Из полиции я сразу поехал в наш офис памятуя, что Татарский обещал прислать сводку наружного наблюдения. Выхватив еще теплый лист из факса, я сварил себе крепкого черного кофе с сахаром и, удобно расположившись в глубоком кресле, на американский манер забросил ноги на столешницу. Быстро просмотрев присланные фотографии наших дайверов и отобрав несколько наиболее удачных, я углубился в изучение сводки. По полученным материалам наружного наблюдения выходило, что наши сограждане по прилету в Дамаск сразу из аэропорта поехали в отель Beit Al Mamlouka, где пробыли почти три часа. После чего вызвали такси и, недолго покружив по городу, съехали на набережную р. Барада и отпустили машину у Национального музея. Купив билеты, зашли в здание музея. Где пробыли недолго, около получаса. Потом снова вызвали такси и поехали на Центральный рынок «Сук Аль-Хамидия». Побродив по нему, поехали в квартал Баб-Тума, где сосредоточены лавки местных букинистов. Там они пробыли до 17:00 вечера, после чего вернулись в отель. Первую половину второго дня они посвятили тщательному изучению букинистических лавок на рынке Takiyya Suleimaniah. В 16:00 сели в такси и поехали в район Saroujah, где буквально «прошерстили» все антикварные лавки и ломбарды. Все последующие дни они практически безвылазно просидели в Национальной библиотеке Дамаска. Причем сидели там как прилежные студенты — с 10:00 и до 18:00. Около часа дня один из них, а именно Филиппов И. С. «Это тот, который инструктор по подводному плаванию», — напомнил я сам себе: каждый день исправно посещал расположенный неподалеку «Макдоналдс» и, уже нагруженный пакетами с едой, возвращался обратно. Из отчета наружного наблюдения следовало, что в ресторане он ни с кем, кроме сотрудников, работавших на выдаче заказов, не контактировал. В районе 18:10 они вызывали такси и возвращались в отель.
В последний день своего пребывания в Дамаске они с самого утра посетили торговый центр Qassion Mall, где купили снаряжение для подводного плавания, после чего заехали в отель, забрали чемоданы и сразу отбыли трансферным автобусом в аэропорт. Ничего подозрительного в их поведении я не усмотрел, за исключением, пожалуй, того, что, кроме аквалангов, они ничего в Дамаске не приобрели. Ни единого сувенира, ни самого примитивного магнитика. Или я ошибаюсь? Из сводки наружного наблюдения следовало, что если все время они бродили по рынкам все вместе, то в предпоследний перед отъездом день в районе Saroujah они неожиданно разошлись в разные стороны рынка, и у «наружки» просто не было ресурсов и возможности продолжать «вести» всех четверых. А это уже сильно смахивало на вполне профессиональный уход от наружного наблюдения. И косвенно говорило о том, что наши спецы где-то прокололись.
Я взял телефон и позвонил Татарскому.
— Доброе утро, Пал Палыч. Почитал я сводку наружного наблюдения. Прелюбопытнейшее чтиво, должен вам сказать. Похоже, наших спецов обвели вокруг пальца, как слепых котят. И кто? Несколько ученых, а проще говоря, «ботаников». Складывается впечатление, что они совсем не те, за кого себя выдают.
— Признаться, у меня тоже мелькнула эта мысль, — вздохнул в трубку Татарский. — Я сам, как прочитал, сразу понял, что они мастерски провернули «классический соскок». Хотя, может, это вышло случайно. Ты же знаешь, что наши возможности в Дамаске сейчас очень ограничены. И тебе не хуже меня известны азы этой работы. Трое агентов по определению не в состоянии «вести» четырех наблюдаемых, если они находятся в совершенно разных местах огромного рынка. Особенно если базар этот — восточный. Это, как правило, множество контактов, а «вести», если, конечно, все делать, как учили, необходимо не только самих наблюдаемых, но и всех, с кем у них был контакт. Так что, Варава, даже не знаю, что еще тебе сказать. Ты сам все понимаешь.
— Как раз такую нештатную ситуацию можно было предусмотреть. И заранее обеспечить на маршруте больше наблюдателей. Хотя бы по числу наблюдаемых. Почему сразу не дернули посольских? Там с десяток человек просто так штаны целыми днями протирают.
На том конце трубки начальник тяжело засопел:
— Согласование внешнего наблюдения, особенно на территории другого, а в нашем случае еще и арабского государства заняло бы очень много времени и в итоге, как показывает практика, ничего бы не дало. Арабы не любят, когда кто-то проворачивает свои дела на их территории. И потом, без соблюдения всех необходимых процедур сотрудников посольства задействовать в таких вопросах невозможно, да и бесполезно. Все они находятся под постоянным наблюдением местных спецслужб. Поверь, за эти две недели люди и так выложились по полной — и ничего. Абсолютно никакого результата.
— Я понял. Мне нужно знать, какого черта эта компания доморощенных шпионов безвылазно просидела в Национальной библиотеке Дамаска целых одиннадцать дней. Я хочу точно знать, чем они там занимались. Также мне понадобится полный список всех книг и рукописей, с которыми работали наши ученые. А также список всех запросов, сделанных ими в интернете за последний месяц.
— Список-то мы получим…
— Пускай наши люди в Дамаске, — я перебил начальника, рискуя быть тотчас же вышвырнутым из отдела, причем без выходного пособия, — опросят служащих библиотеки, покажут фотографии. Наверняка там кто-то что-то видел, слышал или даже знает. Насколько мне известно, в этом храме науки в дневное время бывает не так много посетителей. Кроме того, читальные залы почти наверняка оборудованы компьютерами и видеокамерами. Необходимо выжать с них всю возможную информацию.
— Варава, ты там не перегрелся, часом? — рявкнул Татарский. — Ты себе как все это представляешь?
— Простите, Пал Палыч, но, сидя в Шарме, без информации я ничего не смогу сделать. Может быть, тогда мне есть смысл самому слетать в Дамаск?
— Сиди на месте, — грозно прорычала мне в ухо трубка. — Будет тебе информация…
Утром следующего дня я решил нанести визит Амону Мустафе, проживающему, судя по надписи на найденной мною в самолете салфетке, по адресу: Иль-Меркато, 45. Насколько я знал, Хадаба-Умм-Сид, что в переводе значило «Скала над бухтой», был расположен между районами Наама-Бей и Шарм-эль-Май, недалеко от так называемого Старого города и всего в 15–20 минутах езды от моего отеля. Поэтому я не мудрствуя лукаво вызвал на девять часов утра нашего водителя Ахмеда. Плотно позавтракав и с наслаждением выкурив утреннюю сигарету, я загрузился в наш микроавтобус. Назвал адрес, по которому меня нужно было доставить, и, глядя на проносящиеся мимо отели и пыльные пальмы, незаметно для себя задремал. Проснулся от того, что машина остановилась и Ахмед осторожно тронул меня за плечо. Улица Иль-Меркато была застроена однотипными коттеджами в традиционном египетском стиле. Бетонная коробка из одного или двух этажей, с балконами и без. За каменными заборами молодые невысокие пальмы. Еще не так давно здесь располагался военный городок, теперь же это чудесное место практически на самом берегу чистейшего лазурного моря с красивейшими коралловыми рифами было отдано под строительство отелей и частных домов.
Коттедж под номером 45 ничем не выделялся на общем фоне. Мало того он, как и многие другие здания вокруг, был не достроен, что, впрочем, очень характерно для Египта. На калитке, ведущей во двор Амона, звонок отсутствовал, и я, пару раз двинув кулаком по деревянному полотну, толкнул ее от себя. Дверь легко открылась, и я оказался на заваленном строительным мусором дворе, в углу которого росла чахлая пальма. Поднявшись по бетонным ступеням, я сразу прошел в дом, так как дверь была распахнута настежь, что я воспринял как приглашение зайти. Большая гостиная, высокий потолок который подпирали две массивные колонны, отделанные молочного цвета мрамором, была обставлена со вкусом. Кругом тяжелая и явно антикварная мебель из ценных пород дерева, посреди зала на полу распластался огромный ковер явно ручной работы, вытканный в коричневых и темно-зеленых тонах. Сбоку я увидел резную филенчатую дверь и, на этот раз постучавшись и не получив ответа, взялся за витую бронзовую ручку и вошел внутрь. На огромной кровати с балдахином, на скомканных простынях лежал мужчина. То, что он был мертв, с первого же взгляда не вызывало никаких сомнений, но я все же приложил три пальца к сонной артерии. Быстро огляделся. Теперь следовало действовать максимально осторожно и, главное, быстро, не оставляя после себя никаких следов. Как я сразу определил, мужчина был убит точным выстрелом в сердце. Убийца действовал наверняка, так что контрольный выстрел не понадобился. На ковре я заметил несколько белых отпечатков обуви. Сорок пятый размер, машинально отметил я про себя. Видимо, еще во дворе убийца неосмотрительно испачкал обувь в известке. Стреляную гильзу я не нашел. Скорее всего, убийца забрал ее с собой. Я быстро распахнул платяной шкаф — пусто. Только на одной вешалке сиротливо болтался женский халат белого цвета. Проверив карманы, нашел смятый клочок бумаги. Осторожно расправил листок на полированной крышке комода. Это оказался кассовый чек из торгового центра Mall of Egypt. Сделав фотографию на телефон, аккуратно положил находку на место. Затем выдвинул поочередно все четыре ящика массивного комода темного полированного дерева. В верхнем ящике оказались упаковка женских трусиков и несколько презервативов. Три остальных были пусты. Для надежности я пошарил рукой по пустым полкам и на нижней нащупал в дальнем правом углу небольшую, прямоугольной формы глянцевую картонную карточку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась визиткой. На ней черной вязью было выведено по-арабски:
«Амон Мустафа. Антиквариат. Наама-Бей. +20 112 4520048». «Чем черт не шутит», — подумал я и набрал номер. Где-то внизу сразу тихо заиграла арабская мелодия. Я выскочил в гостиную и на полу под ковром сразу нащупал мобильный телефон и, достав из кармана чистый платок, поднял гаджет. Как я и думал, при попытке разблокировки экрана он тут же потребовал от меня биометрическую аутентификацию. Я вернулся в спальню и стал осторожно подносить к телефону по очереди все пальцы мертвеца. Устройство откликнулось на указательный палец правой руки. «Странно, как телефон оказался под ковром и почему убийца не забрал мобильник с собой?» — подумал я. Но гадать было некогда, и я, мельком пролистав список всех звонков, списки контактов, всех сохранившихся исходящих и входящих звонков, а также переписку в социальных сетях, набрал телефон нашего айтишника Дениса. Разбираться со всей этой информацией мы будем потом, а сейчас… я бросил взгляд на часы. Я здесь уже семь минут. Пора было закругляться, подумал я, слушая длинные гудки.
— Денис, привет.
— Здравия желаю, — наконец ожила трубка. — Какие-то проблемы?
— Привет, ты в офисе? — перешел я сразу к делу.
— На месте, где мне еще быть. Татарский, узурпатор такой, не пускает на вольные хлеба.
— Ладно, поплачешься мне в жилетку потом. Теперь о деле. У меня к тебе будет две просьбы. Обе — не терпящие отлагательств.
— А что, когда-то были не срочные?
— Помолчи и слушай. Первая — есть кассовый чек. Сейчас я тебе его скину. Мне необходима вся информация о держателе банковской карты, которой расплачивались на кассе. А также фамилия, имя, телефон, его биллинг за последний месяц и по возможности четкая фотография. Желательно из клиентской базы банка, в котором выпущена карта, а не скриншот с камеры видеонаблюдения. Ну, ты меня понимаешь.
— Что-нибудь еще, мон коронель? — сострил айтишник.
— Ну и вообще все, что дополнительно удастся раскопать. Теперь второе — необходимо скачать все данные с одного телефона. Это нужно сделать прямо сейчас. Сможешь?
— Без проблем, — хохотнул в трубку никогда не унывающий Денис. — Инфу по карте часа через два сброшу вам в «личку». А по телефону… у вас доступ к нужному телефону есть?
— Есть.
— Тогда положите включенный телефон как можно ближе к своему. Готовы?
— Да, — ответил я и тут же услышал, как Дениска быстро застучал по клавиатуре.
— Готово, — сообщил он через несколько минут. — Все данные уже на вашем гаджете. Но некоторые файлы зашифрованы. Сегодня попробую их вскрыть. Как закончу, дам знать, — скороговоркой проговорил он и отключился.
Вернув телефон потерпевшего на место, я набрал номер начальника полиции Омара Ашрафа.
По счастью, на улице были расположены несколько камер видеонаблюдения, изучив материалы с которых, Омар уверенно вычеркнул меня из списка подозреваемых и, взяв с меня коротенькое объяснение, отпустил на все четыре стороны. Вздохнув с облегчением, я пожал начальнику полиции руку и, выйдя из участка, сел в нашу машину и попросил Ахмеда отвезти меня в район Наама-Бей. Небольшая антикварная лавочка Амона Мустафы сиротливо прилепилась к правой стене большого магазина Fix Price и представляла собой невзрачную одноэтажную пристройку. Правда, как и повсеместно в Египте, — с высокими и широкими окнами в пол, призванными играть роль витрин. Потянув на себя тяжелую деревянную дверь, я оказался в полутемном помещении, сплошь уставленном разнообразными кальянами, поделками из оникса, называемого здесь алебастром, фигурками верблюдов, слонов, стендами-вертушками с почтовыми открытками и магнитиками, масками для плавания, пластиковыми ластами и другими подобного рода дешевыми сувенирами. Когда глаза немного привыкли к полумраку, я разглядел лестницу на второй этаж. Оглядевшись в поисках выключателя, но не найдя ничего похожего, я почти на ощупь добрался до первого пролета лестницы и, крепко держась за перила, поднялся на второй этаж. Там был, судя по обстановке, с комфортом оборудован кабинет хозяина. Именно «был», так как от былого комфорта не осталось и следа. Мебель была сдвинута со своих мест. Огромное кожаное кресло перевернуто, стеклянные дверцы шкафов распахнуты, а по всему полу рассыпаны груды керамических черепков и стеклянных осколков. Стоящий в углу внушительных размеров сейф распахнут, внутри ворох бумаг из распотрошенных папок. Я сразу понял, что мне здесь делать уже нечего и, дабы не столкнуться с полицией, поспешил ретироваться.
— Пал Палыч, добрый день.
— Добрый, — буркнул в ответ начальник. — Хотя и добрее видали. Что у тебя? — По тону Татарского стало ясно, что информацию с камер наблюдения, установленных в Национальной библиотеке Дамаска, как и список литературы, который брали для изучения дайверы, пока добыть не удалось.
— Плохо, но зато я установил новый египетский контакт наших дайверов. Это некий Амон Мустафа. Антиквар.
— Ты переговорил с ним?
— Не успел. Сегодня утром он был убит. Так же, как и Фролов. Почерк очень похож. В его магазинчике все перевернуто вверх дном. Там явно что-то искали. Судя по наличию у него в доме двух зубных щеток и женских вещей, он регулярно встречался с женщиной. Нам нужно срочно ее найти, пока до нее не добралась полиция. Мне удалось скачать данные с телефона Мустафы. Чаще всего он звонил контакту, помеченному в его телефонной книге как ФАМАА. Будем его или ее устанавливать. Кроме того, он имел постоянные контакты и с инструктором подводного плавания МЧС Филипповым. И еще — вопрос. Мы можем запросить распечатку биллинга телефонов Амона Мустафы и всех четверых россиян, летевших тем бортом?
— С россиянами проблем не будет, а вот по египтянину, думаю, тебе лучше переговорить с начальником полиции Омаром Ашрафом. Вы вроде с ним приятельствовали?
— Хорошо, тем более я все равно хотел к нему заехать. Возможно, уже есть что-то интересное.
По поводу найденного на месте убийства антиквара кассового чека я решил деликатно промолчать.
— Добро. Информацию лови на почте.
В половине девятого вечера я уже подъезжал к зданию полиции. Омара я перехватил буквально в дверях. Он торопился на выезд. Быстро пожал мне руку и буквально на ходу сунул мне в руки тоненькую папочку. И уже будучи абсолютно не в силах скрывать, что очень торопится, прыгнул в полицейский джип, забросил работающую мигалку на крышу своего автомобиля и, развернувшись практически на месте на 360 градусов, на бешеной скорости умчался в неизвестном направлении. Я же зашел в первое попавшееся кафе и, заказав чашечку капучино, удобно расположился у окна и, предвкушая удовольствие, открыл папку. Однако меня ждал большой облом. Баллистическая экспертиза и акты вскрытия пока не были готовы. Но предположительно смерть антиквара наступила около десяти часов назад в результате огнестрельного ранения из девятимиллиметрового пистолета. Обыск квартиры и магазина на Наама-Бей ничего не дал. Правда, камеры видеонаблюдения зафиксировали неизвестного, заходившего к антиквару буквально за полчаса до меня, но программа распознавания лиц по изображению с камеры результатов не дала. В квартире были обнаружены отпечатки пальцев пяти человек — самого Амона, мои и еще трех неизвестных лиц, в картотеке отсутствующих. И это все, внутренне возмутился я. Даже о найденном телефоне ни слова. Ну, впрочем, этого и следовало ожидать, подумал я и проверил почту.
Дениска, как всегда, не подкачал. Держателем банковской карты, по которой вчера была совершена покупка в торговом центре Mall of Egypt, оказалась некая Файза Ахмед Мухаммед Абдала Абдельрахмен. Судя по первым буквам имени и фамилии, это и была разыскиваемая нами таинственная ФАМАА. Египтянка по происхождению, 23 года, не замужем. Постоянно проживает в Новом Каире. Здесь же была приложена фотография молодой женщины в традиционном для арабских стран хиджабе. По данным биллинга ее телефона, — я посмотрел на часы, — еще восемь часов назад она находилась в районе Хадаба-Умм-Сид, на улице Иль-Меркато, по сути, около дома антиквара. Часом позже ее телефон зафиксировали в аэропорту Шарм-эш-Шейха, где она, воспользовавшись картой, взяла напрокат машину. А час назад та же карточка засветилась в одном из дешевых хостелов Dahab Hostel в Дахабе. Вот теперь нужно было торопиться. Отсюда это около ста километров, прикинул я, так что сейчас самое время нанести визит нашей прекрасной незнакомке. Я расплатился за кофе, бросив на стол десять фунтов, и, выйдя на улицу, остановил такси.