Тогда я вернулся домой поздно, около девяти вечера, и только успел принять душ, как раздался звонок в дверь. Сначала короткий, а потом долгий и настойчивый. Я открыл и увидел ее. Она стояла на пороге с растрепанными огненно-рыжими вьющимися волосами, с потеками туши на щеках и вокруг глаз, в которых дрожали слезы. В одной руке она держала сумочку из искусственной крокодиловой кожи, другой крепко сжимала горлышко бутылки коньяка. От неожиданности я застыл на месте, не зная, что сказать.
— Может, впустишь меня? — тихо спросила она и, не дожидаясь ответа, неуверенно шагнула за порог и протянула мне свою сумочку и бутылку. Я невольно посторонился, пропуская ее в свою холостяцкую квартиру.
— Здравствуй, Лариса, — пробормотал я, наблюдая, как она стягивает с себя плащ. Спохватился, принял его у нее и повесил на вешалку.
— Ну здравствуй, Артем, — так же тихо ответила она и повернулась ко мне. Я сразу почувствовал исходящий от нее легкий запах алкоголя, а еще едва уловимый аромат лаванды. «Надо же, — подумал я, — столько лет прошло, а духи остались все те же». Этот запах я запомнил еще с нашего школьного выпускного бала, а еще…
— Ну что, мы так и будем стоять в прихожей?
— Нет, проходи, пожалуйста, — окончательно растерялся я, — на кухню. — Я запнулся. — Правда, угостить мне тебя нечем, только с работы пришел, — развел я руками.
— Тебе повезло, — улыбнулась она, — у меня есть с собой шоколадка. Неси бокалы. — И присела за стол. Совсем как раньше — на самый краешек стула. Оказывается, я до сих пор помнил такие мелочи.
Я вернулся, поставил на стол рюмки, откупорил бутылку.
— Хороший коньяк, — сказал я, посмотрев на этикетку, и плеснул понемногу, примерно с палец.
— Давай за нашу встречу, Артем, — произнесла она незамысловатый тост и зашелестела фольгой, разворачивая шоколад. Подняла бокал и, едва коснувшись моего, залпом выпила. Небрежно бросила в рот кусочек шоколада и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. — Как же у тебя здесь хорошо и спокойно, Варава…
— Лариса, что случилось? Где Леша?
— Случилось то, что твой замечательный Леша — настоящий козел и пусть катится ко всем чертям! — сразу встрепенулась она, гневно сверкнув глазами. — Налей мне еще.
Она поболтала напиток в бокале, посмотрела его на свет и, не чокаясь, выпила одним глотком.
— Ты хочешь знать, что случилось? Так я тебе скажу. Этот кобель совсем охренел! Я прихожу сегодня домой и, как ты думаешь, что я вижу? Свою лучшую подругу в нашей постели! Скотина!
— Кто — он или твоя подруга?
— Он. Она просто сучка.
— Ну успокойся, — примирительно сказал я. — В жизни так бывает, не разбегаться же из-за такого пустяка. Любит-то он тебя. Вы же с Алексеем, можно сказать, с первого класса вместе. Даже, как рассказывала твоя мать, — с детского садика.
— Ладно, черт с ними, — уже спокойно сказала Лариса, — расскажи лучше о себе. Ты все там же — в полиции? Поди, уже полковник?
— Подполковник.
— Эх, — вздохнула она, — надо было за тебя выходить. А ты, я смотрю, так и не женился, — констатировала она, оглядевшись.
— Да не сподобился как-то, — развел я руками.
— А что так? — хитро прищурилась Лариса.
— Тебя, наверное, ждал, — пожал я плечами.
— Ну вот, считай, дождался… Варава, иди ко мне…
…А через положенные девять месяцев Лариса родила мальчика. Они назвали его Ванечка. Со своим Лешей она помирилась. А еще через 10 месяцев в октябре 2015-го они купили билеты на тот самый роковой рейс до Санкт-Петербурга…
Я открыл глаза и снова оказался на заброшенном аэродроме люфтваффе. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. Шагнул к Марусе, хотел обнять, но она молча отстранилась, вытерла слезы и уже совершенно спокойно сказала:
— А как поступить с девицами, есть неплохая идея.
— Какая?
— Скину их родителям геолокацию этого места, и думаю, крутые папашки быстро раскошелятся на вертолет. Так что долго ждать девушкам не придется. Вот только прилетят родители наверняка не одни, а с целой сворой своих телохранителей, да еще полицейских притащат для полного комплекта. А я, сам понимаешь, «светить» свою группу не могу. Только девушек нужно от греха подальше перевести в тот бункер, где нас с тобой держали. Там им ничего угрожать не будет. Поэтому, если хочешь, оставайся. Заодно подстрахуешь девчонок до прибытия родичей. А потом с ними доберешься до Шарма.
— Ну, знаешь… — Я даже задохнулся от возмущения…
— Они сюда не вернутся, — снова задумчиво произнесла Маруся, глядя куда-то вдаль. — А вот другие…
Я повернул голову, все еще не понимая, что Маруся там разглядывает. И тут же сам скорее услышал, чем увидел, шум вертолетных двигателей. Он нарастал, а через минуту стали хорошо различимы на горизонте две черные точки, быстро увеличивающиеся в размерах. И уже ясно слышался стрекот вертолетных винтов.
— А вот и волшебник в голубом вертолете. Быстро, однако… — Маруся затейливо выругалась на иврите и метнулась в сторону здания с заложницами.
— Маруся, девчонок давай быстро в бункер! — запоздало рявкнул я ей вдогонку. — Дан — контроль. Нахшон и Хирбет — помогите даме.
— Думаю, садиться они не будут, — краешком рта усмехнулся Дан, — слишком их мало. И пленные им тоже не нужны. В бункер лучше убраться нам всем. С минуты на минуту здесь будет очень жарко.
И сделал шаг в сторону, пропуская Марусю с запыхавшимися от быстрого бега девчонками в ворота бункера и прикрывающих их сзади Нахшона и Хирбета, а сам припал к оптическому прицелу.
— Дан, посмотри, кто к нам в гости пожаловал? — приказала Маруся, озабоченно вглядываясь в небо.
— Вижу две цели. Движутся в нашем направлении. Дистанция около пяти километров. Два «К-52» «Аллигатор». — Дан усмехнулся и, обернувшись, выразительно посмотрел на меня. — Что, знакомый девайс? — И снова приник к прицелу. — Идут на бреющем. Ливрея вертолетов соответствует цветовой схеме, принятой в египетской армии. Транспортных бортов на горизонте не видно, а это значит что? Правильно, — сам себе ответил Дан, — они летят нас убивать.
— Не обязательно, — не согласился я, — возможно, это просто разведка. Но подстраховаться, согласен, нужно. Нахрон, перетащи в наш бункер парочку «Игл», — приказал я. И повернулся к Дану. — Что видно?
— Пора спускаться, максимум через минуту они будут здесь.
— Ок. Снимаемся.
Мы сбежали по уже знакомой бетонной лестнице, и тут я обратил внимание на неприметную железную дверь как раз напротив «нашего» бункера.
— Хирбет, подсоби, — попросил я и потянул за приваренное к полотну двери железное кольцо. Но дверь на удивление легко поддалась, пропуская нас в длинный, хорошо освещенный коридор.
— Маруся, подождите нас здесь. Мы с Хирбетом на разведку.
Наверху уже творилось что-то невообразимое. Гул чередующихся один за другим взрывов, приглушенных толстыми бетонными перекрытиями бункера, явственно был слышен даже здесь. Это было похоже на настоящее землетрясение, и бетонный пол у нас под ногами чувствительно потряхивало. Местами с потолка и стен сыпалась мелкая серая пыль. Казалось, еще совсем немного, и вся эта многотонная монолитная конструкция даст трещину, рухнет нам на голову и похоронит навечно под своими обломками. Мы быстро продвигались вперед, благо высота потолка позволяла идти в полный рост. Странно было то, что ход все время шел под уклон. Гул взрывов на поверхности постепенно затихал, потом стал почти неразличимым и, наконец, совсем стих. Мы прошли, наверное, с километр, а подземный ход все не кончался. Еще метров через триста мы уперлись в герметичную, абсолютно новую металлическую дверь с приводом и электрозамком.
Хирбет поставил к стене автомат, сбросил из-за спины небольшой рюкзак и, присев на корточки, стал деловито копаться в нем. Выудил небольшой коричневый брикет, запаянный в полиэтилен, надорвал зубами упаковку и приладил взрывчатку к замку. Извлек из нагрудного кармана предмет, чертовски похожий на шариковую ручку, и осторожно ввел ее в тело пластида[38]. Показал мне жестом, чтобы я отошел в сторону, и, достав из рюкзака пульт, нажал на кнопку. Раздался небольшой направленный взрыв, включился привод, и дверь медленно отъехала в сторону. Едва рассеялся дым, мы вошли внутрь.
— Это мы с тобой удачно зашли, — присвистнул я.
На огромной, выложенной идеально подогнанными гранитными плитами площадке стоял на первый взгляд совсем новенький вертолет.
— АН-6i Little Bird, — восхищенно цокнул языком Хирбет.
— Легкий вертолет огневой поддержки по прозвищу «Маленькая птичка», — блеснул я эрудицией, — бортовой номер HZ — 666. Весьма остроумно. Кстати, как и следовало ожидать, зарегистрирована наша «птичка» в Саудовской Аравии.
Я обошел летательный аппарат по кругу, открыл, сдвинув в сторону дверь, и забрался на место первого пилота. Быстро осмотрел центральную переднюю приборную панель. Подключил, щелкнув тумблером, электропитание. Стрелка датчика топлива поползла вверх, показывая полный бак. Все было вроде на своих местах. Даже дублирующая система управления для двух пилотов присутствовала.
— Все в порядке, топливом залит под завязку. Километров на 500 должно хватить.
— Летал на таком? — поинтересовался Хирбет.
— На таком нет, но принцип-то везде одинаковый. Ничего нового, — пожал я плечами. — Мне вот только интересно, как из этого ангара вылететь? — И посмотрел вверх, на казавшийся монолитным потолок. — Высота, наверное, метров десять будет?
— Не меньше, — согласился Хирбет. — Нужно искать пульт управления крышей ангара. Должна же она как-то открываться?
Мы обыскали все вокруг, но на стенах ничего похожего не было. Только при входе с правой стороны от двери — обычный выключатель. С досады я щелкнул им, и, как и следовало ожидать, свет во всем ангаре погас. Щелкнул еще раз — свет зажегся.
— Нужно посмотреть в кабине вертолета, — предположил я и открыл дверцу. Взгляд сразу упал на кожаное кресло второго пилота. Там лежал пульт, на первый взгляд похожий на телевизионный, со стрелками вправо-влево. Я взял его и наугад нажал на кнопку «вправо». Раздался характерный шум работающей лебедки, и потолок начал плавно смещаться. Через образовавшуюся щель тотчас брызнуло яркое солнце. Я отпустил кнопку, и поступательное движение потолка прекратилось.
— А ларчик-то, оказывается, просто открывался. Хирбет, зови наших. Я пока тут в кабине посмотрю, что да как.
— Наша Авив в прошлом году в Сирии угнала такую же вертушку, причем из-под самого носа у джихадистов[39]. Они нам тогда уже в холку дышали. Думали, все, отвоевались. Так что, если что, она подскажет, как с этим аппаратом управляться.
— Все целы? Никого не зацепило? — обеспокоенно спросил я Марусю, как только она показалась на пороге вертолетного ангара. — С девчонками решили вопрос?
— Пересидели. В том бункере, что в танке. Все норм. Наверху тихо. От аэродрома, правда, мало что осталось. Я поднялась на минутку, посмотреть, как только они улетели.
— Что ты сделала? — не поверил я своим ушам. — Ты с ума сошла? А если бы они решили напоследок развернуться и влепить по аэродрому еще парочку ракет с кабрирования?[40]
— Не сердись. — Она встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку.
Нахшон и Хирбет недоуменно переглянулись. Я же улыбнулся и подмигнул им, — мол, знай наших.
— С заложниками тоже все норм. Переговорила с их предками, сбросила им нашу геолокацию. Они заверили, что в самое ближайшее время заберут своих чад. Вот это да! — восхищенно всплеснула Маруся руками, ловко переводя разговор на другую тему и делая вид, что только что увидела блестящий на солнце вертолет. И тут же задрала голову вверх, и несколько секунд, щурясь, смотрела на лившийся с потолка ангара солнечный свет. — Так и тянет за штурвал, прямо руки чешутся!
— Я не против. Только поаккуратней, не забывай, что мы не в Сирии.
— Кто разболтал? — Она повернулась и, безошибочно угадав болтуна, сердито сверкнула глазами на Хирбета.
— Куда летим? — спросил я, усаживаясь в кресло второго пилота. — Отвечай, и быстро, пока я не передумал быть у тебя за штурмана.
— В Каир, — ответила Маруся, уверенным движением запуская двигатель.