«Директору
Агентства авиационной безопасности
Татарскому П. П.
Служебная записка.
Самолет Boeing 737, выполнявший рейс из Дамаска в Шарм-эш-Шейх, пропал с радаров через 21 минуту после того, как вошел в воздушное пространство Египта.
На наш запрос авиационные власти пограничного с Египтом Кипра сообщили, что первичный радар дальнего действия ВВС[17] Кипра, после того как самолет пропал со вторичных гражданских радаров, наблюдал борт еще около двух минут. Boeing 737 совершил крутой разворот на северо-восток, затем на север, после чего начал резкое снижение.
Транспондеры[18] самолета прекратили передачу данных еще до совершения этих маневров. Военные радары на о. Кипр непосредственно перед этим зафиксировали рядом с «Боингом» неопознанный самолет, также не отвечающий на запросы с земли. Он в точности повторил маневры гражданского лайнера и, снизившись, также пропал с экранов радаров.
В самолетах Boeing транспондеры используются для идентификации авиадиспетчером воздушного судна. Они отвечают на запрос вторичного локатора диспетчерской службы четырехзначным кодом. Этот код (squawk code) предварительно выдается экипажу диспетчером и выставляется пилотом судна на панели управления транспондера. Диспетчер на мониторе локатора видит отметку о положении воздушного судна вместе с кодом. Ни одним из специальных кодов: 7700 (авария), 7600 (потеря связи), 7500 (захват самолета) — экипаж не воспользовался.
При отображении на экране радара данных кодов в наземной диспетчерской службе автоматически включается оповещение, обращая на себя внимание служб наземного наблюдения. При отключенном транспондере и значительном снижении самолет пропадает с экранов радаров и гражданских, и военных служб.
Однако в самолетах данной модификации Boeing 737 отключить транспондер из кабины пилотов невозможно. Это предусмотрено производителем. Вероятно, данный борт подвергся значительной переделке до вылета из аэропорта. Процедура эта очень трудоемкая и требует досконального знания технического устройства самолетов Boeing.
Либо для отключения транспондеров на «Боинге» был использован самолет типа AWACS, состоящий в настоящее время на вооружении армии США. Это особый вид воздушного судна, способный отключить транспондеры и все каналы связи на другом воздушном судне, приблизившись к нему на расстояние одной мили. Возможно, именно с самолета такого типа были блокированы все средства связи и идентификации пассажирского самолета Boeing 737.
Консультант: доцент кафедры радиолокации, радионавигации и бортового радиоэлектронного оборудования» Московского авиационного института
доктор технических наук Петросян А. О.».
«Директору
Агентства авиационной безопасности
Татарскому П. П.
По Вашему запросу сообщаем дополнительную информацию относительно граждан РФ, пассажиров Boeing 737 авиакомпании Syrianс Air, выполнявшего рейс Дамаск — Шарм-эш-Шейх.
В Дамаске интересующие Вас граждане в течение четырнадцати дней проживали в отеле «Beit Al Mamlouka. В Шарм-эш-Шейхе ими забронированы 4 номера в отеле Tamra Beach Resort на срок 10 дней/9 ночей.
Начальник аналитического отдела Сологуб А. А.».
На место я прибыл в районе часа ночи по местному времени. Довольно обширный участок дикого пляжа справа от нашего отеля был уже огорожен трепещущей на ветру белой лентой с синей надписью: الشرطة الوطنية المصرية, что в переводе на русский значило: «Национальная полиция Египта». Несколько полицейских квадроциклов стояли по периметру, освещая мощными фароискателями большой участок песчаного пляжа с набегающими на него волнами, на которых качался небольшой белый катер. Вокруг него, стоя по пояс в воде, суетились несколько полицейских, пытающихся выволочь его на берег. Это у них получалось из рук вон плохо, а вернее сказать, не получалось вовсе. Морской прибой то кидал суденышко к берегу, то утаскивал его обратно в море. Полицейские были уже мокрыми с головы до ног и приглушенно ругались по-арабски. Минут через тридцать к морю бесшумно скатилась белая «Тойота», на мгновение ослепив меня светом фар. Она остановилась в метре от меня, и из нее вышли несколько старших офицеров с золотыми орлами и огромными звездами на погонах. Когда мои глаза снова привыкли к темноте, в одном из прибывших я узнал генерала Аббаса. Я шагнул ему навстречу, он сдержанно пожал мне руку и жестом предложил следовать за ним. Мы, пригнув головы, по очереди прошли под лентой ограждения, заботливо приподнятой долговязым капралом. Аббас, мазнув взглядом по качающемуся на волнах катеру, повернулся к стоящему рядом сержанту и что-то сказал ему. Что именно, я не расслышал, его слова тут же унес ветер. Сержант, увязая в песке, бегом бросился к черному джипу, стоящему чуть в стороне, и через минуту вернулся, волоча за собой большую бухту металлического троса с большими стальными карабинами на концах. Размотав трос, сержант зашел по пояс в воду, изловчился и защелкнул карабин на кольце, приваренном к форштевню катера. Второй карабин тут же зацепили за передний бампер квадроцикла, который, надрывно ревя двигателем, стал медленно пятиться назад, разбрасывая вокруг себя песок и мелкие камни, которые веером летели из-под колес. Наконец катер, оставляя на песке глубокий след, нехотя выполз на берег и, завалившись на правый борт, замер в метре от меня. Генерал Аббас посмотрел через борт и махнул мне рукой. Я подошел, уже зная, что увижу. Несколько мощных фонарей вспыхнули почти одновременно и вырвали из темноты кусок палубы на корме. На мокрых досках лежал Пашка и широко открытыми глазами удивленно, как мне показалось, смотрел в темное небо. На его черном гидрокостюме в районе сердца зияла рваная дыра. Крови совсем не было, ее давно смыло море. Эта черная фигура с раскинутыми в стороны руками, в прилипших к палубе узких лучах света была похожа на страшное, леденящее кровь распятие. Мимо меня быстро прошел судмедэксперт, перешагнул через борт катера, и тут же засверкала вспышка фотокамеры. Она всего на доли секунды выхватывала из темноты отдельные фрагменты мертвого тела, лежащего на мокрой палубе, и в этом мертвенно-белом свете все вокруг казалось еще более зловещим. Позади меня заскрипели тормоза, я повернулся на звук. Рядом остановилась карета скорой помощи, отчаянно мигая синими проблесковыми маячками. Двое санитаров открыли заднюю дверь и выкатили телескопические носилки. Потом шагнули через борт, приподняли Пашкино тело и осторожно переложили его на носилки. Пристегнули ремнями, ловко загрузили в кузов, хлопнули двери, и машина, недовольно урча, развернулась и тотчас растворилась в темноте. Я грустно посмотрел на катер, последнее пристанище моего друга. Он был похож на огромную мертвую рыбину, выброшенную на берег ураганом. Подошел генерал Аббас:
— Можешь пойти посмотреть, — кивнул он в сторону катера. — Наши эксперты почти закончили.
— Как это произошло? — спросил я.
— Его два часа назад обнаружил полицейский катер. В заливе, у северной оконечности острова Тиран.
— Примерное время смерти известно?
— Навскидку — около суток. Но точнее, сам понимаешь, будет ясно только после вскрытия. Иди посмотри на месте, пока наши там все не затоптали.
Я кивнул головой и, перекинув правую ногу через борт, ступил на палубу. В углу на корме, в специальной нише рядом с откидной площадкой для дайвинга, лежали два кислородных баллона белого цвета, еще пара с прикрученными редукторами стояли в такой же нише по правому борту. Я зажег фонарик на сотовом телефоне и посмотрел на показания манометров. Они показывали соответственно 0,5 и 1,2 бара. Значит, эти два баллона были практически пустыми. Что, в свою очередь, означало, что Пашка недавно погружался под воду и провел там минимум два часа. Я спустился в тесную кают-компанию. Довольно широкая кровать округлой формы, застеленная тонким хлопчатобумажным клетчатым шотландским пледом, была не тронута, только на белоснежной подушке осталась небольшая вмятина. Видимо, Пашка все-таки прилег ненадолго отдохнуть. Мини-бар был укомплектован полностью. По всему было видно, что Пашка основное время проводил наверху — на палубе или в рубке. Поднявшись по деревянным ступеням, я оказался в рубке. Все навигационные приборы были исправны, бак заправлен топливом наполовину. На штурманском столике я не обнаружил ни одной бумаги, что было очень странно. Обычно на любом, абсолютно любом судне в этом месте лежала масса самых разнообразных документов. Всякого рода карты, сводки погоды, тексты старых радиограмм и тому подобная макулатура. А вот и судовой сейф. Дверца распахнута, внутри пусто. Ни лицензий, ни страховок, ни документов на судно и бортовое оборудование. Очень странно. С Пашкиной стороны это был весьма опрометчивый поступок. Отправляться на дайвинг в приграничных водах двух арабских стран без документов было, на мой взгляд, верхом бесшабашности и безрассудства. И главный вопрос — зачем? На это Пашка не оставил мне ответа. Но то, что он пытался реализовать некую полученную от кого-то информацию, это, имея большой опыт оперативной работы, я знал наверняка. Но вот что это была за информация, которая заставила его, рассудительного и толкового сотрудника, очертя голову броситься в омут с головой? Мог бы дождаться меня и посоветоваться, а он полез под воду один, без всякой подстраховки. Значит ли это, что реализовать полученную информацию следовало срочно, без промедления? Полное отсутствие на катере документов могло ввести в заблуждение кого угодно, но только не меня. Уж я-то знал, как трепетно мой друг относился ко всем бумагам. Будь то квитанция за свет от управляющей компании или права на вождение автомобиля. Значит, на катере кто-то уже побывал. И гораздо раньше полиции. А где Пашка раздобыл катер? Вряд ли он стал бы тратиться на такую покупку. Скорее всего, судно — арендованное. Нужно будет попросить генерала Аббаса выяснить этот вопрос. Пригнувшись в дверном проеме, я вышел на палубу и глубоко вдохнул свежий морской воздух. Быстро светало. Остров Тиран возвышался над морем огромным каменным исполином. Утреннее солнце уже тронуло его изрезанную ветрами вершину, подпирающую начинающее светлеть небо. Я попрощался с генералом и медленно, увязая ногами в песке, побрел в отель, мимо кораллового рифа, где на мелководье резвились молодые пятнистые мурены, черные морские ежи лежали небольшими группами, ощетинившись длинными иглами, отчего были похожи на маленькие морские мины. Косяки мелких рыбешек всевозможных расцветок гонялись друг за другом в прозрачной бирюзовой воде. «А Пашка больше всего этого не увидит», — мелькнула горькая мысль. Нестерпимо захотелось напиться, сесть прямо здесь, на пока еще прохладный песок, и смотреть на морской прибой, продолжающий как ни в чем не бывало тихо нашептывать туристам свою тысячелетнюю сказку.