разговор в нужное русло. — Мне нужно знать, существуют ли какие-то правила в отношении одежды для посещения Хайлендских игр. Я не хочу подвести нашу команду. И уж тем более не хочу узнать после мероприятия, что своим невежеством кого-то обидела, так что, пожалуйста, выкладывайте все как есть прямо сейчас. Ясно?»

Тридцать минут спустя Фи открыла дверь машины для графини, заметив, как великолепно она выглядела.

«Вы выглядите просто великолепно, леди Стратфултон», — сказала она, любуясь стройной фигурой, укутанной в тартан, с элегантным килтом Робертсона, поверх которого была надета роскошная пышная блузка, а на шее — подходящая по цвету тартановая лента. Ее туфли на каблуке сияли безупречно, а длинные ноги в изящных белых носках заканчивались таким же тартаном на подвязках с ленточками. Поднимая взгляд на уровень глаз, Фи не могла не заметить берет из тартана, сидевший на тщательно заплетенных волосах, а по спине спускались ещё больше лент.

— Спасибо, Фи. У нас мало времени, но я всё же прошу вас не ехать слишком быстро. Я не хочу прибыть бледной как полотно и выглядеть так, будто только что прошла через ураган!

— Поняла, леди Стратфултон, и я поступлю в соответствии с вашими пожеланиями. Вы сядете сзади?

— Нет, — ответила Мэйв, — я предпочла бы, чтобы вы сидели рядом со мной спереди. У Мэйв был вопрос к этой удивительно милой молодой леди, которую она взяла к себе в секретарши и с которой вскоре подружилась. Она чувствовала, что просто обязана его задать, и сейчас был как нельзя лучший момент для этого. «Кроме того, — добавила она, — есть кое-что, о чём я очень хочу вас спросить».

«Конечно, леди Стратфултон, я как бы ожидала, что вы заговорите о моей матери».

«В этом деле не всё так просто, как кажется на первый взгляд, — ответила Мэйв, — но давайте отправляемся в путь, и мы сможем поговорить, пока вы будете за рулём».