Мэйв показалось, что на неё обрушился поток идей, грозящий утопить её в теориях и завалить незрелыми рассуждениями. За полчаса беседы мистер Макгрегор превратился в секретного агента, замаскированного марсианина, падшего ангела, посланного самим дьяволом, и отчаявшегося преступника, находящегося в бегах и готового на всё, чтобы обрести свободу. Преступники описывались с не меньшей долей воображения, пока Мэйв не почувствовала, что у неё в ушах зазвенело от возмущения.

Единственное, в чём все они сходились, — это то, что убийство мистера Макгрегора было именно этим.

Убийством.

«Неизвестным лицом или лицами», — сказал тот, кого Мэйв ранее отметила как требующего пристального внимания.

— А теперь, пожалуйста, назовите мне свои имена и адреса, — сказала она, — чтобы лучшие идеи могли претендовать на приз.

Они охотно подчинились.

В конце концов суматоха улеглась, и мальчики с девочками начали расходиться. Мэйв на мгновение задумалась, не ушла ли тоже Пудинг, но, обернувшись к пруду, она увидела, как та наклонилась у каменистого берега, пытаясь усадить лягушку в безопасное место.

«Это очень мило с твоей стороны, Пудинг», — сказала она, погладив девочку по когда-то заплетенным волосам.

«Они не хотят никому причинить вреда», — ответила та, погрузив руку глубоко в воду и держа в ней листок, который лягушка могла использовать как ступеньку. «Но, мисс графиня, что привело вас сюда?»

«Я пошла прогуляться, чтобы проветрить голову, и потом заблудилась. Я услышала ваши голоса и подошла, чтобы попросить о помощи».

«Хотите, я отведу вас обратно в замок?» — ответила Пудинг материнским тоном.

«Да, пожалуйста».

Они отправились пешком, Пудинг шла чуть впереди, радуясь тому, что взяла на себя руководство.

Через три минуты Пудинг снова заговорила.

— Тебя беспокоит что-то другое, — сказала она. — Понимаешь, я это вижу.

— Да, это из-за этих идиотских подарков, которые мне придется достать.

— Подарков?

— Да, для Игр горцев. По-видимому, по традиции граф или графиня дарят…»

«Подарки всем помощникам, да, это всем известно, мисс графиня».

«Всем, похоже, кроме меня».

«Но почему это вас беспокоит, мисс?»

«Потому что я понятия не имею, как раздобыть дюжину или больше подарков за несколько часов».

«Ну, я могу помочь».

«Но поблизости нет магазинов».

«Нам не нужны магазины, мисс графиня. Я могу их сделать. Просто скажите, сколько дам и сколько джентльменов, а я позабочусь об остальном».

«Правда? К завтрашнему утру?»

«Да, без проблем. Я приступлю к делу сразу после обеда. Вот тропинка к моему дому. Идите прямо по этой другой тропинке, и вы окажетесь обратно в замке».

Действительно, через десять минут неуклонной ходьбы Мэйв оказалась обратно в замке. Издалека, как только она вышла из-за деревьев, она увидела на подъездной дорожке пару полицейских машин. Может быть, в деле об убийстве наконец-то что-то происходит.

Что-то и происходило, только не то, чего она ожидала.

«Детектив-инспектор Кэссиди», — сказал высокий, худой детектив, но не протянул руку для рукопожатия.

«Вы пришли по поводу убийства в классе?» — ответила Мэйв, убрав руку, прежде чем стало неловко держать её в воздухе.

«Да», — сказал детектив-инспектор. У него был монотонный голос, сопровождаемый едва слышными звуками, которые, однако, исходили скорее из носовых ходов, чем пробивались через голосовые связки.

«Есть какие-нибудь новости?»

«Да». Неужели этот человек собирался общаться исключительно односложными фразами?

«Так какие новости?»

«Мы хотели бы, чтобы вы пришли в участок и ответили на несколько вопросов, если вы не против».

«Не особо, но, если это поможет делу, я могу заскочить после обеда».

«Я имел в виду сейчас, леди Стратфултон, это серьёзно».

«Хорошо, мистер Кэссиди. Я приеду и помогу вам с расследованием».

Поездка до полицейского участка на машине заняла всего несколько минут. Приехав туда, её провели в камеру, что значительно удивило её. Возможно, в комнатах для допросов больше не было места. Но это не имело значения — скоро она будет дома.

Забавно, подумала она, это был первый раз, когда она подумала о замке как о своём доме. Наверное, по сравнению с тюремной камерой, эта огромная каменная постройка действительно представляла собой дом.

В конце концов детектив-инспектор пришёл, чтобы допросить её. Ему пришлось открыть дверь в комнату для допросов, что позволяло предположить: нехватка места не была причиной того, что её разместили так, будто она преступница.

Через десять минут после начала скучных вопросов Мэйв было официально предъявлено обвинение в убийстве Иэна Макгрегора, школьного учителя.

Через пять минут после этого она снова оказалась в камере, пиная стену в приступе самого сильного отчаяния, которое ей когда-либо доводилось видеть.

Все это время, пока они сосредоточивались на ней, они, конечно же, не занимались поиском настоящего убийцы. Она пыталась донести это до инспектора, но ей просто ответили, что так говорят все.

«Все улики указывают на тебя, постороннюю, ворвавшуюся сюда и устроившую беспорядок».

Даже если бы это и было так, подумала Мэйв, между хаосом и убийством — целая пропасть.

Она закрыла глаза, устроившись на предоставленном матрасе. Что бы написали в заголовках:

Наследница «Повешенного графа» будет повешена за убийство

Или:

«Должно быть, это семейное»

Как-то ей предстояло из своей тюремной камеры доказать свою невиновность, и она вовсе не была уверена, что сможет это сделать, находясь под замком, а ключ выброшен.

Что бы сказала леди Дарриби-Джонс? Она сосредоточилась бы на сугубо практических вещах, это было точно, рассматривая спокойствие как оружие для борьбы, какую бы бурю эмоций она ни испытывала внутри.