— Денис, привет. Как сам?
— Норм. Но бывали времена и получше, — хохотнул в трубку Дениска. — Но все равно сейчас я явно в затянувшемся прайме[47].
— Как обстановка в Москве?
— Пока все ровно, не извольте беспокоиться, мон коронель.
— Ладно, остряк, лови на почту физиономию одного неприятного типа и окажи мне одну услугу чисто по-дружески. Прогонишь этого, как ты выражаешься, чела по программе распознавания лиц, в том числе по всем базам Интерпола. И делай, что хочешь, но сегодня к вечеру у меня должно быть на него полное досье.
— Хм, — хмыкнул в трубку Денис. — Я всегда думал, что оказать услугу начальству — это подвезти его драгоценное тело до ближайшего супермаркета, или, к примеру, сгонять за пивом, водкой, или, на худой конец, за сигаретами. Для вас я в принципе на это всегда готов, как пионэр[48]. Но вы толкаете меня на нарушение не только наших, но и международных законов. Это просто немыслимо! Спалюсь я с вами, к бабке не ходи.
— Денис, не хами. Еще скажи что-то вроде: «За кого вы меня принимаете?» Я что-то не припомню, чтобы тебя когда-либо всерьез беспокоили моральные заморочки подобного рода. Что-то ты там в Москве совсем расслабился без меня. Ты меня знаешь, прилечу — намылю холку.
— Хорошо, сорян[49]. Все понял. А этот ваш чел, он кто? Анк, Нормис или NPC?[50]
— Ты меня утомил. Не понял, что ты сейчас имел в виду, но свою просьбу я, по-моему, изложил предельно ясно, без возможности двоякого толкования. Или тебе что-то не понятно?
— Но…
— Денис, это срочно, — прервал я его сетования.
— Значит, сделаем быстро, — тяжело вздохнул Дениска. — Татарскому докладывать?
— Вот за что я тебя люблю, Денис, так это за твою сообразительность. Нет, Татарскому ничего не говори, пока во всяком случае. А то тут, понимаешь, у меня своя кадриль с волками…
— Очень даже понимаю, потому и спрашиваю. Сегодня часика через два ждите. Постараюсь расстараться, — выдал очередной свой перл Дениска и отключился.
Примерно через два с половиной часа я получил от Дениса лаконичное, но, как всегда, информативное письмо. Он не мудрствуя лукаво просто скинул мне неведомыми путями добытую копию «Красного уведомления» Интерпола, не забыв прикрепить к письму некоторые свои важные пояснения и приложить два десятка фотографий фигуранта прекрасного качества.
«AL ANSAR Batal
Control No: B-987/1–2020 INTERPOL
Requesting country: Saudi Arabia RED
Date of publication: 22 January 2020 NOTICE
Updated on: 22 January 2020
FUGITIVE WANTED FOR PROSECUTION
Information is not allowed to be distributed in the media
1. IDENTITY PARTICULARS
Family name: AL ANSAR
Forename: Batal
Sex: man
Date and place of birth: 20 march 1988
Nationality: Saudi Arabia».
P. S. Этот чел был наемником в Афганистане и Ираке.
Я тотчас скинул короткое письмо Баширу Мамуду, нелегалу «Моссада» в Каире, контакты которого мне оставила Маруся, следующего содержания:
«Срочно нужна помощь. Авив».
Он ответил через пять секунд, не позже:
«Станция метро Mar Girgis, старое греческое кладбище. Коптская церковь Св. Марии. Через час».
Я посмотрел на часы, открыл планшет и, убедившись, что времени для того чтобы добраться от станции Opera до нужной мне Mar Girgis займет не более получаса, быстро скинул шорты, натянул джинсы, свежую футболку и спустился вниз.
— Девушка, подскажите, пожалуйста, как мне добраться до ближайшей станции метро? — спросил я по-арабски приятную девушку на ресепшен.
— Мистер, ближайшая станция Opera находится от нас в пяти минутах ходьбы. До нее всего 300 метров. Но если хотите немного прогуляться по центру Каира, то можете дойти до следующей станции Sadat, что в 15 минутах пешком от отеля.
— Спасибо, — сделал я задумчивый вид, — пожалуй, вызовите мне все же такси, — поблагодарил я ее и вышел из отеля.
На такси я доехал до станции Cairo University, в диаметрально противоположную от станции Opera сторону, бесцельно побродил по огромному торговому центру, несколько раз проверился на предмет слежки и, убедившись, что меня никто не «тащит»[51] и моя персона абсолютно никого не интересует, сел в метро. На месте я был за пятнадцать минут до назначенного времени и, не торопясь, прошелся по старинному греческому кладбищу, с наигранно повышенным интересом разглядывая древние могильные склепы. Башир ждал меня у высокого парапета церкви Св. Марии. Его долговязую фигуру я заметил еще издали. Он стоял около белокаменной арки, сооруженной над большой мраморной чашей, наполненной песком и предназначенной для установки поминальных свечек. Я прошел мимо, поднялся по ступеням и, потянув за витую бронзовую ручку, вошел внутрь прохладного помещения. Подойдя к трехъярусному иконостасу, выполненному в виде высокого ажурного экрана из черного дерева, инкрустированного белой слоновой костью, постоял немного и присел на крайнюю скамью слева от узкого прохода. Эту позицию я занял не случайно. Отсюда хорошо просматривался весь зал храма, в том числе входная группа, а огромные и высокие, под потолок, витражные окна, расписанные цветными библейскими сюжетами, не давали проникать сюда яркому солнечному свету, позволяя мне оставаться в полумраке и практически незамеченным для прихожан. Но Башир, несмотря на это, едва зайдя в храм, сразу безошибочно определил место, которое я выбрал. Едва он присел рядом со мной, я передал ему планшет, на экран которого вывел всю полезную информацию, полученную от Дениса.
— Дело серьезное, — через несколько минут тихо проговорил Башир, бегло ознакомившись с материалами. — Это люди Абу. Они крайне опасны. А вот этот, — кивнул он на фотографию похитителя Маруси, — ближайший помощник и правая рука Абу Рейхана.
— Я полагаю, их интересует операция «Арабеска»? — спросил я.
— Да, — как-то неохотно ответил Башир, и по его широкому лицу пробежала тень.
— Биллинг телефона сделали? — спросил я.
— Телефон Авив выключен, но на ее одежде есть еще два радиомаяка, которые пока работают в штатном режиме. В настоящий момент, по данным геолокации, Авив удерживают на яхте, пришвартованной в районе острова Филе, который расположен в нескольких километрах от Асуана. Яхта называется «Арго», порт приписки — Джедда в Саудовской Аравии. Принадлежит арабскому шейху Талялю Абдулазису, одному из самых богатых людей в королевстве. По нашим данным, его самого сейчас на яхте нет. Он находится в своем доме в Эр-Рияде. Поэтому, вполне вероятно, что охраны на судне немного. Но все его бойцы в разное время служили в составе «Сил быстрого реагирования» Саудовской Аравии, в специальном отряде «Тигр» и в высшей степени профессионально подготовлены. В нашем же распоряжении будет пять агентов «Моссада» и катер, арендованный нами на подставное лицо в Асуане. Шансов, конечно, немного, но это все, чем мы располагаем в этом регионе. От Каира до Асуана придется добираться внутренним рейсом Air Cairo, так значительно быстрее. В целях конспирации полетим разными рейсами.
— Спасибо, — улыбнулся я, — я в курсе. Пару раз был на экскурсии и в самом Асуане, и в храме Исиды. Места там действительно замечательные.
— Значит, местность вам знакома. Мне, к сожалению, не довелось там побывать.
Сознание возвращалось ко мне медленно, какими-то отдельными, будто рваными фрагментами. Чуть приоткрыв глаза и стараясь не застонать от сильной боли в затылке, я попытался повернуться на бок и слегка пошевелить стянутыми сзади пластиковой стяжкой затекшими руками. Потом я услышал невнятные звуки. Они звучали издалека и откуда-то слева, пробивались до меня с трудом, будто сквозь толстый слой ваты или мягкие стены палаты для буйно помешанных. Я осторожно огляделся, слегка повернув голову в сторону доносившихся звуков. Я лежал на дощатом настиле, который слегка покачивался подо мной. Сделав вывод, что меня, скорее всего, бросили в трюм катера или лодки, я стал оглядываться дальше. Помещение было совсем небольшим, из чего я сделал вывод, что вряд ли это судно может принадлежать арабскому шейху. Правда, доски, на которых я лежал, были абсолютно гладкими, чистыми и источали приятный мускусный аромат. Значит, это определенно был трюм моторной яхты. Сомнительно, чтобы кто-то стал отделывать подобное помещение на обычном катере ценным сандаловым деревом. По периметру стояли деревянные стеллажи, до потолка заставленные небольшими картонными коробками. Прямо напротив меня наверх уходила винтовая никелированная лестница, заканчивающаяся под потолком массивным на вид люком. В углу я разглядел пару запечатанных пятилитровых металлических канистр, судя по маркировке, с оливковым маслом и почувствовал уже достаточно сил, чтобы подняться на ноги и добраться до них, чтобы срезать об острый край банки пластиковую стяжку на моих руках. Освободившись, я с наслаждением растер затекшие руки и первым делом тщательно проверил содержимое карманов. Увы, документов и телефона в карманах предсказуемо не оказалось. Терять время и гадать, как я оказался на борту этого судна, я не стал. Хотя последнее, что я четко помнил, так это то, как после разговора с Баширом в церкви Св. Марии я сел в такси и, как мы и договаривались, поехал в аэропорт. Перелет до Асуана я тоже помнил. В памяти даже всплыл образ симпатичной стюардессы, обслуживающей салон бизнес-класса. А вот дальше… От размышлений меня оторвал шорох на лестнице. Я поднял голову, люк приоткрылся, и кто-то проскользнул внутрь, на мгновение впустив в трюм сноп яркого солнечного света. Я инстинктивно отступил в полутемное пространство за выступом стеллажа, поднял с пола банку с оливковым маслом и, как только незнакомец спустился вниз, с силой опустил ему на голову тяжелый сосуд. Обыскать гостя было делом пяти секунд. Но оно того стоило — я снова стал обладателем своего телефона и документов и в придачу девятимиллиметрового пистолета «Беретта М92» с прицельной дальностью стрельбы пятьдесят метров. Это было в моем положении особо ценным приобретением. Я привычно отделил магазин. Судя по весу и внешнему виду, он был полный. Насколько я помнил, емкость его составляла пятнадцать патронов. С таким боезапасом можно дать достойный отпор кому угодно. Я быстро поднялся по лестнице на палубу и, на мгновение зажмурившись от яркого солнечного света, осторожно выглянул наружу. Яхта стояла на якоре в небольшом заливе. Справа каменной громадой возвышался остров. По водной глади было разбросано не менее дюжины разных яхт и катеров. А примерно в километре от меня на большой воде мерно покачивалась белая и, судя по внушительным размерам, океанская яхта.
Я быстро огляделся. Судно, на палубе которого я находился, и на самом деле оказалось небольшим, с низкой полукруглой рубкой, внутрь которой вела короткая лестница. По обе стороны от нее скучали два пустых деревянных шезлонга. Двух минут хватило на то, чтобы убедиться, что на яхте больше никого нет. В рубке справа обнаружился крохотный, но удобный камбуз[52]. Приоткрыв стоящий здесь же маленький холодильник, выудил из бокового держателя дверки бутылку шотландского виски и наплескал себе с полстакана. С наслаждением выпил, чувствуя, как постепенно проясняется в голове. Сорвал яркую обертку с обнаруженного здесь же шоколадного батончика, прожевал, практически не чувствуя вкуса, плеснул себе еще. Потом оторвал от висевшего над раковиной рулона плотный полиэтиленовый пакет и, надежно упаковав телефон и документы, сунул сверток в задний карман брюк и вышел на палубу. И вот тут боковым зрением заметил, как от яхты, стоящей на якоре около острова, медленно отходит мотобот. Совершив левый разворот и постепенно набирая скорость, он стал быстро приближаться. Через несколько минут я уже мог увидеть его блестевший на солнце стальной форштевень и стоящих на палубе шестерых людей. Многовато для меня одного, подумал я, отступая под прикрытие рубки, одновременно вытаскивая «Беретту» и досылая патрон в патронник. Не успел я убедиться в дурных намерениях визитеров, как в их руках матово блеснули на солнце автоматы и первая очередь хлестко ударила в правый борт. Звонко лопнул иллюминатор, вдребезги разлетелся кормовой ходовой огонь. Нападавшие вели плотный, но пока не прицельный огонь из автоматического оружия из быстро движущегося мотобота и поэтому чисто физически не могли нанести моему суденышку значительный урон. Их целью, скорее всего, было оказать на меня некое моральное воздействие. Мотобот заложил крутой левый вираж и развернулся ко мне правым бортом с явным намерением пришвартоваться к моей яхте. А этого допускать было ни в коем случае нельзя. Следующая очередь угодила в корму, попав в моторный отсек, который тотчас вспыхнул из-за перебитого бензопровода, и огонь, быстро распространяясь, в считаные секунды охватил всю корму. К счастью, небольшой ветерок лениво тащил все увеличивающийся шлейф дыма в противоположную от двигателя сторону, закрывая для нападавших обзор и сильно затрудняя прицеливание. Дальше медлить было нельзя. Воспользовавшись тем, что, выполняя крутой маневр, нападавшие перестали стрелять, я прыгнул вперед, покидая свое ненадежное укрытие, к которому неумолимо подбирался огонь, кувырнулся на палубе через голову и, встав на правое колено, без сожаления разрядил в мотобот весь магазин. Несколько фигур, выронив оружие, неуклюже упали за борт, остальные, как кегли, попадали на банки[53] и больше не подавали признаков жизни. Мотобот рыскнул носом, будто налетев на невидимую стену, и, пройдя по инерции еще несколько метров, остановился, покачиваясь на малой волне всего в нескольких метрах от меня. Из его моторного отсека вдруг появились небольшие языки желтого пламени и повалил густой жирный дым. От едкой копоти горевшего топлива слезились глаза, но мне все равно было видно, что от большой яхты отвалил следующий катер. Не теряя времени, я подполз к левому борту и готовился уже прыгнуть в воду, как внизу под самым бортом яхты, резко заглушив мотор, остановилась моторная лодка и кто-то по-русски громко крикнул:
— Прыгай!
Выбирать мне не приходилось, и я, перемахнув через леера[54], спрыгнул в качавшуюся на воде моторку. Тут же взревел подвесной мотор, и лодка, высоко задрав нос, сорвалась с места. Стремительно пройдя через дымовую завесу от полыхающей уже вовсю яхты, лодка обогнула остров и наконец мягко ткнулась в прибрежный песок маленькой, закрытой со стороны моря бухты.
— Можешь не благодарить, Варава, — обернулся ко мне мой спаситель.
— Даже не собирался. Надеюсь, Пал Палыч, на этот раз организатором этого впечатляющего шоу были не вы?
— Варава, ты вообще иногда соображаешь, что говоришь?
— Всегда. Или почти всегда. Только зря вы все это затеяли.
— Что именно?
— Ну это ваше эффектное появление. Я прекрасно выплыл бы и сам, без вашей помощи.
— Интересно как?
— Обыкновенно. Брассом[55].
— А теперь слушай меня сюда, пловец. Со вчерашнего дня Интерполом на тебя выставлено «Красное уведомление». Тебе, надеюсь, не нужно объяснять, что это значит?
— Не нужно. Но, насколько я понимаю, это еще не ордер на арест.
— Ну какой арест? Тебя просто объявили в международный розыск. Только и всего, — ядовито заметил он и улыбнулся.
— Им еще нужно меня найти.
— Нашел я, найдут и они.
— А, кстати, как вы меня нашли?
— Ты же сам оставил свой телефон в баре, а потом забрал. Стареешь. Твоя симка до сих пор активна. Так что, по крайней мере для меня, твоя геолокация давно не секрет. Кстати, если ты думаешь, что о твоих задушевных играх с «Моссадом» мне ничего не известно, то ты ошибаешься.
— Это Денис меня слил?
— Денис здесь ни при чем, — тяжело вздохнул Татарский.
— Как бы там ни было, я уже взрослый мальчик и давно привык играть по-взрослому.
— Это все так, только не забывай, что ты, пока работаешь у меня в отделе, являешься госслужащим.
— А я все еще работаю у вас в отделе? — усмехнулся я.
— Пока да. Но учти, если будет доказана твоя связь с «Моссада» — то твои игры, Варава, уже могут расцениваться не иначе, как государственная измена, и не мне тебе объяснять, чем это может для тебя обернуться. Денис твой, кстати, тоже объявлен в розыск.
— Его-то в чем подозревают?
— Действительно. Уж он-то у нас белый и пушистый. Его не подозревают, Артем. А обвиняют — и, как минимум, во взломе базы данных Интерпола. Только не стоит меня уверять, что это он провернул не по твоей просьбе.
— Он задержан?
— Нет. Я успел вовремя вытурить его в отпуск и убедил улететь из страны. Буквально за сутки до того, как ребята из ЦИС ФСБ[56] вычислили его IP-адрес.
— И где он теперь?
— Я так думаю, загорает в Варадеро[57].
— Спасибо.
— Спасибо, Артем, как говорится не булькает. Я своих никогда не сдавал и сейчас не сдаю. А вот эта дамочка из «Моссада», Эстер, кто она тебе? Уверен, что она тебя не сольет в итоге?
— Давайте об этом поговорим в более подходящем месте.
— Все более подходящие места, к сожалению, имеют длинные уши. Так что договорим здесь.
— А потом?
— Видишь, тропинка между скалами наверх? Там я бросил машину.
— Хорошо, о чем говорить будем?
— Об «Арабеске»… Начнем с того, что заложники наши, то бишь Филиппов, Самарина, Бурова и Старостин, никогда не работали в музеях, библиотеках и прочих богоугодных местах, а являлись действующими сотрудниками ГРУ и были задействованы, как выяснилось, в секретной операции «Волонтер».
— Теперь понятно, почему они так легко сбросили нашу «наружку» в Дамаске. Я так понимаю, ФСБ было не в курсе проводимой ГРУ операции? Потому и «тащили» их в Сирии?
— Естественно. Операция «Волонтер» проводится ГРУ в обстановке строжайшей секретности уже в течение шести лет и направлена на предотвращение террористических угроз, выявление террористических и экстремистских организаций, предотвращение возможности захвата террористами оружия массового поражения, а также секретных военных разработок других стран. Так что, если израильская «Арабеска» направлена только на устранение террориста Абу Рейхана и изъятие секретной документации Третьего рейха в области психотропного оружия, то у нас это только один из этапов «Волонтера».
— Понятно.
— По нашим данным, эти материалы немцы еще в 1945-м поместили в ячейку в банке Ватикана. В особом хранилище на предъявителя. Есть там такое. Для доступа к сейфу нужно знать номер ячейки и иметь второй ключ. Но нам с тобой известно, что в апреле 1945 года немцы эвакуировали часть ценностей и, по свидетельству немецкого военврача Отто Брамса, номер банковской ячейки и ключ находится в ящике с ценностями, маркированном номером 2. Предположительно, захоронка и по сей день находится в районе острова Тиран. Вот только, где именно, неизвестно. Филиппов, Самарина, Бурова и Старостин летели в Шарм-эш-Шейх под видом дайверов, чтобы, как мне удалось выяснить через свои каналы в ГРУ, встретиться с нашим Фроловым… — Татарский сделал эффектную паузу, с видимым удовольствием наблюдая за моими расширившимися от изумления глазами, и продолжил: — И проверить эту информацию. Так что, как видишь, я тоже не сидел в Москве сложа руки…
— Вот так новость! Получается, Пашка вовсе не собирался лететь в Москву? А какое отношение Фролов имеет к ГРУ?
— Ты теленок, Варава. Видать, тебя действительно крепко приложили по голове. Забыл, что он много лет проработал нелегалом в Сирии?
— Точно, — хлопнул я себя по лбу и непроизвольно сморщился от боли в затылке. — Управление «С» СВР[58].
— Дошло наконец? «Волонтер» — совместная операция ГРУ и СВР.
— Абу Рейхан, как я вижу, тоже не сидел сложа руки. Сначала угнал самолет, похитил четырех сотрудников ФСБ. Потом устранил Амона и Пашку. Прокол вышел только с девушкой Амона Файзой. Да и то только потому, что я вышел на нее раньше, чем до нее добрался киллер. А два дня назад у меня из-под самого носа похитил Эстер. А потом и меня самого. Получается, этот террорист всегда опережает нас на шаг, а то и на несколько. Но без информатора в полиции все это провернуть в такие короткие сроки было просто невозможно.
— Это и дураку понятно. Поэтому с этой минуты никакой информацией с арабами больше не делимся. Что еще?
— По данным геолокации, Эстер держат на яхте, пришвартованной в районе острова Филе, который расположен в нескольких километрах от Асуана. Яхта называется «Арго», порт приписки — Джедда в Саудовской Аравии. Принадлежит арабскому шейху Талялю Абдулазису. Эстер нужно срочно оттуда вытаскивать. Она слишком много знает и, находясь в руках террористов, автоматически становится для нас опасной. И если вы говорите, что задачи этого этапа нашей операции «Волонтер» и израильской «Арабески» практически идентичны… А у террористов в арсенале наверняка есть множество методов, чтобы вытрясти из Эстер информацию.
— Ты же докладывал, что дневник доктора в доме Амона не обнаружил, значит, бумаги у них.
— Скорее всего, киллер забрал их. Только дневник еще нужно расшифровать. Эстер мне сказала, что главная резиденция террористов находится на острове Тиран или Санафир. Это практически полностью подконтрольная им территория. Если до документов в Ватикане первым доберется Абу, то и «Арабеска», и наш «Волонтер» с треском провалятся. Если уже не провалились. Хотя, — я машинально дотронулся до все еще дающей о себе знать раны на затылке, — если они похитили Эстер, значит, террористам пока известно далеко не все. Но это пока. Поэтому, я считаю, что нам необходимо, не раскрывая израильтянам сути нашей операции, хотя бы временно объединить с ними усилия и начинать действовать совместно и максимально быстро. Я бы даже сказал молниеносно. Сегодня вечером в Асуане у меня назначена встреча с Баширом, сотрудником «Моссада». Они должны были к сегодняшней ночи все подготовить для эвакуации Эстер с яхты террористов.
— А тебе не приходила в голову мысль подключить к операции по освобождению твоей евреечки генерала Аббаса…
— Это полностью исключено. Сейчас Эстер находится на территории Египта нелегально, документы у нее поддельные, состряпанные «Моссадом». И неизвестно, какого они качества. Плюс нужно учитывать, как я уже говорил, что у египтян стопроцентно где-то прочно засел «крот». И пока он не нейтрализован, утечки информации неизбежны. Сейчас, — я бросил взгляд на часы, — 16:00, до встречи с Баширом осталось четыре часа. Но для начала нужно сориентироваться на местности. Вы не в курсе, где мы сейчас находимся?
— Ну ты даешь, Варава. Совсем потерялся?
— Вы же сами сказали, что меня довольно сильно приложили по голове. Еще не до конца очухался. Даже как оказался на катере, не помню.
— И тем не менее этих шестерых на мотоботе ты зачетно положил.
— Случайно получилось.
— В общем, находимся мы в Асуане. Где назначена встреча с израильтянами, ты хоть помнишь?
— На причале, в десяти километрах от города. Там швартуются небольшие круизные катера, которые возят туристов на остров Филе. Пал Палыч, вы сами-то где остановились?
— От моего отеля до места вашей встречи на машине добираться минут двадцать. Поэтому предложение такое — сейчас выдвигаемся в отель, нам нужно подготовиться. Да и перекусить не мешало бы. У тебя, небось, со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было?
— Поехали, — мгновенно согласился я, поскольку в животе у меня давно урчало, и предложение перекусить пришлось как нельзя кстати, и я, не мешкая, быстро пошел вверх по еле заметной тропинке туда, где Татарский оставил свою машину.